"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1785

Впереди нее Ник сел в сани. Она сделала то же самое.

Дэвис последовал их примеру.

Глядя прямо в спину водителя-амнионца, словно он больше не мог выдержать ее взгляда, он проделал весь обратный путь по Станции Возможного к «Капризу капитана».

К тому времени, как они достигли огромного пустого пространства дока, он уже не мог скрыть тот факт, что дрожит. Она предполагала, что Дэвис все слабее цепляется за то немногое, что он знал, разрушаемый не только шоком, когда видишь самого себя кем-то еще и слышишь, что тебе отказано в идентификации, но и физической принадлежностью к другому полу – тестостероном и мужским органам. Наверное, здесь играют роль последствия применения матерью шизо-имплантата, пока он находился в ее чреве. За короткое время Морн поняла, что Дэвис будет рассуждать так, как она может предположить или предсказать.

Она с трудом подавила импульс обнять его, словно он действительно был ее ребенком.

Вместо этого она вложила руку в карман своего скафандра.

Она должна быть готова ко всему, что Ник может сделать после того, как они вернутся на борт «Каприза капитана». Но она не хотела рисковать, выдавая наличие шизо-имплантата, восстанавливая с такой легкостью силы. Когда ее пальцы сжались на черной коробочке, она набрала функции, которые должны были наполнить ее энергией; но поставила их на низкий уровень.

В результате она не получила облегчения. Та же самая нейростимуляция, которая заострила ее ум и увеличила быстроту рефлекторных реакций снизила действие лекарств, которые ей ввели, чтобы притупить боль. Но она не возражала. Боль тоже была источником; так же, как ее понимание Дэвиса и страх перед Ником, она помогала Морн сосредоточиться.

Сани затормозили перед наружным люком «Каприза капитана». Люк ждал, открытый.

Оба амнионца выбрались из саней.

Ник и Морн сделали то же самое. После секундного колебания Дэвис перекинул ноги через край саней.

Один из охранников что-то сказал в передатчик. К удивлению Морн, Станция Возможного продолжала транслировать переговоры, и поэтому она и Дэвис могли слышать их и их перевод.

– Вам позволяется войти в свой корабль, – объявили динамики. – Отлет не будет дозволен.

Ник резко повернулся к одному из охранников.

– Что?

Голос повторил сообщение слово в слово:

– Вы можете войти в свой корабль. Отлет не будет дозволен.

– Ты, сукин сын, ты нарушаешь наше соглашение. Отлет – это часть сделки.

Ни один из охранников не ответил.

– Человек, предположительно капитан Ник Саккорсо, – ответил чужой голос. – Отлет был оговорен. И не может быть отменен. Задержка необходима. Вследствие изменившейся реальности. Результаты не подтверждаются. Имеет место обсуждение. Отлет отложен.

– Нет! – крикнул Ник. – Я не согласен! Я хочу выбраться отсюда!

Ответа не было. Эфир был так же пуст, как док.

Оба охранника указали на двери шлюза «Каприза капитана».

Ни один из них не коснулся своего оружия.

Они не нуждались в этом.

– Черт вас подери! – проревел Ник. – «Торговля» с Амнионом – все равно что плавание в трахнутой помойной яме вселенной.

И почти бегом он направился к кораблю.

– Пошли. – Морн взяла Дэвиса за руку и потянула его вперед. – Что бы он с нами ни сделал, это будет лучше, чем быть брошенными здесь.

Сознательно, словно что-то подчеркивая, Дэвис высвободил руку. Но затем последовал за Морн через станционный скан и шлюз. Страх застил ему глаза. Но с каждой проходящей секундой его движения становились все более уверенными, словно его мозг и тело приспосабливались друг к другу.

В шлюзе корабля Ник нетерпеливо барабанил по контрольной панели, бормоча:

– Давай, Микка. Распечатай корабль. Позволь мне войти.

Сразу за спиной Морн и Дэвиса дверь закрылась. Панель сообщила, что воздух Амниона откачивается из шлюза и замещается атмосферой земли. Другая лампочка засвидетельствовала, что внутренние двери открылись.

Ник не мог дождаться, пока воздух очистится. Он дерзко ударил по застежкам своего шлема, сбросил его с головы, затем включил интерком и прошипел:

– Позволь мне войти.

Морн все поняла. Связь скафандров могла до сих пор прослушиваться Станцией Возможного. А интерком был безопасен.

– Ник, – спросила Микка, как только контрольная панель зажглась зеленым цветом и внутренняя дверь открылась. – Дьявол, что происходит?

Рванув свой скафандр так, что он разошелся, Ник влетел на корабль.

– Дерьмо, откуда мне знать? – ответил он; но он был слишком далеко от интеркома, чтобы его услышали. Когда он стянул с себя тяжелый скафандр, он включил ближайший интерком.

– Не задавай глупых вопросов. Ты слышала все, что и я. Эти сукины дети! Если они задержат нас здесь достаточно долго, у них будет время проверить мою кровь. Они узнают, что я жульничал.

Приготовь самоуничтожение. Начни с двигателей. Ослабь заряд в какой-нибудь из пушек. И отключи связь. Не позволяй, чтобы Станция что-либо знала, разве только я буду говорить с ней.

Мы идем.

Оставив Морн и закрыв внутренние двери, он поспешил на мостик.

Она быстро стянула с лица дыхательную маску; бросила ее и тяжелый скафандр рядом со скафандром Ника. Затем набрала комбинацию, открывающую двери, и поспешила за ним.

Но она остановилась, когда сообразила, что Дэвис не следует за ней.

Он сидел согнувшись, прислонившись спиной к двери, и его колени упирались в грудь. Голова лежала на коленях.

В такой позе он настолько не походил на Ангуса, что Морн едва не расплакалась. Ему очень не хватало жестокого и маниакального инстинкта выживания, который был у его отца.

Она вернулась к нему. После того, как она назвала его имя, у нее перехватило дыхание, и она не могла продолжать.

– Я этого не понимаю. – Поза Дэвиса и его маска приглушали голос. – Я ничего не могу вспомнить. Он собирается сделать со мной нечто ужасное.

В скорби и отчаянии Морн крикнула:

– Вероятно, это правда. Он нехороший человек. Но мы не должны бояться его. У нас нет другого выбора. Он может оставить нас здесь – оставить нас Амниону. Тогда мы потеряем все. Мы перестанем быть людьми. Нас накачают мутагенами, и мы станем похожими на них. Если нам повезет, мы даже не заметим, как присоединились к расе, которая хочет избавиться от всего человеческого.

Дэвис, послушай меня! Насколько мне известно, ты вторая по значимости ценность в галактике. Ты мой сын. Ты часть меня, в которую я хочу верить. Но первая, самая главная вещь – это не предать человечество. Пока у меня есть дыхание, чтобы сражаться, я не позволю, чтобы это случилось со мной. Или с кем-нибудь еще.

Она знала, как достучаться до него; знала, какими мотивациями достичь его воли. Они были до сих пор одним и тем же; у него не было времени измениться. В ее силах было убедить его. Эту силу давал ей шизо-имплантат.

Дэвис медленно поднял голову. Выражение его глаз напомнило ей о чем-то, что она когда-то проклинала и боялась.

– Если он попытается причинить тебе вред, – сказал Дэвис, – я оторву ему руки.

Она издала вздох облегчения и ужаса.

– Это не сработает. Ты его не волнуешь, поэтому он не будет стараться причинить боль мне. Он скорее всего причинит боль тебе, чтобы таким образом помучить меня.

Несмотря на свой вид, он продолжал говорить, словно ребенок, хныкающий и растерявшийся.

– Что я ему сделал? Я хотел сказать, что ты ему сделала, когда я был тобой?

Морн как можно тверже повторила свое обещание.

– Я расскажу тебе. Я все тебе расскажу. А ты должен будешь все запомнить, когда у нас будет такая возможность. Но не сейчас. Нам нужно идти на мостик. Если мы собираемся защищаться, нам нужно знать, что произошло. Ты сможешь сделать это?

Всего на мгновение несмотря на мрачное лицо и испуганный взгляд Дэвиса, Морн уловила промелькнувшие в чертах сына черты своего отца; человека, по имени которого он был назван.