"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1721

Ты побит. Запомни это. Я тебя предупредил…

Где и что искать, ему подсказала охватившая его паника. Энгус бросился к своим тайникам и увидел, что они битком набиты продовольствием, снаряжением и медикаментами. И на каждой упаковке красовалась печать, указывавшая на принадлежность имущества Станции КОМРУД. Именно в таких упаковках доставлялись на Станцию припасы с Земли.

Вернувшись в рубку управления и включив экран наружного обзора, Энгус увидел стоявшую в доке всего в пятидесяти метрах от него «Мечту капитана».

Он попался! Погиб! С ним покончено!

Трудно было не поразиться тому, как ловко они обстряпали это дельце. Вне всякого сомнения, Ник столкнулся с ним в дверях «Мэллориз» для того, чтобы получить возможность сказать Мори всего одно слово – «выход». И эта протянувшаяся между ними тоненькая ниточка дала им возможность погубить его.

Да что там тоненькая – почти несуществующая. Но теперь все встало на свои места.

Вы ищете выход.

На что еще могла она возлагать надежды?

Почему бы так и не сказать?

Что еще ей оставалось?

Возможно, кто-нибудь вам поможет.

Услышав эти слова, Мори не могла не ухватиться за них, не пропустить их через себя. На ее месте он действовал бы точно так же. Отчаянно жаждавшая избавления она с маниакальным упорством пыталась найти в услышанном смысл, суливший надежду.

А нападение Ника убедило Мори в серьезности его намерений, показало, что основания для надежды есть.

Этого было достаточно.

Получив шанс, она сделала все, чтобы его не упустить.

Но нет, этого недостаточно. Возможно, достаточно для Мори, в ее отчаянном положении, но никак не для Ника. Ему требовалась уверенность в том, что он понят.

Что он там еще сказал?

Пошарьте по карманам, может, что и найдете. Или вы просто играете с собой?

Тогда Энгус воспринял это как адресованный ему намек, касавшийся зонного имплантата, и только теперь сообразил, что все слова Ника были обращены к Мори.

Пока все толпились в дверях, у людей Ника было достаточно времени, чтобы сунуть в карман Мори записку. Записку, которую она потом нашла, прочитала и уничтожила.

Записку, в которой сообщалось, каких действий ждет от нее Ник.

Все остальное было проще простого.

Никакой грузовик с Земли никакого бедствия не терпел. Ложный сигнал тревоги по просьбе Ника послал его приятель из Службы безопасности. И послал для того, чтобы выманить Энгуса со Станции. Ему на погибель.

Конечно, имея возможность незаметно подняться на борт «Красотки», Ник мог просто прикончить Энгуса во сне или ограничиться похищением Мори. Но зачем? Убийство могло быть чревато для Ника неприятностями. Невзирая на дурную славу Энгуса, Служба безопасности сделала бы все возможное для выявления и наказания его убийцы, хотя бы для того, чтобы продемонстрировать свою непредвзятость. А похитить Мори, оставив Энгуса в живых, значило навлечь на себя угрозу мщения.

Нет, он расставил безупречную ловушку. Набив трюмы «Красотки» припасами, явно раздобытыми не без помощи все того же дружка, Ник организовал расправу над Энгусом, не подвергая риску ни Мори, ни себя.

Оставалось лишь подать заявление о совершении преступления, на основании которого Служба безопасности получала право изъятия базы данных. Доступ к базе данных позволит обнаружить тайники. Узнать об убийстве тех старателей. И о внедрении Мори зонного имплантата: в медицинском компьютере память об операции была стерта, но программа параллельного контроля, осуществлявшегося им с командной консоли, зафиксировалась в базе данных.

Его приговорят к пожизненному заключению за хищение имущества Станции. И к смерти – за убийство или за использование зонного имплантата.

А Мори, разумеется, будет вольна идти куда угодно. Прямиком к Нику Саккорсо.

Ловушка была расставлена столь безупречно, что это повергало в панику. А паника всегда побуждала Энгуса к действию. Не размышляя – не успев даже сообразить, что делает, – он уже оказался в противоперегрузочном кресле, пристегнулся и приступил к запуску двигателей.

Убежать! Удрать! Скрыться! Все инстинкты труса подталкивали его к этому. Взлететь, пока Служба безопасности не успела оформить ордер на арест. Иначе они убьют его! Убьют! Надо немедленно уносить ноги!

Но как же запрет на вылет? Стоит ему стартовать без разрешения, и КОМРУД откроет огонь. А с поврежденным соплом из-под обстрела не уйти.

«Красотка» будет уничтожена.

Мори будет убита.

Удирай! У тебя что, башка дерьмом набита? Сматывайся! УДИРАЙ!

Мори будет убита.

У него вырвался вопль отчаяния. Он был готов рискнуть «Красоткой», в крайней нужде ему доводилось поступать так прежде. Но Мори…

Когда он ударил ее в последний раз, из уголка ее рта вытекла струйка крови. Красота окрасилась алым. Одна лишь мысль о ней наполняла его ужасом и желанием Она принадлежала ему, ему, только ему, и если она попытается покинуть его, то умрет.

– Но разве она уже не сделала это? – спрашивал Энгус, обращаясь к своему страху и одиночеству. Сука, она подставила его, чтобы трахаться с Ником Саккорсо. Прикончить ее прямо сейчас, во сне. Она заслуживает смерти.

Он хотел поступить так. Все его инстинкты взывали к этому. Убить ее и БЕЖАТЬ! Лучше погибнуть, защищая свою жизнь, чем покорно дожидаться смертного приговора на потеху Нику гребаному Саккорсо!

Но его тело отказывалось повиноваться.

Трясущимися, непослушными руками Энгус прекратил разогрев, снова отключил двигатели и откинулся в кресле, закрыв глаза ладонями. Рождаемые ужасом и отчаянием мысли роились в его голове, вспыхивая как метеоры.

Затем, все еще дрожа, он потянулся и стер из памяти главного компьютера программу параллельного контроля за зонным имплантатом. Убедился в отсутствии в медицинском отсеке чего-либо, что могли бы ему инкриминировать. Внес в базу данных некоторые изменения, совершенно незаконные и теоретически считавшиеся невозможными.

И разбудил Мори.

Она старалась не встречаться с ним взглядом: ничего особенного, но сейчас он знал, знал, что это значит.

Мори поежилась, стряхивая сон.

Но не встала.

Рот ее искривился в вымученной улыбке. Если она и. заметила его напряженное, осунувшееся лицо, то ничем этого не выдала. Напротив, протянула к нему руки, словно мечтала о нем.

Словно хотела, на самом деле хотела заняться с ним любовью. Несмотря на всю его власть над ней, несмотря на все, что он с ней сделал.

Энгус непроизвольно отпрянул, угадав за тенью улыбки на ее прекрасном лице старание ничего не выдать. Разумеется, она не могла знать, что происходило, могла лишь догадываться. Ей не на что было надеяться, кроме короткой записочки и нескольких фраз, которыми она обменялась с Ником в дверях. Но она сражалась за эту надежду.

Пыталась отвлечь его, не дать ему понять, что она сделала.

Когда Энгус понял это, что-то в нем сломалось.

На миг он возненавидел ее. Откуда-то она почерпнула то, чего ему всегда не хватало: отвагу, позволявшую встретить свою судьбу, не отступаясь от задуманного до последней возможности. Она хотела Ника, она потянулась к нему ради Ника, а не ради него, Энгуса. Однако сейчас уже не имело значения, ненавидел он ее, боялся или любил. Энгус больше не распоряжался собой. Все, что он говорил и делал, он говорил и делал непреднамеренно, повинуясь импульсам, приходящим откуда-то извне.

Если он попытается скрыться, то будет убит.

Если он не попытается скрыться, то будет убит.

– Вставай, – в голосе его не прозвучало ни гнева, ни обвинения, – Мы идем в «Мэллориз».

На ее лице – каким-то образом это ей удалось – не отразилось ничего. Она восприняла его отказ и поднялась с постели без проблеска удивления или испуга. Глядя на нее, он вдруг ощутил ее превосходство, словно все, что он с ней проделывал, лишь возвеличило ее.

Возможно, было уже слишком поздно. Возможно, сотрудники Службы безопасности уже направлялись к нему, с ордером на арест. Пульт контроля в кармане казался ему гранатой, готовой взорваться и уничтожить его.