"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 931

Теперь Портер смотрел на Карен, сидящую за столом истца.

— Так что неважно, чем порождается сознание — нейронными сетями или же клеточными автоматами на поверхности микротрубочек — мы переносим и то и другое точно и полно. Новый, искусственный мозг — настолько же реальный, мыслящий, осознающий себя, как и старый; это мозг того же самого человека до последних мельчайших деталей. И эта замечательная женщина, вне всякого сомнения — Карен Бесарян.

Дешон кивнул.

— Спасибо, доктор Портер. Вопросов больше не имею.

Мне говорили, что нам ни под каким видом не будет позволено контактировать ни с кем из оставшихся на Земле, но в этот раз «Иммортекс» пошла против своих хвалёных правил. Я сидел в кресле в офисе доктора Ын, а рельефное бородатое лицо доктора Чандрагупты взирало на меня с компьютерного монитора. Он уже был в Балтиморе — на Земле, везучая скотина — тогда как я всё ещё торчал на Луне.

— Вам нужно было рассказать мне раньше, мистер Салливан, — сказал он. — Мы можем лечить лишь то, про что нам рассказывают.

— Мне только что сделали операцию на голове, — раздражённо ответил я. — Я посчитал, что головные боли с этим связаны.

Я ждал, пока мои слова достигнут Земли, а его вернутся обратно ко мне.

— Нет, такого не должно было быть. Я подозреваю, что они действительно скоро пройдут. Причина, я думаю, лежит в несбалансированности нейротрансмиттеров. Мы радикально изменили конфигурацию кровотока в вашем мозгу, и я подозреваю, что это нарушило обратный захват. Это безусловно может вызывать головные боли того типа, что вы описываете. Ваш мозг приспособится; всё в конце концов должно прийти в норму. И, конечно же, доктор Ын, я уверен, выпишет вам что-нибудь против болей, хотя это лишь купирует синдром, а не вызвавшую его причину. — Он перевёл взгляд с меня на сидящую рядом со мной женщину. — Доктор Ын, что у вас есть в наличии?

— Я думала дать ему тораплаксин, если только у него нет противопоказаний для вашего случая.

Снова пауза, затем:

— Нет, нет. Должно быть нормально. Скажем, 200 миллиграмм для начала, дважды в день, да?

— Да-да. Я передам в наш аптечный пункт…

Но Чандрагупта, там, на Земле, я так думаю, не собирался уступать ей трибуну, потому что он продолжал говорить.

— Однако, мистер Салливан, могут быть и другие проблемы, связанные с сильными флуктуациями в уровне нейротрансмиттеров. Депрессия, к примеру. Вы чувствовали что-то подобное?

Скорее, я чувствовал гнев — но мой гнев, разумеется, был полностью оправдан.

— Нет.

Пауза — сигнал идёт в Земле — потом кивок, и новые слова:

— Также возможны внезапные смены настроения. Вы наблюдали какие-либо признаки этого?

Я покачал головой.

— Нет.

Пауза, потом:

— Паранойя?

— Нет, ничего такого, доктор.

Чандрагупта кивнул.

— Хорошо, хорошо. Дайте нам знать, если что-то из этого начнёт появляться.

— Обязательно, — сказал я.

В процессе объявили перерыв на ланч — или, скажем так, полуденный перерыв; ни Карен, ни мне, ни Малкольму, разумеется, не нужно было есть, хотя Дешон проглотил пару чизбургеров и больше кока-колы, чем, как мне казалось, может вместить человеческий желудок. А потом была очередь Марты Лопес задавать вопросы Портеру.

Портер имел суровый вид, хотя его брови, как всегда, находились в постоянном движении. У него перед Лопес было также преимущество роста — он был на добрых полметра выше и возвышался над ней даже сидя.

— Мистер Портер, — начала она, но Портер тут же её прервал.

— Я не хочу цепляться к мелочам, — сказал он, улыбнувшись в сторону судьи, — но вообще-то я доктор Портер.

— Конечно, — сказала Лопес. — Прошу прощения. Вы сказали, что работаете с компании «Иммортекс», верно?

— Да.

— Вы также владеете её акциями?

— Да.

— Сколько стоит ваша доля в компании?

— Около восьми миллионов долларов, я полагаю.

— Это большие деньги, — сказала Лопес.

Портер добродушно пожал плечами.

— Конечно, всё это лишь на бумаге, не так ли? — спросила Лопес.

— В общем, да.

— И если акции «Иммортекс» рухнут, ваше состояние улетучится?

— Можно и так сказать, — ответил Портер.

Лопес посмотрела в сторону жюри.

— И поэтому вполне естественно, что вы хотите убедить нас, будто разработанный «Иммортекс» процесс в самом деле делает то, что вы говорите.

— Я уверен, что если у вас есть эксперты, несогласные со мной, то вы их вызовете для дачи показаний, — сказал Портер. — Но я и правда верю — как человек, как учёный и как инженер — во всё, что я только что сказал.

— И всё же вы сказали, что не знаете, что такое сознание.

— Верно.

— Но уверены в том, что можете его копировать.

— Также верно.

— Без искажений?

— Да.

— Без ошибок?

— Да.

— И без пропусков?

— Да.

— Тогда скажите нам, доктор Портер, почему ваши роботы не спят?

Портера это явно разозлило; его брови даже на мгновение замерли.

— Они не роботы.

— Но, — сказала Лопес, — все люди спят. Однако я перефразирую вопрос. Почему человеческий разум, загруженный в искусственный мозг, не спит?

— Это… в этом нет необходимости.

— Так мне сказала миз Бесарян — которая, несмоненно, читала ваши рекламные буклеты. Но какова истинная причина того, что они не спят?

Портер насторожился.

— Я… я не уверен, что понимаю вопрос.

— Почему ваши искусственные люди время от времени не засыпают?

— Как я и сказал: им это не нужно.

— Возможно, так оно и есть. Но им также не нужно заниматься сексом — в конце концов, они ведь не могут размножаться нашим методом, или любым другим. Однако ваши изделия способны к таким занятиям, не так ли?

— Ну, людям нравится секс, так что…

— Многим нравится и сон, — сказала Лопес.

Портер покачал головой.

— Вовсе нет. Им нравится то, что сон восстанавливает их силы и энергию, но сам по себе сон — это просто бессознательное состояние.

— Так ли, доктор Портер? А как же сновидения? Разве это — бессознательное состояние?

— Ну…

— Ну же, доктор. Не может же этот вопрос быть совершенно новым для специалиста в вашей области. Разве сновидения — это бессознательное состояние?

— Нет, обычно оно не классифицируется как таковое.

— Глубокий сон без сновидений с ровными дельта-ритмами и без быстрых движений глаз — это бессознательное состояние, верно? Но сновидения — нет. Я права?

— Ну… да.

— В сновидениях человек осознаёт себя.

— Полагаю, это правда.

— Вы специалист по мозгу, доктор Портер, не я. Это правда?

— Да.

— Сновидения — это форма сознательной активности, верно?

— Да.

— Потому что в них присутствует осознание себя, верно?

— Да.

— Но ваши роботы — простите, ваши реинстанциации — не видят снов.

— Не все формы сознательной активности желательны, миз Лопес. Я, к примеру, очень надеюсь на то, что ни один из наших клиентов никогда не испытает ужаса или панической атаки — а это всё сознательные состояния.

— О, очень умно, доктор Портер, — сказала Лопес, театрально хлопая в ладоши. — Браво! Но вы уходите от вопроса. Сновидения отличаются от всех остальных сознательных состояний тем, что это полностью внутренние переживания, не так ли?

— Более или менее.

— Я думаю, скорее более. Сновидения — это самая сущность нашей жизни, верно? Настоящее сознание, такое, каким обладала биологическая Карен Бесарян, включает в себя способность внутренней концептуализации в отсутствие внешних факторов. А у ваших созданий нет сознания подобного рода.

— Это не…

— Не правда ли, что вы не даёте им спать, потому что если они заснут, то будут ожидать увидеть сны, а когда проснутся, то не смогут ничего вспомнить, и скоро станет ясно, что они не видят снов? Что наиболее интимная часть нашего внутреннего мира — сновидения — у них совершенно отсутствует? Это так, доктор Портер?