"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1718

Враг не знал, где Энгус, а значит, запросто мог подставить незащищенный борт под огонь его орудий.

А ну давайте, ублюдки.

Энгус не осмелился произнести, даже прошептать эти слова, как будто и вправду боялся, что противник сможет его услышать.

Ну давайте же, сукины дети. Сейчас я сделаю один славный выстрел. Всего один.

Если не считать легкого гула зарядных реакторов, «Красотка» двигалась совершенно бесшумно, и засечь ее Ник мог разве что в оптическом диапазоне, как тень на фоне звездного поля. Однако на таком расстоянии это было почти невозможно, и даже если бы такое случилось, компьютерам потребуется время, чтобы определить, что же они увидели.

Время. Как раз то единственное, в чем нуждался сейчас Энгус. Наверное, он не промахнется и выстрелив сию же секунду, но слишком поспешный выстрел может оказаться не смертельным. А если подпустить врага поближе, появится возможность достать его торпедой.

Чтобы вскрыть эту кастрюлю, хватит всего одной торпеды. Энгус не сомневался в этом, он знал, на что способны его торпеды. А потому ждал.

Ну давайте, дерьмоголовые затраханные подонки.

Он ждал.

Его сканеры зарегистрировали мощный выброс энергии слишком поздно.

Враг засек его. Засек, когда Энгус уже был готов разнести его в клочья. Засек или сообразил, что он может делать.

Вражеский корабль резко рванулся с места.

В бешенстве Энгус выстрелил из лучевых орудий, словно добавляя к потоку частиц всю свою неистовую ненависть. Луч вспорол обшивку, разорвав металл и нарушив герметичность одного или нескольких отсеков. В ответ раненый, но не уничтоженный враг выстрелил сам.

Энгус почувствовал, что в него попали, но не имел времени выявлять и оценивать ущерб. Надо было выводить «Красотку» из-под обстрела – следующий выстрел мог стать смертельным. Он включил двигатели.

Энгус знал свой корабль. Он был частью его, Энгус заботился о нем не один год. Как только двигатели запустились, он сразу понял, что один из них поврежден. Корабль затрясло.

Последний выстрел пробил одно из сопел, что делало Красотку» практически неуправляемой.

Энгус пытался бороться. Пытался яростно, отчаянно, не обращая внимания на страшные перегрузки, обрушившиеся на его тело, на его сердце, на Мори, на каждый сварной шов обшивки и каркаса «Красотки». Отверстие в сопле создавало боковую тягу, но он пытался справиться с ней, восстановить управление и набрать скорость. Пытался спасти свою жизнь.

Все было тщетно. Он не мог справиться с этой задачей. Всего его умения хватило лишь на то, чтобы кое-как заставить корабль лететь по прямой. Пока противник рассматривал его и выбирал удобную огневую позицию, он силился удержать «Красотку» от кувыркания в пространстве. О том, чтобы набрать скорость, не могло быть и речи.

Энгус не знал, что делать. Он не желал смириться с поражением и гибелью, но альтернативы этому для него не было. Не восстановив управление, он не мог ни отстреливаться, ни удирать. А между тем противник уверенно выходил на огневую позицию – чтобы понять это, не стоило даже смотреть на экран. Прежде чем ему удастся выровнять свой корабль, Ник Саккорсо сможет распылить его на частицы.

И все же Энгус боролся. Он отключил поврежденное сопло, перевел тягу на другие и сумел-таки прекратить неконтролируемое вращение. Но, взглянув после этого на экран, понял, что лишь облегчил противнику его задачу.

Вражеский корабль находился на огневой позиции, держа его на прицеле.

Во второй раз Энгус поймал себя на том, что пытается заглянуть в беспощадные жерла вражеских орудий.

Ему хотелось плакать. Бессилие подавило его ярость, загасило пыл. Корабль противника находился на дистанции поражения, но стрелять не имело смысла. Несколько жалких царапин не помешают ему уничтожить и «Красотку», и Энгуса, и все, что ему вздумается.

И тут неожиданно заработала линия связи:

– Капитан Дерьмо-пайл…

Ник Саккорсо. Ну конечно же, он.

– Ты побит, Дерьмо-пайл. Помни это. Я тебя предупредил…

Энгус чувствовал, что Ник попросту смеется над ним

Неожиданно, не произведя больше ни одного выстрела, «Мечта капитана» сошла с огневой позиции и, изменив курс, начала удаляться.

Не веря своим глазам, Энгус прилип к экранам На таком расстоянии визуальная информация не гарантировала уверенности, но все датчики согласованно подтверждали: «Мечта капитана» повернулась к нему спиной. С насмешливой небрежностью корабль Ника ускользнул за пределы видимости, словно не интересуясь больше оставшимся позади побежденным врагом.

Энгус чувствовал себя так, словно его бросили на необитаемом астероиде. Во второй раз он совершенно не понимал, почему еще жив.

15

Создавалось впечатление, что система жизнеобеспечения «Красотки» работает не лучшим образом. Рот Энгуса был полон песка. Так же, как и голова. Ты побит. Он не чувствовал больше гнева. Помни это. У него не было больше надежды. Я тебя предупредил. Он чего-то лишился – потерял нечто, без чего не знал как жить. Его корабль получил повреждения. От Станции его отделяли двенадцать часов лета на полной тяге, но ему повезет, если удастся вернуться и за тридцать шесть.

Мори Хайленд находилась в своем кресле, слепая и безучастная ко всему.

Он не мог надеяться привести «Красотку» в порядок. Хорошо, если удастся дотащиться до Станции. Чтобы починить корабль, нужны деньги, а чтобы добыть деньги – исправный корабль. Из этой западни не было выхода. Все равно, как если бы его высадили и бросили на безлюдном астероиде.

А виновата, конечно, Мори. Ничего подобного не случилось бы с ним – и с его кораблем, – не воспылай она страстью к Нику.

И все же он не чувствовал гнева.

Ему хотелось впасть в ярость. Но раз уж не удавалось и это, может быть, удастся кое о чем подумать.

Он долго всматривался в экраны, а потом нажал кнопку параллельного контроля и вернул Мори способность двигаться.

Пытаясь разозлить себя, он не смотрел на нее, а с тупым, болезненным упорством гадал, много ли она помнит, много ли знает о том, что случилось. У нее был приступ гравитационной болезни, голос Вселенной отдал ей приказ на самоуничтожение, когда он пустил в ход зонный имплантат. Пребывала ли она все это время в беспамятстве? Или сохраняла способность видеть, воспринимать, понимать?

Она судорожно дернулась в кресле, пытаясь расслабить сведенные мышцы, и подалась к приборной панели. На бледном лице появилось сосредоточенное выражение. Постепенно сменившееся ужасом – знакомым ему ужасом.

– Это сделала я? – почти беззвучно прошептала она.

Ему следовало не разубеждать ее, оставить в уверенности, что так и было. Что бы он с ней ни сделал, ничто не причинило бы ей большей боли. Разумеется, она боялась его, испытывала к нему отвращение, ощущала свое бессилие – но такое бессилие, такой страх перед собой, такое отвращение к себе были гораздо хуже. Все равно, как если бы она поняла, что нуждается в том, что он с ней делает, и любит это.

Она заслужила такое наказание.

Но он не мог обойтись с ней так, хотя понятия не имел, почему. Часть его сознания еще измышляла ответ, который оставил бы ее с чувством вины и боли, однако слова прозвучали помимо его воли:

– Это сделал Саккорсо. Подстроил ловушку: никакого грузовика с Земли не было. Мы получили повреждения.

Какие именно, она могла узнать из показаний приборов.

Несколько мгновений Мори молчала: чувство облегчения оказалось столь сильным, что лишило ее способности мыслить Затем она нахмурилась и, старясь, чтобы голос звучал нейтрально, спросила:

– Почему мы живы?

Энгус пожал плечами, словно это он был беспомощным.

– Он отпустил нас.

Некоторое время Мори пыталась осмыслить услышанное. Даже в ее состоянии можно было понять, что это какая-то бессмыслица. Ник совершил нападение чтобы убить Энгуса? Так почему не добил? Подстроил ловушку, чтобы спасти ее? Так почему стрелял, рискуя ее жизнью?