"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1796

Поэтому он оставался в замороженном виде, пока Мин Доннер не закончила все дела со Станцией; встречи, требуемые соблюдением протокола; изложение общей политики; дискуссии относительно пиратства, запрещенного космоса и Акта Приоритета. Затем Ангус и Милош Тавернье были забраны через подпространство в штаб-квартиру ПОДК.

Вскоре после этого он начал просыпаться – и не помнить этого. Хирурги СИ ПОДК разморозили его. До того, как они это сделали, его тело и мозг были непроницаемыми, как вечная мерзлота. Поэтому он был вынут из своей холодной могилы в криогенной капсуле и помещен в теплую беспомощность ката, анестезии и хирургических вмешательств. В тех редких случаях, когда ему позволялось прийти в себя, это делалось для того, чтобы хирурги могли проверить свою работу. Но эти случаи были слишком редки, чтобы можно было уцепиться за них – а боль, которую он чувствовал, пока лекарства уносили его обратно во мрак, – слишком острой. В целях самозащиты Ангус стирал ее из своего сознания.

В результате он не имел никакого понятия, что проделали с ним хирурги; какую форму кошмара это приняло.

Он не подозревал, что с него стянули плоть, словно срезая кожицу с фрукта, для того чтобы установить вдоль костей локтей и рук практичные лазеры, острые как стилеты. Когда операция завершилась, у него на обеих руках остались странные щелки между средним и безымянным пальцем, и пальцы не могли сомкнуться. Подключенные к источнику питания, эти лазеры могли вспарывать сейфы или глотки с одинаковой легкостью.

Он не подозревал, ни что его бедра, колени и плечи были сняты и усилены, чтобы удвоить или даже утроить эффективную силу мускулов; ни что ему в спину вставлены пластины для поддержки и защиты его спины, а другой щит установлен между его ребрами; ни о том, что между его ключицами установлена тонкая твердая пластина для усиления его рук, защиты сердца и подпитки энергией компьютера, который стал частью его личности.

Он не осознавал, что его глаза были вынуты и заменены протезами, в которые потом были вживлены его оптические нервы, и это помогало видеть электромагнитный спектр, который не видел ни один живой организм – спектр сходный с такими устройствами как сигнализация или компьютерные схемы.

Он не подозревал, что ему в мозг вживлены шизо-имплантаты; не один электрод, а несколько. Активированные, они контролировали его с таким уровнем сложности, что в сравнении с этим все, что он проделывал с Морн Хайланд, было топорной работой.

И он наверняка не подозревал, что прошли недели, пока все операции не были закончены. Фактически лишь сложные хирургические процедуры и сложные лечащие наркотики позволили докторам проделать все это в течение недель, а не месяцев или лет. Делать киборгов было непросто; в данном случае сложности лишь возрастали, потому что его создатели решили, что он должен, без сомнения, сопротивляться своему технологическому совершенствованию. Не потому что у него были моральные или душевные возражения; ничто в файлах ПОДК не позволяло предположить, что Ангус Фермопил будет возражать против того, чтобы стать киборгом. Нет, он будет бесконечно сражаться за свою независимость, потому что никогда и никому не позволит командовать собой. Та же самая технология, которая сделала его суперменом в его же оболочке, будет управлять им; полностью диктовать ему свою волю. Когда хирурги закончили, Ангус был не более чем орудием, биологическим осуществлением воли ПОДК.

Если повезет, он будет совершенным орудием. У него останется разум, память и облик – он сохранит все, что делало его опасным для ОДК и космоса, принадлежащего человечеству. Он мог отправиться куда угодно и делать все, что мог. Но сейчас каждым его действием управляли новые хозяева.

В некотором смысле хирурги изменили его так же неузнаваемо, как мутаген Амниона.

Если все операции прошли успешно.

Это был самый критический момент; если. Невральные пробы и метаболическое моделирование могло лишь снабдить информацией. Они не могли доказать, преуспели хирурги или нет. А компьютер, который будет управлять им может быть калиброван лишь в сочетании с его электрохимической «подписью», его уникальным эндокринно/нейроимпульсным балансом.

Наконец докторам понадобилось разбудить его.

Поэтому они начали удалять из его вен лекарства, посылая малые доли стимуляторов в его мозг. Осторожно регулируя процесс, они заставили его восстать от сна, который давал ему единственную защиту от ужаса и боли.

Когда он достаточно пришел в сознание, чтобы преодолеть сдерживающее начало и крики, они начали учить его, кто он такой.

Ты изменился.

Ты – Джошуа.

Это твое имя.

Это твой код доступа.

Все ответы, которые ты захочешь узнать, доступны для тебя. Твое имя дает тебе доступ к ним. Найди новое место в своем разуме, место, которое похоже на окно; место, похожее на подпространство, соединяющее тебя, каким ты стал и тем, каким ты себя помнишь. Отправляйся туда и назови свое имя. Джошуа. Скажи его. Джошуа. Окно откроется. Подпространство откроется. Все ответы, в которых ты нуждаешься, придут к тебе.

Джошуа.

Скажи.

Джошуа.

Ангус снова закричал. Если бы недели хирургических операций не сделали его таким слабым, он мог бы попытаться сорвать ремни, прикрепляющие его к койке. Но он не мог и поэтому сделал все, чтобы скорчиться как эмбрион и отключиться. Связь между его мозгом и его временным компьютером осталась неактивированной. Если бы он о чем-нибудь думал, если бы он позволял себе о чем-нибудь думать, он бы вспомнил весь этот кошмар – вспомнил бы, что они уничтожили его корабль; вспомнил бы большую стерильную комнату, полную инструментов, с капсулой для замораживания; вспомнил бы колыбель – и тогда пропасть, от которой он убегал всю свою жизнь, разверзлась бы под его ногами.

Тем не менее, он сотрудничал с докторами. Каждый внутренний импульс и посыл давали им информацию, в которой они нуждались – пищу нервов, которая позволяла им проверить свои предположения, калибровать свои инструменты.

Когда они были удовлетворены тем, чего добились на этот раз, они снова погрузили его в сон.

На следующий раз они резче подтолкнули его к сознанию.

Ты изменился.

Ты – Джошуа.

Это твое имя.

Это твой код доступа.

Все ответы, которые ты захочешь узнать, доступны для тебя. Твое имя дает тебе доступ к ним. Все, что тебе нужно – это назвать свое имя. Подумай об этом. Прими его.

Джошуа.

Скажи это.

Нет.

Скажи его.

Не буду.

Скажи!

Мощным рывком Ангус освободил правую руку из ремней. Яростно ударив, сшиб с ног одного из докторов, разбил монитор, расшвырял все оборудование. Он мог бы преуспеть в нанесении себе членовредительства. Если бы кто-то не нажал кнопку управления шизо-имплантатом, отключая его.

Связь между его мозгом и компьютером осталась неактивированной.

Черт бы его побрал, пробормотал доктор. Как он может сражаться? Он недостаточно пришел в себя. Ему можно было бы внушить все что угодно, словно ребенку.

Но Ангусу не было нужды приходить в себя, чтобы разбудить свой страх перед кошмарами. В конце концов различные полные насилия страхи его жизни слились в один страх, один огромный барьер ужаса, который растягивался от его поведенческой поверхности до метафизического ядра. Он никогда не колебался, чтобы сражаться с чем угодно, разрушать все что угодно, что могло угрожать открытием пропасти…

дремлющей в его колыбели

…все, за исключением Морн Хайланд. Но это было потому, что извращенная логика насилия и обладания диктовала ему, что она принадлежит ему, точно так же как ему принадлежит «Смертельная красотка». Так же как «Смертельная красотка», она стала необходима, хотя эта необходимость делала ее, без сомнения, более опасной…

со своими маленькими кистями и лодыжками, привязанными к прутьям

…но они уничтожили его корабль. С Морн все было по-другому. Они забрали ее. Сейчас, так же как и его страх, она была где-то, где он не мог контролировать ее, она могла быть где угодно…