"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 2168

— Что сообщает информационный центр?

— Я ввел запрос, — ответил Хэши. — Судя по лаконичности ответа, результат будет неутешительным. Хотя...

Он посмотрел на текст, поправил очки и удовлетворенно произнес:

— Хм! Марк Вестабул отмечен в наших файлах. Несколько лет назад он числился в команде корабля «Сны наяву». Это было внутрисистемное транспортное судно, которое обслуживало Рудную станцию. Печально, но «Сны наяву» бесследно исчезли. Судьба корабля неизвестна. Насколько я понимаю, его команда попала к амнионам, и люди стали жертвами чудовищных опытов.

Руководитель Бюро по сбору информации помолчал, а затем добавил:

— Составляющие звуковых фонем подтверждают его генетическую идентичность. Однако я не специалист в этой области, и нам придется подождать заключения экспертов. Старые записи его голоса демонстрируют некоторое сходство, но, к сожалению, наши файлы о Вестабуле скудны.

Эта деталь тоже могла оказаться полезной, но Уорден не стал дожидаться отчета экспертов. Включив микрофон, он произнес:

— «Затишье», вас вызывает Уорден Диос.

Теперь он без труда сохранял показное спокойствие. Период ожиданий кончился. Пора было приступать к решительным действиям.

— Марк Вестабул, судя по имени, вы были человеком. Наверное, вы помните, что людям нравится насилие. Многие из нас мечтают о героической смерти. Вы проделали долгий путь, чтобы нацелить пушки в наши лица. А как вы сами относитесь к смерти? Если она вам не нравится, вы должны объяснить, почему нам следует отложить атаку. Но для начала скажите, что вы здесь забыли?

Несколько техников, прислушиваясь к словам Уордена, приостановили свою работу. После последней фразы двое из них вскинули в воздух сжатые кулаки.

Какое-то время динамики издавали треск статики. Однако пауза длилась недолго. Очевидно, решения, которые принимал Вестабул, были простыми для амнионов. Или он уже сделал свой окончательный выбор.

— Как вы правильно сказали, Уорден Диос, мой генетический материал когда-то был схож с вашим. Теперь я амнион.

Он говорил об этом, как о пустой банальности. Его высокопарная и странная манера речи придавала словам выразительность, которой не хватало в голосе.

— Тем не менее в процессе мутации я сохранил определенный ресурс человеческой памяти и понимания языка. По этой причине меня наделили правом принятия решений. Моя бывшая человеческая природа помогает мне эффективно вести дела с людьми. В настоящий момент я использую свои ресурсы для выполнения задач, которые привели нас в эту область космоса.

Уорден промолчал. Он уже высказал свое требование и теперь хотел посмотреть, каким будет ответ Марка Вестабула.

— Уорден Диос, — продолжил почти человеческий голос, — я должен обсудить вместе с вами один вопрос. Он очень сложен для меня, так как вовлекает в себя понятия, которые бессмысленны для амнионов Я один на борту «Затишья» понимаю их важность для человечества. Следует заметить, что будущие отношения между нашими видами будут зависеть от решения этого вопроса. Прийти к обоюдному согласию мы можем только через... дискуссию.

Вестабул произнес последнее слово так, словно оно было для него незнакомым. Хэши флегматично кивнул: он, как и Уорден, ожидал чего-то подобного. Многие техники командного центра изумленно смотрели на Диоса, как будто тот еще раз подтвердил свою репутацию ясновидящего.

— Я понял вас, «Затишье».

Уорден намеренно говорил с командой корабля, а не с человеком. Он хотел дать понять Вестабулу, что знает о вассальной зависимости амнионов.

— О чем вы желаете дискутировать?

— Как я уже сказал, вопрос очень сложный, — ответил Вестабул.

Треск статики подчеркивал его громоздкие обороты речи.

— Кроме того, мне нелегко использовать мои человеческие ресурсы.

Он сделал паузу, подыскивая нужные слова.

— Я не могу... дискутировать... не видя оппонента. Уорден пытался представить, что именно мешало

Вестабулу — и о каких «бессмысленных понятиях» он упоминал. Когда «капитан» амнионского судна произнес заключительную фразу, его голос был таким же чужеродным, как физика подпространства:

— Я должен говорить с вами лично — с глазу на глаз.

Несколько техников командного центра издали приглушенные вздохи удивления. Полдюжины мужчин и женщин непроизвольно поднялись на ноги и повернулись к Уордену. Нарушая дисциплину, офицеры не призывали их вернуться к своим обязанностям. Они сами смотрели на главу полиции. Диос почувствовал, как страх, глодавший его сердце, стал холодным, словно аммиак. Он не нуждался в предвидении, чтобы ощутить надвигавшийся шквал событий.

— С глазу на глаз? — мрачно отозвался Уорден. — Как вы это себе представляете, «Затишье»?

Несмотря на желание казаться спокойным он едва не «дал петуха». У Вестабула был готов ответ.

— Если мы начнем сражение, Уорден Диос, амнионы потеряют только один корабль. Ваши потери будут многочисленны: человеческие жизни, орбитальные станции, производственные предприятия и часть флота. Вам это известно. Вы хотите предотвратить конфликт, который может стать катастрофическим для человечества? Если да, то мы ждем вас на борту «Затишья».

Весь персонал командного центра поднялся на ноги. По залу пронесся ропот протестов, который быстро затих и превратился в напряженное молчание. Хэши Лебуол ошеломленно смотрел на Диоса. Казалось, он и теперь искал признаки удивления на лице своего начальника.

Уорден не обращал на это внимание. Внезапно он понял, что такое рок. Отправиться на вражеский корабль? Предстать в одиночку перед амнионами? С риском мутации? Ради чего? «Чтобы выгадать время», — ответил он себе. Чтобы сберечь человеческие жизни. Чтобы освободиться от гнета Концерна. Он сделает это ради Морн и Койны, ради Энгуса Термопайла и Вертигуса Шестнадцатого. Будущему человечества грозила опасность — хотя и не такая, о которой говорил Марк Вестабул.

Глава полиции Концерна не боялся смерти. Он примирился с ней, восстав против Холта Фэснера. Но сейчас от него требовалась демонстрация нежелания. Если бы он согласился слишком быстро, его бы неправильно поняли — как персонал станции, так и амнионы.

— Ваше предложение безумно, — прохрипел он в микрофон, словно потерял от страха голос. — Лучше уж вы прилетайте сюда.

Вестабул предвидел его возражение. Он вновь имел готовый ответ.

— Это неприемлемо. Отделившись от «Затишья», я потеряю власть. Зная о моей уникальности среди амнионов, вы можете почувствовать соблазн убить меня. В то же время вы, покинув станцию, сохраните мощь своих кораблей и орбитальных платформ. Ваша позиция нисколько не изменится. Чтобы... дискуссия... — это слово по-прежнему доставляло ему неудобство, —... состоялась, мы должны встретиться в равных условиях. Уорден Диос, вы находитесь в своей звездной системе. У вас преимущество. Значит, вы должны прилететь ко мне.

— Нет, не надо! — прошептала одна из связисток.

По залу вновь прокатилась волна протестов. Несколько мужчин и женщин начали громко выражать свое мнение:

— Нет! Пошлите его к черту!

Ударом кулака Уорден отключил микрофон и резким жестом призвал людей к молчанию. Сердце станции полиции Концерна вновь замерло в ожидании. Приподнявшись с кресла и мрачно осмотрев лица подчиненных, Диос грозно прокричал:

— У нас тут не демократия! Решения принимаю я! Займитесь своей работой. И не мешайте мне делать мою!

Тишина упала, как жалюзи. Техники торопливо заняли свои места и склонились к экранам пультов. Ближайший офицер смущенно произнес:

— Извините, сэр. Они только хотели выразить вам...

— Я понимаю, — проворчал Уорден. — Но не забывайте о дисциплине.

— Слушаюсь, сэр.

Офицер отошел и начал делать вид, что присматривает за своими подчиненными. Сделав глубокий вдох, Уорден включил микрофон.

— Марк Вестабул, вы сказали, что ожидаете меня на борту «Затишья». Каковы будут условия встречи?

— Уорден Диос, — спокойно ответил бывший человек, — вы должны прилететь к нам один и без оружия. Мы будем беседовать в той обстановке и при тех физических условиях, которые вы сочтете удобными для себя. Когда мы придем к обоюдному пониманию и согласию, вы вернетесь на станцию.