"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1743

Она начала приходить в неистовство. До тех пор, пока он не позволит ей одеться, она не сможет отключить управление шизо-имплантатом. Оно продолжало лежать в кармане ее скафандра. И она рискнула продолжить; несмотря на то, что он был удовлетворен, она скользнула языком вниз по животу и начала лизать его между ног.

Ее уловка сработала. Снова улыбнувшись, он сказал:

– Позднее, – и отвернулся.

Она боялась, что он не уйдет. Если нет – если он задержится по какой-то причине – то она выдаст сама себя. Она не сможет подавить страсть, навязываемую ей шизо-имплантатом.

Но, к счастью, он не задержался. Вероятно, он недостаточно доверял ей, чтобы хотеть от нее чего-либо кроме секса. Скользнув назад в скафандр он сказал:

– Мы будем жечь топливо еще два часа. Тогда мы наберем нужную скорость и у нас останется нужное количество ускорения для маневра. И тогда мы покончим с сильным m. У нас будет время для отдыха. – У двери он добавил: – Не хворай. Нам еще предстоит многое проделать вместе.

В тот момент, когда он вышел, Морн соскользнула с койки, нашла пульт управления и отключила его.

Изменение было не столь болезненным, как в прошлый раз. Она совсем недавно установила, как постепенно уменьшать интенсивность действия шизо-имплантата. Сейчас она включила слабый отдых, чтобы смягчить нервную травму.

Через короткое время вахта на мостике сообщила об увеличении ускорения. Когда «Каприз капитана» отключил внутреннее m, Морн завернулась в простыню и поставила таймер на пульте управления на два часа десять минут. Едва услышав, что ускорители на корме загудели, она погрузилась в сон.

Она пережила и этот кризис.

Она могла бы справиться с ним и без шизо-имплантата. Она не знала точно, какое количество m включает ее прыжковую болезнь. А ускорители работали по принципу закона взаимоуничтожающихся величин; чем быстрее двигался «Каприз капитана» тем меньше становилась разница между скоростью и давлением ускорителей; таким образом работа ускорителя производила все меньше ускорения до тех пор, пока скорость и давление не уравновешивались. Таким образом, по последствиям вторичное сжигание топлива было менее опасно, чем первое.

Если бы Морн не спала, то могла бы выяснить, где предел ее выдержки.

Когда таймер на пульте отключился и она медленно вернулась в сознание, она порадовалась тому, что не стала рисковать. Ее тело ныло, словно у нее был приступ артрита, от которого страдал Вектор Шахид, а голова была тяжелой и болела, словно во время похмелья. Она не могла поверить, что смогла бы сохранить разум без помощи шизо-имплантата.

Остальная часть команды на «Капризе капитана» испытывала облегчение совсем по другому поводу.

Им удалось ускользнуть со Станции без дополнительных повреждений. Они могли в ближайшем будущем больше не пользоваться сильным m. И они почти наверняка не встретят здесь других судов, путешествующих на нормальной скорости так далеко от Станции – дистанции слишком маленькой для прыжкового двигателя, но становящейся очень значительной для обычного передвижения на ускорителях.

Суда по всему, они были в безопасности.

Естественно, существовала опасность, что корабль преследователей может попытаться опередить их. Люди Ника сами частенько пользовались подобным маневром; они знали, что это возможно. Но преследователь, входящий в тах на такое короткое расстояние, был делом невиданным. «Каприз капитана» далеко отклонился от траектории, которую можно было бы вычислить со Станции, и постоянно отклонялся все дальше. Направляющие ускорители вгрызались в вакуум, постепенно приближая корабль к пункту назначения.

Ник Саккорсо оставил на мостике только самых необходимых; рулевого, скан, информационный отдел. Для всей остальной команды он устроил праздник.

Отпраздновать спасение очаровательной и изумительной Морн Хайланд, как он сказал. От жадных щупальцев капитана Ангуса, овцеёбаря Фермопила, пояснил он. И отметить начало первых каникул этого корабля и его команды. В трюмах «Каприза капитана» хранился солидный запас соответствующих напитков и наркотиков. И вскоре все на борту были или пьяны, или под кайфом.

Это на какое-то время позволило Морн не мучиться своими проблемами.

Выпивка и наркотики были лишь временной мерой; возможностью для мужчин и женщин без шизо-имплантата совершить изменения в мозге. Когда празднование завершилось и последствия приема такого количества горячительного были преодолены, люди Ника столкнулись с проблемой нового рода.

Им нужно было придумать что-то, чтобы убить время.

Они не были подготовлены к долгим путешествиям. «Каприз капитана» был судном с прыжковым двигателем, а не внутрисистемной баржей. Вероятно, он, с тех пор как Ник стал командовать им, не проводил вне порта больше месяца. Команде приходилось что-то придумывать, чтобы занять себя.

У большинства членов команды были изменчивые темпераменты. Они были нелегалами – более привыкшими сражаться за свои жизни, чем бороться со скукой. Для них «каникулы» без дорогого секса, баров, интриг и других удовольствий, получаемых на Станциях, теряли всякую привлекательность. Недели ничегонеделания, сна и общего покоя было вполне достаточно. После этой недели начали множиться – как снежный ком – неприятности и проблемы.

Как-то раз Морн услышала в коридорах звуки, похожие на выстрелы. Грязные ругательства наполнили корабль, будоража «Каприз капитана» маниакальной радостью или гневом. Люди, которых она встречала, когда Ник водил ее в камбуз или кают-компанию, казалось, с каждым новым днем становились все более неряшливыми, жестокими и жалкими.

В конце второй недели Вектор Шахид, воспользовавшись случаем, заметил Нику:

– Думаю, мы почти готовы.

Ник заговорщицки улыбнулся и покачал головой.

– Поскорее бы.

Вектор пожал плечами и ушел.

Несколько дней спустя Микка Васацк рискнула войти в каюту Морн, когда Ник был у нее. У нее под глазом драматически темнела ссадина; косточки ее кулаков были ссажены. Прежде чем Ник успел что-то сказать, она буркнула:

– Это зашло слишком далеко. Эта дурища, которую ты взял в качестве третьего помощника по информации, ударила меня дубинкой. Она утверждает, что я не подпускаю к ней мужчин. Я. Если бы половина этих баб не были брошенными тобою любовницами, у нас не возникало бы подобных проблем.

Она, нахмурившись, посмотрела на Ника.

Он сверкнул улыбкой, глядя на Морн, затем сказал Микке:

– Все в порядке. Я думаю, они созрели для показательного наказания. Собери-ка их. Используй оружие, если понадобится. Меня не волнует, спят ли они или смертельно пьяны. Я побеседую с ними через час. Мы заставим их потрудиться.

Второй пилот не отдал салют в ответ. Покачивая бедрами, она развернулась и вышла.

Когда команда была собрана, Ник принялся говорить им об их поведении таким тоном, словно сама тема казалась ему веселой. Затем приказал устроить полный ремонт каждой части фрегата, которую можно было починить вне доков.

– Это займет вас по меньшей мере пару месяцев, – закончил он, – так что лучше начать сейчас.

Это на какое-то время разрешило проблемы на корабле. Не все восторженно восприняли этот приказ, но даже самые гневные и недовольные члены команды не решались спорить с Ником Саккорсо.

К сожалению, проблемы Морн только осложнились.

С одной стороны, у Ника появилось больше свободного времени, которое он проводил с ней. Работа была оставлена на присмотр Микки; лично ему не оставалось ничего другого, как исследовать безграничность любовных ласк Морн. Иногда он по несколько дней не покидал ее каюту.

Сначала он оставался с ней только для секса и сна; само по себе это было достаточно плохо. Но постепенно, по мере того как он привык к ее самозабвенности – когда он начал доверять ей – на поверхность начали подниматься более глубокие желания. Он начал беседовать с ней; и по мере того, как дни сливались в недели, он говорил с ней все больше и больше. Ей приходилось прятать черную коробочку под матрасом и надеяться, что он не найдет ее; он оставлял ей так мало возможностей включать и выключать ее, что ей приходилось экспериментировать только когда он спал.