"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1968

Кроме того, он должен сдать ее полиции. Морн не накажут. В полиции учтут обстоятельства, смягчающие ее вину. Ей предоставят возможность реабилитироваться, ведь Морн не только заслужила такую возможность, но и нуждается в ней.

Затем он должен арестовать Энгуса. Да, Ник сказал, что Энгус работает на полицию, а тот, хотя и косвенно, подтвердил этот факт, заявив, что его бывший напарник, Майлс Тэвернер, полицейский сексот. Однако данное обстоятельство не оправдывает Энгуса. Дэйвис должен сдать его в руки полиции, чтобы там увидели, какого негодяя и насильника они выбрали для выполнения своего задания.

Губы Морн по-прежнему дрожали, силясь сквозь сон и страдания произнести имя Дэйвиса. Веки вздрагивали, словно моля о чем-то. Глядя на Морн, Дэйвис вдруг осознал, что он не может, не в состоянии сделать того, что хотел. Не потому, что Энгус контролирует корабль и жизни всех находящихся на борту, а по другим совершенно причинам.

Морн – его мать, его сознание. Во имя него она совершала подвиги и прошла через все круги ада. Насколько Дэйвис понимал, Морн завоевала право выбирать собственную судьбу. А Энгус – его отец. Энгус спас его от Билла, отбил у Ника, сделал все возможное для сохранения жизни Дэйвиса. Независимо от того, что об этом скажет полиция или закон, Дэйвис в долгу у Энгуса.

Неожиданно раздался сигнал вызова по внутренней связи.

– Дэйвис, – послышался напряженный голос Мики. – Тебе стоит здесь появиться. Если я расскажу, не поверишь. Приходи, посмотри сам.

«Так тому и быть», – подумал Дэйвис, глядя на Морн. – «Пусть Морн и Энгус сами решают свою судьбу. Не буду им мешать».

Странная грусть вдруг охватила Дэйвиса. Он нажал кнопку и отключил имплантат. Затем, мягко высвободив руку Морн из-под одеяла, он нежно вложил в нее пульт управления и вновь засунул руку под одеяло. К горлу подкатил комок. Сглотнув, Дэйвис двинулся к выходу.

– Дэйвис…

Морн проснулась быстрее, чем можно было предполагать. Ее хриплый голос выдавал степень накопленной ею усталости и пережитого страха.

Дэйвис печально и, вместе с тем вдруг испытав свойственный его отцу страх, обернулся. Морн с трудом сфокусировала на нем взгляд.

– Где мы? – с видимым усилием спросила она.

– Не знаю. – Неожиданно Дэйвис испытал то чувство, которое испытывают дети, когда хотят броситься в объятия матери, почувствовать ее ласку и поделиться своей. – Как раз собираюсь узнать.

Дрожа от слабости, Морн оперлась на локоть.

– Возьми меня с собой, – прохрипела она.

– Тебе необходим отдых, – возразил Дэйвис. – Ты столько натерпелась… Выспись. Где бы мы ни были, мы пробудем здесь какое-то время.

Морн покачала головой. Несколько секунд голова продолжала качаться, словно Морн была не в силах ее остановить.

– Мне необходимо знать, что задумал Энгус, – ее голос напоминал шорох листьев. – Я ему не доверяю. Не могу. – Морн запнулась и закрыла глаза, словно читая молитву, затем заставила себя снова их открыть. – Нельзя позволить ему принимать решения самостоятельно.

Морн сделала слабую попытку выбраться из койки. Дэйвис бросился на помощь, но потом остановился. Как больно смотреть на ее слабость. Может быть, если ей не помогать, она окончательно выбьется из сил и останется в койке.

Высвободив из-под одеяла руки, Морн обнаружила в них пульт управления.

– О, Дэйвис!

Вдруг слезы покатились по щекам Морн. Притянув пульт управления к груди, она сжалась в комок, словно боясь вновь расстаться с прибором. Дэйвис не мог смотреть на Морн спокойно. Вспышка ненависти и желание покончить с Энгусом, Ником и людьми, им подобными, вдруг обожгла его изнутри. Дэйвис подошел к койке и, отстегнув одеяло, поднял Морн на руки, удерживая ее в вертикальном положении до тех пор пока она, хоть и неуверенно, но не встала на ноги.

Дэйвис ожидал, что она активизирует свой зонный имплантат, но этого не произошло. Морн лишь минуту или две прижимала пульт к груди, а затем опустила его в карман.

– О, Дэйвис, – сквозь слезы повторила она. – Что он с тобой сделал?

Морн – сознание Дэйвиса. Он прекрасно понимает, о ком она спрашивает.

– Ничего, – преодолевая спазм в горле, ответил Дэйвис. – Я все помню. Он со мной ничего не сделал. – Сейчас в Дэйвисе говорила преданность, несмотря на преступления, которые Энгус совершил против Морн. – Он меня спас. Спас от Билла. Правда, не знаю – как? Он доставил меня на корабль и защитил от Ника. А еще заставил его, а также Мику, Сиро, Сиба и Вектора помочь нам спасти тебя. Но что он собирается предпринять теперь, мне неизвестно. А меня он и пальцем не трогает.

Морн одной рукой схватила Дэйвиса за локоть, другой – вытерла с глаз слезы.

– Я рада, – тихо пробормотала она. Казалось, ее слова долетают откуда-то издалека. – Я ничего не понимаю, но я рада.

Вновь раздался сигнал вызова по внутренней связи. На этот раз говорил Сиб.

– Дэйвис, здесь Вектор. Ник ничего не предпринимает, но Вектор держит его на прицеле. А Салага все со своей электрошоковой дубинкой. Если хочешь, я побуду с Морн, а ты можешь прийти на мостик.

Дэйвис вопросительно посмотрел на Морн. Та кивнула. Казалось, теперь она держалась на ногах более уверенно. Дэйвис подошел к переговорному устройству и включил связь.

– Она проснулась. Мы придем вместе.

– Хорошо, – вклинился голос Мики. – Нам надо поговорить.

Не ответив, Дэйвис отключился.

– Ты готова?

Морн подняла на Дэйвиса взгляд и сделала шаг навстречу.

Испугавшись, что Морн упадет, Дэйвис было протянул ей руки, но она сумела удержаться на ногах до его подхода. Трясущимися пальцами Морн дотронулись до синяков и ссадин на лице Дэйвиса, свидетельств побоев Ника.

– Не могла поверить… – через силу проговорила она. – Не могла поверить, что ты в безопасности, хотя мне и говорили. И только когда я услышала твой голос… Потом ты снял шлем, и я увидела кровоподтеки. Подумала, Энгус постарался, но ты говоришь, он и пальцем тебя не тронул.

Дэйвис смутно вспомнил, что когда-то она была не в состоянии произнести имя Энгуса. Но где-то между пленением Дэйвиса и его освобождением ее восприятие Термопайла претерпело изменения.

– Кто же тебя избил?

– Ник, – коротко ответил Дэйвис. Затем, поскольку считал себя обязанным сказать матери правду, добавил: – Правда, я сам дал повод. Встал у него на пути. Я понимал, Ник лукавит, а Энгус – нет. Энгус не знал, что Ник уже продал тебя Амниону.

Морн, закусив губу, снова неопределенно кивнула.

– Понятно… Но я помню кое-что еще. Когда ты вернулся на корабль и направился к мостику, в твоем облике было что-то необычное… – Морн опустила глаза, но затем вновь посмотрела на Дэйвиса. – Ты как будто чем-то гордился. Не могу вспомнить, с чем это было связано. Чем же ты был горд? Какими-то своими поступками?

Гордился? Дэйвис терялся в догадках. Что-то такое вертится в голове, но вот что?

Ну конечно же!

– Мне трудно объяснить. Меня допрашивал Билл. Несколько раз. Пытался выяснить, что я знаю, и определиться, кому меня продать. Впрочем, я ничего не знал. Считал, мне конец, как только Билл окончательно решит, что со мной делать. Мне пришлось лгать. Чтобы запутать Билла, я придумывал разные истории о тебе с Ником. – Дэйвис пожал плечами. – Сработало. Я не знал истинного положения дел, но так правдоподобно отвечал на вопросы, что Билл не мог не принять их в расчет. Действуй я иначе, ты бы меня больше не увидела. Билл бы меня продал, и Энгусу бы меня не спасти… Когда я, наконец, узнал правду, когда понял, что моя уловка сработала, я почувствовал прилив гордости.

Дэйвис не сказал всей правды. Он не сказал, что был горд и за Энгуса, и за его поступки; горд за то, что его отец – сверхчеловек. Впрочем, подобные чувства посещали Дэйвиса только тогда, когда его мысли не были заняты Морн или преступлениями Термопайла. Кроме того, они казались ему столь странными и непростительными, что он не мог заставить себя объявить о них вслух.