"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1715

Энгусу все еще приходилось бороться с желанием броситься на них, но тут биппер подал сигнал. «Мечта капитана» посылала сообщение Нику Саккорсо.

Ждать было больше нечего. Если то, что он устроил сейчас, не подтолкнет Ника к решительным действиям, значит, он вообще на них не способен. Разжав руки, Энгус уронил на палубу бесчувственное тело и, используя выработанный долгой практикой навык, вслепую набрал на пульте команду, поднявшую Мори на ноги и вернувшую ей контроль над телом. Потом он освободил ее.

То, как она непроизвольно метнулась к распростертому телу Ника, ударило Энгуса больнее, чем мог бы ударить самый сильный из команды «Мечты капитана».

Но команда «Мечты капитана» больше не обращала на Энгуса внимания. Наверняка у этих людей имелись свои бипперы, да и Ник нуждался в помощи.

Он беспрепятственно отвел Мори на «Красотку» и задраил люки. На сей раз ему по-настоящему хотелось причинить ей боль. Схватка подогрела в нем злобу, свершенное насилие подталкивало к насилию еще большему. Он хотел, он просто должен был наказать ее. Она это заслужила.

Но первым делом следовало проверить компьютер, осуществлявший мониторинг коммуникаций между Станцией и «Мечтой капитана». Ему не мешало бы знать, зачем вызвали Ника.

Оказалось, что на «Мечту капитана» поступила шифровка. Из Службы безопасности.

Энгус Термопайл выругался так грязно, как только мог, однако от намерения избить Мори Хайленд отказался. Что-то должно было произойти. Инстинкт подсказывал – чуть ли не криком кричал, – что нужно немедленно убираться. Нужно уносить ноги прежде, чем Ник примется мстить. Но Энгус проигнорировал предупреждение, ибо был настроен на другое. Приказав Мори сесть в пилотское кресло и пристегнуться, он включил монитор, контролирующий линии связи «Мечты капитана».

Как только Ник поднялся на борт, его корабль почему-то прервал переговоры со Станцией и очистил все принимающие каналы.

Это могло означать что угодно, но на сей раз Энгус повиновался инстинкту.

– Приготовься! – бросил он Мори. – Мы собирайся взлететь.

Она повиновалась, выполнив все так, как он всегда от нее требовал – быстро, точно, без ошибок и без вопросов. На приборной панели замигали лампочки индикаторов, результаты проверки систем выводились на экраны. Началась загрузка в компьютеры текущих данных: со Станции передавалась информация о наличии и передвижениях кораблей в контролируемом пространстве.

Пока Мори проводила предстартовые процедуры, внимание и мысли Энгуса сосредоточились на «Мечте капитана».

Что делает Ник?

Готовится, как и я. Готовится к отлету.

Но почему?

Потому что получил сообщение из Службы безопасности.

Но какое?

Энгус пососал верхнюю губу. Что же такое передала Служба безопасности Нику?

Экраны приборной панели очистились, сигнализируя о готовности «Красотки» отправиться в путь. Мори сидела неподвижно, не снимая с панели рук и не отводя от нее взгляда, чтобы иметь возможность мгновенно выполнить любой его приказ.

Но Энгуса буквально парализовала нерешительность. Инстинкты выручали его так часто, что пойти против них казалось немыслимым. И смертельно опасным. Он чувствовал боль, но лишь ощутив во рту вкус крови, понял, что прокусил себе губу.

Машинально бормоча непристойности, он отсоединился от созданного им дубликата информационной линии «Мечты капитана» и включил обычные системы связи «Красотки».

Которые – как и все приемники на Станции КОМРУД и близ нее – принимали посланный из пространства на аварийной частоте сигнал. Сигнал бедствия.

Энгус остолбенел. Какая-то часть его сознания ограничивалась лишь восприятием. Грузовой корабль с Земли запрашивал помощь. Там сломался навигационный компьютер. Кто-то из экипажа спятил – приступ гравитационной болезни. Корабль не мог определить свои координаты. Положение складывалось угрожающее.

– Терпим бедствие! – звучало в эфире. – Терпимбедствие терпимбедствие териимбедствие…

Но другая часть судорожно пыталась осмыслить услышанное.

Рейсовый корабль с Земли. Везущий целое состояние. И прибывающий раньше времени: наверняка это было задумано, чтобы сбить с толку пиратов.

Так вот, надо думать, о чем извещала Ника Служба безопасности. О преждевременном прибытии грузовика. Чтобы Ник мог перехватить не ожидавший нападения корабль.

Никто ведь не мог предвидеть, что с ним случится авария. А теперь, в любой момент, Станция может наложить запрет на вылеты до тех пор, пока не будет организована официальная поисковая экспедиция. Всякого, стартовавшего без разрешения, будут сбивать. Если Ник не поторопится, он упустит свой шанс…

С бешено колотящимся сердцем, исходя под комбинезоном потом, Энгус начал действовать.

Спустя несколько секунд сигнал бедствия оборвался. По-видимому, повреждение навигационного компьютера распространилось и на систему связи. Но к этому времени Энгус уже отключил все свои коммуникативные линии и отключился от Станции. В соответствии с некоторыми статьями закона, с этого момента его корабль уже не считался стоящим в доке, хотя в более широком смысле юрисдикция Центра распространялась на все контролируемое пространство.

Сканер сообщил, что от Станции отключилась и «Мечта капитана».

Разумеется, Станция предпочитала трактовать законы по-своему; Центр претендовал на право полного контроля над каждым кораблем в зоне его ответственности. Особенно во время подготовки и проведения спасательной операции. Приемники Энгуса на миг смолкли – Центр отсек посторонние передатчики, – а потом в эфире прозвучал приказ.

– Центр Станции вызывает «Красотку». В связи с объявлением чрезвычайной ситуации вам предписывается вернуться в док. Вылет запрещен. В случае неповиновения (в металлическом голосе Энгусу послышалось злорадство) вы будете считаться нарушителем закона, и по вам будет открыт огонь.

Типично авторитарный подход – ничем не оправданная безаппеляционность. Как и все они – Компания, копы, Служба безопасности – Центр Станции обожал грубую силу. Беда, однако, заключалась в том, что Центр этой силой располагал. Если Станция откроет огонь, Энгусу конец.

«Мечта капитана» наверняка получила точно такой же приказ, но Нику явно и в голову не приходило ему следовать. Он вел себя так, будто или оглох, или сделался неуязвимым. Поднявшись из дока, «Мечта капитана» на легкой тяге начала обычный разворот всего в нескольких дюжинах километров от Станции, прямо под прицелами ее орудий.

Корабль словно ждал предупредительных выстрелов. А едва они были сделаны, исчез с экранов Энгуса, словно его и не было.

Энгусу оставалось лишь чертыхаться.

Это, впрочем, не мешало ему действовать, и весьма активно. «Красотка» уже оторвалась от поверхности, и он старался с максимальным ускорением увести ее подальше от Станции, вывести за пределы поражаемой зоны.

У дерьмоедов из Центра был шанс угрохать его, но они этот шанс прошляпили. В полном соответствии с законом, первые (предупредительные) выстрелы были сделаны по упреждающей траектории. Сразу после этого Энгус подал с борта «Красотки» сигнал бедствия, сообщив о коротком замыкании, задымлении и выходе из строя панели управления. Уверяя, что пытается, но не может вернуться, он просил не стрелять.

В Центре задумались: веры Энгусу не было, но и выбора у них – тоже. Пока существовала возможность того, что он говорит правду, они не могли его сбить.

– Держись! – бросил Энгус Мори. – Будет больно!

Он откинулся в противоперегрузочном кресле и включил ускорители на максимальную тягу.

Спустя несколько секунд он уже был недосягаем для орудий Станции, ибо никто там не мог поверить, что он способен так быстро набрать подобную скорость. «Красотка» не выглядела кораблем, рассчитанным на такие перегрузки. К тому времени, когда в Центре оценили ситуацию, приняли решение и ввели новые параметры цели, он вышел за пределы досягаемости орудий.

Само собой, при таком рывке и Энгус, и Мори потеряли сознание. Слишком велика была перегрузка. Но, выдержав запрограммированный интервал, автоматика сбавила разгон, уменьшив нагрузку до приемлемого уровня. Курс – проложенный по вектору сигнала терпящего бедствие корабля – тоже поддерживала автоматика.