"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1493

— Ты несправедлив, — сказал он, не поднимая взгляда.

— Слушай, Дэн, — сказал Макото, — это же не твоя область. Ты же не знаешь, о чём говоришь.

— Он Дон, — сказала Ленора, — и, наверное, ему лучше сказать тебе, кто…

— Я знаю, о чём говорю, — сказал Дон. — Я был в Аресибо. Был в Аллене[1813].

Макото моргнул.

— Да ты гонишь. Ты не астроном.

Чёрт.

— Ладно, забудь. — Он поднялся — его кресло издало громкий деревянный стук, ударившись о стол позади. Ленора смотрела на него в ужасе. Она явно решила, что он собирается ударить Макото, у которого на лице возникло выражение отчаянной решимости. Но Дон лишь сказал «Мне надо в сортир», протиснулся между Галиной и Филлис и направился к лестнице, ведущей в подвал.

Ему понадобилось существенное время, чтобы опустошить мочевой пузырь, что, по-видимому, было к лучшему: он успел малость успокоиться. Господи Боже, ну почему он вечно не способен удержать язык за зубами? Можно себе представить, о чём они сейчас говорят в своей чёртовой «уют-компании».

«Ленора, этот твой дружок какой-то…» — и тут Макото ввернёт словечко, которое у нынешних детей вместо «дёрганый» или «чокнутый».

Нынешних детей. В писсуаре автоматически запустился смыв, когда он развернулся и подошёл к раковине. Он вымыл руки, избегая смотреть в зеркало, а потом поднялся по лестнице обратно в зал.

Когда он уселся, Ленора пристально посмотрела на Макото.

— Слушай, друг, — сказал Макото, — я… был неправ. Прошу прощения. Я не знал, что ты её внук.

— Ага, — сказала Филис. — Извини нас.

Он не смог заставить себя ничего сказать, лишь кивнул.

Потом разговор продолжился, хотя Дон в нём практически не участвовал, и было съедено ещё много куриных крылышек; первобытный процесс отрывания зубами мяса от костей странным образом помог ему успокоиться. Наконец, принесли счёт. Заплатив свою долю, Макото сказал:

— Пора бежать. — Потом посмотрел на Дона. — Рад знакомству.

Дон сумел ответить ровным голосом:

— Я тоже.

— Мне тоже уже пора, — сказала Филлис. — Завтра с утра встреча с научруком. Галина, ты идёшь?

— Ага, — ответила Галина — единственной слово, которое Дон услышал от неё за весь вечер.

Когда они остались одни, он посмотрел на Ленору.

— Простите, — сказал он.

Она вскинула свои рыжие брови.

— За что? За то, что вы вступились за бабушку, которая не может сама за себя постоять? Вы хороший человек, Дональд Галифакс.

— Я ведь наверняка испортил вам вечер. Простите, что не понравился вашим друзьям, и…

— О, вовсе нет. Ну, разве что Макото. Но пока вы ходили вниз, Филлис сказала, что вы очень галантны.

Он едва успел подхватить падающую челюсть. «Галантный» — не то слово, что ожидаешь услышать от двадцатипятилетней женщины.

— Полагаю, мне уже тоже пора идти, — сказал он.

— Ага, — сказала она. — И мне.

Они двинулись к выходу; Дон нёс в руках два больших пластиковых пакета с бумагами. К его удивлению, на улице было темно; он и не думал, что они просидели в пабе так долго.

— Ну, — сказал он, — было весело, спасибо, но…

Ленора, похоже, тоже была удивлена наступившей темнотой.

— Проводите меня до дома? — спросила она. — Это всего в паре кварталов, но район не сказать, что совсем спокойный.

Дон взглянул на часы.

— Э-э… конечно. Разумеется.

Она взяла один из пакетов, и они пошли по улице под жизнерадостную болтовню Леноры. Было по-прежнему жарко и душно, когда они подошли к Эвклид-авеню, трёхполосной улочке, застроенной древними облупившимися домами. Двое здоровых парней прошли мимо. У одного из них, с поблёскивающей в свете фонарей бритой макушкой, была анимированная татуировка Мрачного Жнеца на бугрящемся правом бицепсе. У другого на лице и руках были лазерные шрамы, которые легко удалялись; он, вероятно, носил их как знаки отличия. Ленора опустила взгляд на потрескавшийся и разбитый тротуар, и Дон последовал её примеру.

— Ну вот, — сказала она примерно через сотню метров. — Пришли.

Они стояли перед ветхим домом с мансардой.

— Неплохое местечко, — сказал он.

Она рассмеялась.

— Трущоба. Но зато дёшево. — Она помолчала, и её лицо посерьёзнело. — Поглядите на себя! Вы весь взмокли, а вам ещё обратно переться до подземки. Заходите. Я дам вам с собой банку диетической колы.

Они вошли в дом; какое-то животное — возможно, енот — проворно убралось с дороги. Ленора открыла боковую дверь и свела его вниз по лестнице.

Он приготовился к тому, что в квартире будет царить бардак — вспомнились собственные студенческие годы. Но её жилище оказалось чисто прибранным, хотя мебель была разношёрстная, по-видимому, приобретённая на гаражных распродажах.

— Очень мило, — сказал Дон. — Это…

Её губы вдруг впились в его. Он почувствовал, как её язык прижимается к его губам. Его рот открылся, а пенис моментально затвердел. Внезапно её руки оказались на молнии его шортов и — О Боже! — она уже на коленях, ласкает его губами… но лишь в течение нескольких восхитительных секунд. Она поднялась на ноги, взяла его за руки и, пятясь и похотливо улыбаясь ему, потянула его в спальню.

Он последовал за ней.

Дон ужасно боялся, что может кончить практически тут же — всё-таки это было больше возбуждения и стимуляции, чем он видел за многие годы. Но старый друг не подвёл, и они с Ленорой кувыркались на постели, поочерёдно оказываясь сверху, пока он, в конце концов, не кончил.

Он немедленно снова принялся за работу и продолжал до тех пор, пока, наконец, её также не сотряс оргазм.

— Спасибо, — сказала она, улыбаясь ему; они лежали теперь рядом, лицом друг к другу.

Он легко погладил её по щеке кончиками пальцев.

— За что?

— За то, что не остановился, пока я…

Его брови вскинулись вверх.

— Конечно.

— Ты знаешь, далеко не каждый такой… заботливый.

Она была совершенно голая, и свет в комнате был включён. Он с восхищением отметил, что веснушки у неё по всему телу, и что лобковые волосы того же самого медного цвета, что и на голове. Нагота её, похоже, совершенно не стесняла. Теперь, когда всё закончилось, ему хотелось нырнуть под простыню. Но на краю простыни лежала она, так что он не смог бы накрыться, не привлекая к этому действию излишнего внимания. Однако ему было не по себе от того, как она рассматривала его, ероша волосы у него на груди.

— Никаких шрамов, — рассеяно отметила она.

Кожная регенерация избавила Дона от всех старых шрамов.

— Наверное, мне везёт.

— Ну, — сказала Ленора, игриво хлопая его по руке, — сегодня вечером тебе точно повезло.

Он улыбнулся в ответ. Это было изумительно. Нежная и страстная, мягкая и энергичная в одно и то же время. Это было не совсем «переспать с супермоделью» — но очень близко! О, как близко!

Его рука нащупала её сосок, и он слегка повернул его, зажав между большим и указательным пальцами.

— …с бюста бледного Паллады… — сказал он с улыбкой.

Её глаза удивлённо расширились.

— Ты первый, кого я знаю, кто помнит из того стихотворения больше, чем та часть с «никогда». Ты не представляешь, как меня бесит, когда мне цитируют это «никогда, никогда».

Он нежно погладил её грудь и прочитал:

— Вау, — тихо сказала Ленора. — У меня ещё не было парней, которые читали бы мне стихи.