"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1994

– Проблема в том, – наконец процедил Уорден сквозь зубы, – что все это – чушь собачья. Возможно, твои выводы и звучат правдоподобно, но я в них не верю. Морн жива по другой причине.

Рот Хэши открылся и снова закрылся. В его ауре появились следы мрачного предчувствия. Словно не отдавая себе отчета в своих действиях, директор Бюро оперся руками о сиденье стула.

– Она жива, – прохрипел Уорден, – потому что я приказал Энгусу ее спасти. Перед самой отправкой я изменил его программу и заменил базу данных. Ты пытаешься погубить Морн. – Эти слова вырвались из Уордена почти с криком. – А мне она нужна живой!

Сердце Хэши замерло, лицо покрылось смертельной бледностью. Однако он не вздрогнул, не стал протестовать или размахивать руками. Да, удар был тяжелым, но он умел держать удар.

– Вы изменили его программу? – едва слышно пробормотал он. – Она нужна вам живой? – Дрожащей рукой Лебуол снял очки, аккуратно их сложил и сунул в нагрудный карман халата. Странно, но без очков Хэши казался каким-то беззащитным, словно снявшим доспехи. – Вы для меня загадка, Уорден. Ваша игра тоньше, чем я предполагал. Только сейчас до меня дошло, что живая Морн может принести вам больше пользы.

Уорден с мрачным видом молчал, давая Хэши время на раздумье.

– С одной стороны, – продолжал Лебуол, – она угрожает нам всем. Но с другой стороны… – Голос директора Бюро словно надломился, а в ауре появились цвета, выражавшие явную досаду. Хэши, как никто другой, всегда полагался на свой интеллект, который, как теперь оказалось, мог его подвести. – О да! вы ведете весьма тонкую игру. В вашем положении нельзя придумать лучшего способа обелить себя перед Советом, чем спасти женщину, которая больше всех пострадала от ваших же действий. А то, что она представляет для всех опасность, вам только на руку. – Теперь Хэши, казалось, просто рассуждал вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. – Если она – «бомба замедленного действия», то мы все-таки об этом предупреждены. Мы сможем держаться от нее подальше. Но ваша репутация неизбежно выиграет от спасения женщины, которой есть в чем обвинить Дракона. – Хэши мог ввести в заблуждение весь мир, но, очевидно, он не умел лгать самому себе. – Я оказал вам медвежью услугу.

Это правда. Но ведь контракт уже отправлен, и его не вернуть. Если только…

– Полагаю, – устало поинтересовался Уорден, – возможность связаться с капитаном Скройлом уже отсутствует?

– Увы. – Хэши печально нахмурил брови. – Я не знаю, куда он отправился, если не считать самой общей информации о преследовании им «Трубы». Кроме того, он и не ждет моего выхода на связь.

Конечно, иначе все было бы очень просто.

– В таком случае, можешь возвращаться к выполнению своих обязанностей. – Уорден, оперевшись о стол, поднялся на ноги. – А мне дай выполнить мои. У меня мало времени.

Тебе еще рано уходить в отставку, Хэши. Ты мне все еще нужен…

Хэши встал со стула, порылся в карманах, нашел очки и вновь водрузил их на нос. Впрочем, он по-прежнему смотрел поверх них.

– Простите, если отрываю у вас время, – с присвистом пробормотал Хэши, – но для меня важно не повторить прежних ошибок. Какие будут дальнейшие указания?

Ответ Уордена последовал незамедлительно.

– Ты больше не отвечаешь ни за «Трубу», ни за Джошуа. Оставь их мне. Любую информацию, касающуюся «Купюры», Амниона, «Трубы», Джошуа или «Пикника», пересылать мне немедленно.

Больше никаких игр, Хэши!

– Я понял, – кивнул директор Бюро по сбору информации.

– Взамен я поручаю тебе расследование убийства Годсена.

Хэши вскинул брови, но Уорден не смог определить, был ли тот поражен или принял новое задание с облегчением.

– Мин отсутствует, – продолжал директор Департамента полиции. – Поэтому если ты не сможешь докопаться до правды о прогремевших взрывах, этого не сделает никто… Но есть одна подробность, о которой, возможно, ты не знаешь. Незадолго до покушения Годсену звонил Холт Фэснер и немедленно потребовал его к себе. Годсен отказался, поскольку я запретил ему покидать Департамент. Перед смертью, – закончил Уорден, – Годсен звонил мне с докладом.

Удивление Хэши было очевидным.

– Значит, – пробормотал он, – наш Годсен напоследок продемонстрировал преданность. Никогда бы не поверил.

– Именно поэтому его и убили, – процедил Уорден. – Из-за его преданности.

… Ты слушаешь меня, Хэши? Ты меня слышишь?

– Понятно, – рассеянно проговорил Хэши, о чем-то размышляя. – Тогда он заслуживает того, чтобы его оплакивали.

– Смотри, чтобы не оплакивали тебя, – резко оборвал его Уорден.

– Едва ли… – На губах Хэши заиграла улыбка, но его голубые глаза оставались холодными. – Мы с ним в разном положении. Ни у кого, кроме вас, никогда не возникало подозрений относительно моей преданности.

С этими словами Хэши коротко кивнул и подошел к двери.

– Мне кажется, – проговорил он задумчиво, ожидая, пока Уорден отопрет дверь, – что Амнион не умеет принудительно развивать сознание.

– Я пришел к тому же заключению, – резко ответил Уорден. Времени оставалось в обрез, а еще предстояло позаботиться о спасении стольких жизней, включая собственную.

Однако Хэши продолжал, словно нарочно.

– Но мы кое-что знаем о возможностях амнионцев. По крайней мере, они наверняка умеют копировать сознание. Если у Дэйвиса Хайленда оно есть, то, должно быть, является копией чужого сознания.

– Прекрасно, – прорычал Уорден. – Кого же? Ника Саккорсо?

– Думаю, что нет. – Хэши по-прежнему был задумчив, однако теперь его аура успокоилась, а голос звучал уверенно. – Вы можете себе представить, чтобы Ник Саккорсо согласился подвергнуть себя подобной процедуре? Разумеется, Амнион не мог дать ему гарантий безопасности операции. Кроме того, едва ли посторонний человек принес бы себя в жертву ради Дэйвиса Хайленда.

Хэши напоследок бросил на Уордена задумчивый взгляд, открыл дверь и вышел. И все-таки директор Бюро обронил намек, в котором так нуждался Уорден, сделав это непринужденно и элегантно.

Хэши Лебуол, ах ты сукин сын. – Ты – гений!

Скорее всего, у Дэйвиса есть сознание. Человеческое сознание. В противном случае Амнион не затребовал бы его обратно, тем более не стал бы рисковать и устраивать погоню за «Трубой». Это главный аргумент. Итак, от кого получено это сознание? Кто ради Дэйвиса готов пойти на смертельный риск? Только Морн. Значит, у Дэйвиса сознание его матери.

Времени для размышлений не оставалось. «Окно» для контакта с Мин Доннер вот-вот закроется. Кроме того, необходимо выполнить указания Холта. Не время предаваться радужным надеждам. Необходимо использовать малейшую возможность.

Малейшую? Нет, даже не малейшую. Исчезающе малую.

Риск – единственное, что оставалось Уордену.

Упав в кресло, Уорден Диос склонился над пультом управления и начал вводить команды – Холта Фэснера и свои собственные – для передачи Мин Доннер на борт «Карателя».

Вертигус Шестнадцатый

Капитан Вертигус Шестнадцатый был старым человеком. Лишним тому подтверждением являлось отражение его собственного лица в зеркале, испещренное глубокими морщинами. Оставшиеся на лысеющей голове волосы были жидкими и реагировали на малейшее статическое напряжение. Когда он брился, – старая привычка, от которой Вертигус не собирался отказываться, – руки у него дрожали, словно от непомерной нагрузки. Сквозь тонкую кожу на кистях явственно проступали вены и сухожилия. Да и одевался-то он с трудом.

Следующим подтверждением старости капитана был и другой факт: когда он появлялся в здании Совета Земли и Космоса или в Консультативной палате, все – от мелкого клерка до самого Эбрима Лена – обращались с ним словно с инвалидом, случайно поднявшимся из постели, которая уже давно должна была стать для него смертным одром.

Еще одним фактом ветхости Вертигуса Шестнадцатого была суета крутившихся вокруг него помощников, пересуды в коридорах и разговоры с участием самого президента Лена о необходимости подыскать преемника старому капитану. Иногда, когда Вертигус, казалось, пристально вглядывался в собеседника, на самом деле он спал, а когда, наоборот, бодрствовал, его глаза были столь невыразительны, будто они вовсе ничего не видели. Да и надо ли было видеть этому человеку?