"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1496

— Послеродовая депрессия имеет эволюционные корни в признании матери, что у неё недостаточно ресурсов для того, чтобы её данный конкретный отпрыск дожил до репродуктивного возраста, и поэтому мать экономит свои родительские инвестиции, уменьшая возможные потери и не устанавливая тесной эмоциональной связи с младенцем. Как её ни крути, эволюция всё равно сохранит механизмы, которые не всегда ведут к простому увеличению количества отпрысков. Однако даже если исключить аборты, то я по-прежнему думаю, что бо́льшая часть разумных цивилизаций столкнётся с очень похожими моральными проблемами в ходе своего развития и увеличения технологического могущества. Я знаю, что в послании драконианцев не упоминается Бог…

— Вот именно, — вставил Дон.

— …но каждой расе, сумевшей прожить достаточно долго, рано или поздно придётся столкнуться с последствиями того, что она начнёт играть его роль.

Уже стемнело; поморгав, включились уличные фонари.

— «Бог» — это очень отягощённое понятие, — сказал он.

— Может быть, но у нас не так много синонимов для этой концепции: если ты определяешь Бога как создателя вселенной, то все расы, живущие достаточно долго, в конце концов становятся Богом.

— Чего?

— Подумай. Когда-нибудь мы научимся имитировать реальность так хорошо, что она станет неотличимой от… собственно, от реальности, правильно?

— Один из моих любимых писателей как-то сказал: «Виртуальная реальность — это не более чем воздушный поцелуй, только сильно раздутый».

Она фыркнула, потом продолжила:

— А достаточно сложная виртуальная реальность будет моделировать живых существ настолько хорошо, что они будут считать, что они и вправду живые.

— Полагаю, так, — сказал он.

— Наверняка. Ты видел игру «The Sims», в которую Карл любит играть? Моделирование реальности, на которое мы способны уже сегодня, поразительно, а ведь цифровыми компьютерами мы пользуемся всего сколько? Шестьдесят пять лет. Вообрази, какую реальность ты сможешь смоделировать, имея в своём распоряжении в тысячу, миллион, миллиард раз бо́льшие вычислительные ресурсы — которые у нас, и у любой технологически развитой расы, в конце концов появятся. И снова — где ты проведёшь границу между жизнью и не-жизнью? Какими правами обладают смоделированные формы жизни? С такими моральными проблемами должны будут столкнуться все разумные расы.

К ним приближалась другая пара, тоже, видимо, совершающая прогулку. Дон улыбнулся им, проходя мимо.

— Фактически, — продолжила Сара, — можно утверждать, что существуют кое-какие свидетельства в пользу того, что мы сами — именно такие цифровые модели.

— Я весь внимание.

— В нашей вселенной существует минимально возможное расстояние. Планковская длина: 1,6×10-35 метров, или 10-20 размера протона; ты не можешь измерить расстояние меньше этого, предположительно, из-за квантовых эффектов.

— Так.

— И, — продолжала она, — если хорошо подумать, то должен существовать и наименьший отрезок времени: раз частица света должна находиться либо в планковской ячейке А, либо в соседней с ней планковской ячейке B, то время, которое требуется ей, чтобы переместиться из одной ячейки в другую — время, за которое фотон перескакивает из этой ячейки планковского размера в ту ячейку планковского размера — это наименьший возможный период времени. И этот период — планковское время — равняется 10-43 секунды.

— Часы Короткого Сейчас, — скаламбурил Дон

— Именно! Но задумайся о том, что это означает. Мы живём во вселенной, слепленной из маленьких дискретных кусочков пространства, которая стареет на маленькие дискретные кусочки времени за раз — то есть, во вселенной, где существуют пикселы пространства и такты времени. На самом базовом, фундаментальном уровне мы — цифровые существа.

— Квантовая физика не как базовая природа реальности, а как побочный эффект — как это можно назвать? — побочный эффект уровня детализации смоделированного мира. — Он сделал потрясённое лицо. — Круто.

— Спасибо, — сказала она. — Но из этого следует, что наш мир, со всеми его пикселами пространства и времени, может быть ничем иным, как игрой «The Sims» какой-нибудь очень продвинутой цивилизации — а из этого следует, что где-то существует программист.

— Хотел бы я знать адрес его е-мэйла, — сказал Дон. — Я бы обратился за технической поддержкой.

— Ага, только помни, что если сорвёшь печать со вселенной, то лишаешься права на возврат денег. — Они свернули за угол. — И, возвращаясь к вопросу о сотворении вселенных, с помощью ускорителей частиц мы когда-нибудь сможем создавать дочерние вселенные, отпочковывая их от нашей. Конечно, мы не сможем создать полновесную вселенную, со звёздами и галактиками; мы создадим лишь соответствующую сингулярность, как та, из которой наша вселенная получилась в результате Большего Взрыва, а новая вселенная разовьётся из неё сама. Физика утверждает, что такое возможно, и я подозреваю, что практическая реализация — это лишь вопрос времени.

— Понятно, — сказал Дон. — Если сделать шаг назад, то может оказаться, что мы живём во вселенной, созданной учёным из какой-то родительской вселенной с помощью ускорителя частиц?

— Именно! — сказала Сара. — Как ты знаешь, я люблю следить за идущими в Штатах дебатами по поводу преподавания эволюции и разумного замысла. Я-то, как тебе известно, эволюционист — но я не согласна с аргументами, которые приводят эволюционисты. Они продолжают утверждать, что наука не может принять сверхъестественных причин, имея фактически в виду, что любое научное объяснение по определению должно ограничиваться причинами, принадлежащими этой вселенной.

— И что же в этом неправильно?

— Да всё неправильно, — сказала она. — Это определение научности не даёт нам прийти к выводу о том, что мы есть продукт труда других учёных, работающих в реальности за пределами нашей. Это оставляет нас с нелепым «научным» мировоззрением, которое с одной стороны допускает, что мы рано или поздно научимся создавать идеально смоделированные реальности или дочерние вселенные, но с другой стороны не способно признать, что мы сами можем жить в одной из таких штук.

— Может быть, учёных не интересует этот вопрос просто потому, что он на самом деле не даёт никаких ответов, — сказал Дон. — Думаю, кто-нибудь вроде Ричарда Докинза мог бы сказать: ну и что, что нас создали какие-то другие разумные существа? Это не даёт ответа на вопрос о том, откуда взялись они сами.

— Но наука — и, в частности, теория эволюции, за которую Докинз стоит горой — это, в основном, прослеживание генеалогий и заполнение недостающих звеньев. Если взглянуть на эволюцию пошире, то можно сказать, что вопрос о том, действительно ли птицы произошли от динозавров, нелеп и не стоит усилий, так же, как вопрос о том, была ли Люси нашим предком, потому что единственный по-настоящему интересный вопрос — это откуда взялся наш самый первый предок, общий предок всех живых существ. Это неверно; это один из очень интересных вопросов, но не единственный, на который стоит искать ответ. Живём ли мы в искусственно созданной вселенной — этот вопрос интересен сам по себе, и он достоин внимания учёных. И если создатель и правда существует, или раса разумных становится таким создателем сама, это немедленно поднимает моральный вопрос о том, какую ответственность и обязательства несут создания перед своим создателем и несут ли вообще, а также обратную, которой, по моему мнению, уделяется совершенно недостаточно внимания: об ответственности и обязательствах нашего возможного создателя перед нами.

Дон сделал широкий шаг в сторону и уставился в тёмное небо.

— Эй, Господи, — сказал он, — целься точнее…

— Нет, серьёзно, — сказала Сара, — технологии дают виду способность предотвращать появление жизни, создавать жизнь, забирать жизнь в масштабах больших и малых; технологии же в конечном итоге дадут нам способности, которые мы бы назвали божественными, и, пусть даже наука в её современном определении и неспособна этого увидеть, из этого вытекает возможность того, что мы сами есть результат деятельности какого-то другого существа, которое уже в силу того факта, что он создал нас, также заслуживает называться Богом. Это не значит, что мы должны ему поклоняться — но это значит, что нам и любой другой технологически развитой цивилизации придётся отвечать на вопросы, связанные с возможностью быть Богом и возможностью оказаться детьми Бога.