"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1996

– Максим, – Вертигус надул губы. При этом он стал похож на высушенную сливу, зато такое выражение лица позволяло скрывать эмоции – например, удивление, страх или отчаяние. – Ценю вашу любезность, но должен признаться, – в духе нашей с вами открытости, – вы застали меня врасплох. О чем же вы хотите со мной пооткровенничать?

– Вертигус, – начал Советник. – Могу я называть вас по имени?

Вертигус едва сдержал довольную улыбку.

– Предпочитаю, чтобы меня звали капитаном Вертигусом. – Желая сгладить впечатление от возможно допущенной грубости, Вертигус добавил: – Это почетное звание. Я его заслужил.

Максим неопределенно пожал плечами.

– Хорошо, капитан Вертигус. Я отвечу на любые ваши вопросы, касающиеся известий об Уордене Диосе и Департаменте полиции в ходе расследования.

– Понимаю. – Вертигус едва сдержал недовольство. Неэффективность его слабых попыток вывести Игенсарда из равновесия напомнила ему о других, более существенных промахах. В который раз он обнаруживал в своих собеседниках силу и причастность к неким секретам. – А в чем конкретно вы хотите, чтобы я был с вами откровенен?

– Я бы хотел задать вам пару вопросов, – быстро ответил Максим. По его тону было видно: он понимает всю бестактность своих слов, но вынужден с этим смириться. Дело не требовало отлагательства. – Чем более откровенны будете вы, тем больше выиграю я. Разумеется, я не имею в виду личную выгоду. Вести расследование меня уполномочил Руководящий Совет Земли и Космоса.

– Понимаю, – повторил Вертигус. Настроения выслушивать всякий вздор не было. – Интересное предложение. Но извините, если я не поддержу предложенную вами тему. Откровенно говоря, не вижу предмета для обсуждения… Вам известно, какое положение я занимаю. За моими плечами опыт многих десятков лет. Я поддерживаю Департамент полиции и нахожусь в оппозиции к Концерну. Причем, мои взгляды не зависят от ярлыков, которые вешают на людей. Убедите меня, что Холт Фэснер невинен как младенец, а Уорден Диос – воплощение зла, и я не изменю своей позиции. Человечество должно избавиться от Концерна. Необходимо решить стратегические вопросы, а не копаться в деталях. Но, насколько я понимаю, стратегические вопросы лежат вне сферы ваших полномочий. – Вертигус пожал плечами. – Впрочем, мои слова не означают, будто я отказываюсь отвечать вам. Я всего лишь капризный старик и не мне ставить вам палки в колеса. Что вы хотите узнать?

«Зачем вы пришли, советник? Что вам от меня нужно?»

Пока Вертигус говорил, Максим слушал, не шелохнувшись. Казалось, он обладал неиссякаемым запасом терпения. Со стороны, впрочем, могло показаться, будто он ушел в себя, сжавшись, как пружина. У Вертигуса создалось неприятное впечатление, что если бы Максим вдруг взорвался, то от такого взрыва просто некуда было бы скрыться.

– Вы – интересный человек, капитана Вертигус, – заметил Игенсард, когда Вертигус замолчал. – Ваше место на посту директора Департамента полиции.

– Вы мне льстите, – капитан замахал руками.

– После нескольких десятилетий пребывания Уордена Диоса во главе полиции, – продолжал Игенсард как ни в чем не бывало, – человечество нуждается в честном и неподкупном человеке. Диос и Лебуол – отъявленные мошенники, и мы сыты ими по горло. С нас хватит. Вы должны помочь.

– Вы зря тратите время, – заметил Вертигус. – Я специалист по части сна. Мой удел – удел старика, а не директора Департамента полиции… Ну же, задавайте ваши вопросы. Посмотрим, смогу ли я на них ответить.

– Разумеется, – ответил Игенсард с налетом неизвестно откуда взявшейся самоуверенности. – Капитан Вертигус, есть ли доля правды в слухах о том, что вы когда-то собирали досье на Холта Фэснера и Концерн?

Вертигус настолько был удивлен вопросом, что даже не заметил, как кивнул.

– Извините за назойливость, – продолжал Максим, стараясь держаться как можно более почтительно, – но, как вы понимаете, в силу своего возраста я не был свидетелем упомянутой части вашей биографии. Разумеется, вы не обязаны комментировать слухи, но я не нашел иного способа докопаться до правды, кроме как обратиться непосредственно к вам… Не могли бы вы поделиться накопленным материалом со мной и моими помощниками?

Вертигус вновь хотел надуть губы, но у него лишь отвисла челюсть. Он не понимал происходящего. Возраст не только сделал немощным его тело, но и лишил проницательности мозг.

– Зачем? – Слова застряли у Вертигуса в горле. – Зачем вам это нужно?

Чем больше Максим смотрел на Вертигуса, – не шевелясь и не проявляя никаких эмоций, – тем больше его взгляд походил на высокомерный вызов.

– Я прекрасно понимаю, – прямо ответил он, – что расследование деятельности Фэснера и подчиненных ему структур не входят в сферу моих полномочий. Но я ищу намеки, если желаете, ручейки, которые выведут меня в основное русло деятельности директора Диоса, а это как раз соответствует моим полномочиям. Уверен, вы согласитесь, что вполне уместно задаться вопросом о том, не поощряется ли самоуправство Диоса если не самим Руководящим Советом, то, по крайней мере, Фэснером. Если так, то его злоупотребления становятся более понятными, возможно, даже оправданными. Чем больше я узнаю о нем, тем более обоснованными будут мои выводы.

Наконец Вертигус все понял. Надеяться на то, что кому-то понадобился труд, проделанный им многие годы назад, значит обманывать себя. Нет, заданный Игенсардом вопрос – всего лишь приманка.

– Вы по-прежнему мне льстите. – Вертигус опустил ладони на стол, чтобы скрыть дрожь в руках. На какое-то мгновение его голос приобрел твердость. – Почему бы вам не прекратить нести весь этот вздор и прямо не сказать мне, что вы от меня хотите? Можете быть уверены, я отвечу как на духу.

– Вы меня не понимаете, – уклончиво ответил Максим. – С чего мне вам льстить? Я задал прямой вопрос и хочу получить на него прямой ответ. Но вы мне не верите. Даже не буду пытаться вас разубедить. Вам все равно, что я явился к вам как официальное лицо. Кроме того, вы не видите в недавнем покушении на вас никаких проблем. Мои слова не изменят вашу точку зрения.

Вертигус хотел ответить, призвав на помощь всю силу своего голоса, но вспомнил, что тот звучит слабее, чем хотелось бы. Единственным его оружием теперь был только хрип.

– Вы испытываете мое терпение, советник. Если бы кто-то хотел расправиться со мной за мои убеждения, он сделал бы это уже давно. Если вдруг меня попытались убить теперь, значит что-то изменилось, но только не мои убеждения. Возможно, все дело в проводимом вами расследовании.

– Не понимаю, о чем вы говорите. – Максим оставался невозмутим. – Но как бы то ни было, я ожидал от вас большего понимания. Вам будет грозить опасность до тех пор, пока не станут ясны истинные причины совершенного на вас покушения. Проводимое мною расследование – ваша последняя надежда.

– Чушь собачья, – фыркнул Вертигус. Он был слишком возмущен и не выбирал слова. – Вы забыли, что я на стороне полиции.

«Если что-то мне и угрожает, самодовольный ты эгоист, то твое расследование ведет к не меньшей беде».

Казалось, эта мысль также посетила и советника. Брови поползли вверх, щек коснулся легкий румянец. Хотя он по-прежнему сидел, не шевелясь, будто расслабившись, его голос напрягся.

– Я отвергаю подобные намеки, капитан Вертигус. Они оскорбительны и ни в коей мере мной не заслужены. – Затем какая-то мысль озарила Максима, и он добавил: – Если, конечно, вы не намекаете на то, что ваша связь с Департаментом полиции простирается дальше обыкновенной поддержки, и вы нажили себе врагов, копая под Уордена Диоса.

Вертигуса позабавило это предположение, и он едва не рассмеялся.

– Что? Вы ставите меня рядом с Годсеном Фриком? Это просто глупо.

– Значит, вы намерены со мной шутить. – Максим нахмурился. Раздражение – все-таки он оказался подвержен эмоциям – сделало его облик в глазах Вертигуса менее пугающим. – Похоже, из нашего разговора ничего не выйдет.

Однако советник остался сидеть.