"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1487

— Переведу стрелку, разумеется, — сказал он. Придя к решению, что на сегодняшний вечер с уборкой покончено, он уселся на диван.

— Так говорят практически все, — сказала Сара, присаживаясь рядом. — Большинство людей чувствуют моральную обязанность вмешаться в ситуацию, когда жизнь человека в опасности. Да, я забыла тебе сказать одну вещь. Ко второму пути привязан какой-то здоровенный тип. Если ты переведёшь стрелку, он погибнет. Теперь что ты сделаешь?

Он обнял её за плечи.

— Ну, я… я думаю, что всё равно переведу стрелку.

Она положила голову ему на плечо.

— Большинство людей так говорит. Почему?

— Потому что пусть лучше погибнет один человек, чем пять.

Он уловил по её голосу, что она улыбается.

— Стартреккер до мозга костей. «Потребности многих важнее потребностей одного». Неудивительно, что в это верит мистер Спок — это явно продукт рационального мышления. Тогда подумай вот над чем. Пусть нет второго пути. И здоровенный дядька не привязан к рельсам на левом пути, а стоит рядом с тобой на мосту. Ты совершенно точно знаешь, что если ты сбросишь его с моста так, чтобы он упал перед вагонеткой, то она остановится прежде, чем доедет до пятерых привязанных людей. Но сам ты довольно щуплый. Сбив тебя, вагонетка не остановится, так что тебе прыгать нет смысла, но здоровый дядька её точно остановит. Твои действия?

— Ничего не буду делать.

Дон почувствовал, как она кивает.

— И снова большинство людей отвечают точно так же — они ничего не станут делать. Но почему?

— Потому что… гмм… потому что это неправильно — ну, э-э… — Он задумался, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл.

— Видишь? — сказала Сара. — Ситуации почти идентичные. В обоих случаях ты решаешь, что должен умереть один человек — причём один и тот же человек — чтобы спасти пять других людей. Но в первом случае ты делаешь это, переведя стрелку. А во втором ты собственными руками толкаешь человека навстречу смерти. Рациональное уравнение в обоих случаях одно и то же. Но второй случай отличается эмоционально. Большинству людей то, что казалось верным в первой ситуации, во второй кажется неправильным. — Она помолчала. — Инопланетяне не задавали этот конкретный вопрос про вагонетку, но задали другие, которые имеют эмоционально этичное решение и логически этичное. Насчёт того, какому из них драконианцы отдают предпочтение, у меня уверенности нет.

Дон снова задумался.

— Но разве не естественно было бы для высокоразвитых существ предпочитать логику эмоциям?

— Не обязательно. Справедливость и стремление к взаимности могут казаться эмоциональными реакциями: они встречаются и у животных, которые, очевидно, не мыслят отвлечёнными, символическими категориями, но именно их мы ценим выше всего. Инопланетяне также могут их ценить, из чего может следовать, что они ожидают эмоциональных ответов. Тем не менее некоторые из моих коллег доказывают, что логические ответы лучше, потому что они означают более сложный тип мышления. И всё же, давая одни лишь логические ответы, мы исказим свой подлинный образ. То есть, подумай, к примеру, вот о чём — они нас об этом не спрашивали, но пример характерный. Есть двое детей, мальчик и девочка. Представь, что когда Эмили станет постарше, они с Карлом поедут куда-нибудь на уик-энд и решат заняться друг с другом сексом — всего один раз, только чтобы посмотреть, каково это.

— Сара!..

— Да-да, у тебя такая мысль сразу вызывает отвращение… И у меня, понятное дело, тоже. Но почему она нам так противна? Предположительно потому, что эволюция взрастила в нас желание практиковать экзогамию и избегать родовых дефектов, которые часто сопутствуют кровосмесительным связям. Но представь себе, что они пользуются противозачаточными средствами — а ты знаешь, что моя дочь ими будет пользоваться обязательно. Вдобавок ни один из них не является носителем венерических болезней. Так что они сделали это один лишь раз, и это не нанесло им совершенно никакого психологического вреда, и они никому об этом не рассказали. Это по-прежнему отвратительно? Моё нутро — и твоё, я думаю, тоже — говорит, что да, хотя мы и не можем сформулировать причину этого отвращения.

— По всей видимости, — согласился он.

— Вот. Но в течение очень долгого времени в очень многих местах гомосексуальные контакты также вызывали отвращение, равно как и межрасовые. В наши дни большинство людей уже не реагирует на них негативно. Значит, то, что вызывает у людей отвращение, не обязательно объективно неправильно. Мораль меняется, отчасти благодаря тому, что человека возможно убедить изменить свои взгляды. В конце концов, именно рациональное убеждение сделало возможным движения за права женщин или против сегрегации. Люди становятся убеждены в том, что рабство и дискриминация — это принципиально неправильно; ты просвещаешь людей относительно этих вопросов, и их ви́дение морального и аморального меняется. Собственно, именно это происходит с детьми. Их поведение становится более моральным по мере того, как растут их умственные способности. Сначала они считают что-то неправильным просто потому, что их за этим могут поймать, но потом начинают считать это неправильным в принципе. Может быть, мы уже повзрослели достаточно, чтобы драконианцам захотелось продолжать с нами контакт, а может быть, и нет, и если нет, то у нас нет никаких шансов угадать правильные ответы. — Сара теснее прижалась к нему. — Нет, я считаю, что мы в данном случае можем сделать только то, о чём они нас просят: послать тысячу независимых наборов ответов, каждый из которых получен независимо от остальных, и каждый настолько честен и правдив, насколько возможно.

— А потом?

— А потом дождаться ответа и посмотреть, что они на это скажут.

Глава 20

Ещё один жаркий августовский день. Дон снова отправился в центр, но не на собеседование, так что в этот раз он был одет по погоде: в короткие джинсовые шорты и светло-синюю футболку. Он порадовался этому, когда легко взбежал по ступеням к выходу из станции метро и вышел на душную обжигающую жару.

Сара, вместе с остальным сообществом SETI по-прежнему пыталась отыскать ключ для дешифровки второго сообщения с Сигмы Дракона, и вчера вечером её в голову пришла одна идея. Но чтобы её проверить, ей нужны были кое-какие старые записи из университетского архива.

От станции Квинс-парк было рукой подать до Лабораторного корпуса имени Макленнана, в котором располагался факультет астрономии и астрофизики Университета Торонто. На верхушке здания было два обсерваторных купола. Дон вспомнил, о чём думал раньше каждый раз, как их видел: что в самом центре миллионного Торонто с его огнями от них никакого толку. Но сейчас, к его удивлению, его первой мыслью было, что они походят на пару красивых крепких женских грудей.

Когда он вышел из лифта на четырнадцатом этаже, то увидел вдоль одной из стен коридора большой стенд с портретами наиболее известных людей, связанных с факультетом. Здесь были и доктор Хелен Сойер Хогг, уже пятьдесят пять лет как покойная, чью еженедельную астрономическую колонку Дон читал в детстве в субботней «Стар», Иэн Шелтон, первооткрыватель Сверхновой-1987a в Большом Магеллановом Облаке, и сама Сара. Он остановился и прочитал табличку под её портретом, потом посмотрел на фото, сделанное, по всей видимости, не меньше сорока лет назад — с тех пор она никогда не носила такие длинные волосы.

Это ладно. Здесь старые фотографии были на своём месте. Университеты и сами были анахронизмом, сопротивляющимся давно установившейся тенденции делать всё по интернету, с помощью телекоммуникаций. Храм науки, башня из слоновой кости — синонимы, предоставленные его ментальным тезаурусом, только подчёркивали, насколько странны и старомодны эти заведения. И всё же каким-то образом они уцелели.

Он снова взглянул на фото Сары и скрипнул зубами. Если бы всё пошло, как задумывалось, его жена сейчас бы выглядела ещё моложе. Это фото изображало бы её такой, какой она только станет, когда естественным путём во второй раз достигнет среднего возраста… где-то к 2070 году, надо полагать.