"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1807

Человеческие существа не созданы для того, чтобы пережить подобного рода стресс. По мысли амнионцев, они не созданы для этого. Они никогда не могут возместить годы любви и заботы которых требует природа. Без этих лет Дэвис будет загублен так же, как его отец.

Сила ее желания помочь ему стояла в горле Морн словно крик. Но она должна была ждать возвращения в каюту.

Ник продолжал сопровождать ее; продолжал держать за руку, словно считал, что она куда-то сбежит. Сейчас Морн вдвойне боялась его; он мог услышать, что ее интерком открыт. Но тем не менее, за прошлый день он успокоился. Он не казался человеком, страдающим от кошмаров. Приближение к Малому Танатосу заставляло его думать о вещах, которые нужно было сделать или которые можно было получить чтобы удовлетворить себя больше чем удовлетворяла его Морн. Он просто втолкнул ее в каюту и закрыл за ней дверь.

Оставшись одна, Морн задрожала.

Она не могла себе представить, под каким давлением находится Дэвис. Ее разум был не совсем нормальным, когда производилось копирование. Последствия действия шизо-имплантата должны были изменить электрохимическую информацию, записанную в его нейронах. Поэтому он должен быть другим, чем она, хотя каждый отдельный компонент ее личности перешел к нему. Но сделает это его слабее или сильнее? Их короткий контакт позволял предположить, что в памяти Дэвиса есть белые пятна. Были ли они временными? Будут ли эти пустые места помогать ему или в изоляции и одиночестве принесут вред?

В течение следующих нескольких минут она слишком боялась, чтобы заговорить.

Но Дэвис нуждался в ней. Если она не поможет ему, то никто не поможет.

Она отправилась в санблок выпить воды и прочистить горло. Затем она оперлась о стену рядом с интеркомом и тихо сказала, словно боялась, что их могут подслушивать:

– Дэвис? Ты слышишь меня?

И мгновенно услышала удивленный вздох и стук ботинок.

– Не прикасайся к интеркому, – быстро сказала она. – Я сделала канал открытым. Если ты наберешь на нем хоть что-нибудь, ты отключишь меня. – А Ник или Лиете поймут, что ты делаешь.

– Морн? – спросил он. – Это ты?

Голос ее сына. Он звучал точно так же, как у его отца – если бы его отец был моложе и менее насильственно настроен к своим собственным страхам.

– Где ты? Что происходит? Почему он так обращается со мной? Почему он ненавидит меня? Морн, что я сделал? Что я такое?

Ее сын.

– Дэвис, слушай. – Она пыталась достучатся до него, несмотря на его растерянность. – Я хочу ответить на твои вопросы. Я хочу все рассказать тебе. Но я не знаю, сколько у нас времени. Если никто не заметит, что я проделала с интеркомом, мы сможем переговариваться долгое время. Но любой, проведя обычную проверку, может поймать нас. Нам нужно учитывать и это. У тебя какие-то сложности с воспоминаниями?

Она слышала его дыхание, словно он прижался ртом к интеркому. Через какое-то время он сказал, словно маленький ребенок:

– Да.

И затем более энергично добавил:

– Я даже не знаю, кто я такой. Как же я могу что-нибудь помнить?

Будь терпеливой, приказала она себе. Не волнуй его.

– А проблемы какого рода?

– Воспоминания обрываются. – Динамик делал его голос невнятным; что чувствовал Дэвис – печаль или ярость? – Я – девушка. Я помню это, Морн. Мой дом – на Земле. У меня есть отец и мать, так же как и у всех остальных. Ее имя – Бриони, его имя – Дэвис, это мой отец, а не я. Они оба полицейские – но она умерла десять лет назад, их корабль был поврежден и почти уничтожен в схватке с нелегалами, а ему повезло и он выжил. Я сама полицейский, я закончила Академию, я была прикреплена к кораблю отца. Во всем этом нет смысла.

– Я знаю. – Морн подавила в себе желание как можно скорее успокоить его. – Я могу все это объяснить, но мне нужно знать, где воспоминания обрываются. Что ты помнишь самое последнее?

Может быть, Дэвис ее не слышал. Словно пропасть между ними была длиной в световой год, он прохрипел:

– Как только я думаю об этом – я имею в виду о том, что ты отделена от меня – я чувствую себя так, словно меня изнасиловали.

– Пожалуйста. – Внезапно плач перехватил ей горло. Ей пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы суметь произнести: – Я хочу помочь тебе, но не могу, пока не узнаю, где обрываются твои воспоминания.

Дэвис долгое время молчал – так долго, что ожидание его ответа едва не разбило ей сердце. Но наконец он заговорил. Из далекого далека он сказал:

– Корабль назывался «Повелитель звезд». Это был крейсер ПОДК, но мы были замаскированы под обычную транспортную баржу. Мы только что покинули Станцию Ком-Майн и отправились в пояс и заметили корабль под названием «Смертельная красотка». Его капитаном был Ангус Фермопил, – он споткнулся об имя, словно не знал, почему оно кажется ему знакомым, – и нам было сказано, что он один из худших, но никто не мог ничего доказать ему. Мы увидели, как он… – Голос Дэвиса дрогнул, – сжигает беззащитный добывающий лагерь, и бросились вслед за ним.

Я была на своем боевом посту, на запасном мостике. Мы помчались за «Смертельной красоткой». Это последнее, что я помню.

Слушая его, Морн не знала, радоваться или огорчаться. Его воспоминания обрывались в тот момент, когда она впервые почувствовала приступ прыжковой болезни. Во всяком случае на какое-то время он избавлен от пережитых ею ужасов. Вот почему, вероятно, он еще сохранил разум и может говорить.

Если она сможет помочь ему прежде, чем эти воспоминания вернутся, он, может быть, сможет справиться с ними.

Тем не менее, ей нужно было тащить невыносимую ношу объяснений.

– Хорошо, – сказала она, игнорируя свое ошеломление, потому что состояние Дэвиса было намного важнее. – Сейчас я знаю, где следует начать. Теперь самое главное. Ничего из того, что ты помнишь или вспомнишь потом – о том, как ты был Морн Хайланд, – не случилось с тобой. Ты знаешь, что это правда, потому что очевидно, что ты – не девушка. Ты не должен путать свои воспоминания. Они не принадлежат тебе. Это мое прошлое. Я Морн Хайланд. А ты – Дэвис Хайланд, мой сын. Когда я обнаружила, что я беременна, я решила не делать аборт. Но я не могла родить тебя на борту этого корабля. Это корабль нелегалов, Дэвис. Его имя «Каприз капитана», и он принадлежит человеку, который ведет себя так, словно ненавидит тебя, Нику Саккорсо. Мы скрывались. Наш прыжковый двигатель был поврежден – и мы не могли достичь какого-либо безопасного порта. – Она безжалостно редактировала правду, стараясь не фальсифицировать ее – но лишь делая ее более выносимой. – Поэтому Ник отправился в запрещенный космос. К Станции Возможного – к Амниону.

Молчание Дэвиса звучало хуже, чем мольбы или протесты. У него сохранилось достаточно воспоминаний, чтобы понять ее.

– У них есть техника «быстрого роста», способность превратить зародыш в физиологически взрослую особь. Я согласилась на это, потому что не могла придумать другой возможности сохранить тебя. Но у зародыша нет никакого опыта, ни знаний, ни разума. Амнион может вырастить ребенка, но они не могут создать нового разума, личности. И они скопировали ее с матери.

Вот почему ты думаешь, что ты – это я. Когда ты был рожден, тебе записали мое прошлое – мои воспоминания, мою тренированность – чтобы заместить отсутствие твоего собственного.

Человек, которого ты помнишь – мой отец, капитан «Повелителя звезд» Дэвис Хайланд. Он твой дед. Я назвала тебя его именем, потому что любила и уважала его – и потому что я хотела сохранить память о нем.

Все остальное я убила.

Но она не могла произнести этого; она не могла рисковать и пробудить воспоминания, которые не пробудились в нем. До тех пор, пока она не объяснит ему всего; до тех пор, пока не убедит, что они принадлежат ей, а не ему.

– Никто не ненавидит тебя, – продолжала она, стремясь чтобы он поверил ей. – Тебя лично. Я говорила тебе это. Ник обращается с тобой так потому, что ненавидит меня. Вот почему он продал тебя Амниону. Ты ничего не сделал. Ты даже не упрекал его. Он просто пытался найти способ причинить мне боль.