"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1391

— Я женатый человек. Как насчет моей жены?

— Простите, доктор Симкоу. Мое предложение относится только к вам.

— Но Дорин…

— Дорин проживет до конца своей естественной жизни: полагаю, еще двадцать с лишним лет. Она ничего не лишится. Все отпущенные ей годы вы проведете вместе. В какой-то момент она покинет этот мир. Я христианин, доктор Симкоу. Я верю в то, что нас ожидает лучшая жизнь… Ну, скажем, большинство из нас. Я капиталист и порой был безжалостен, а потому жду сурового суда… Вот почему я не спешу получать свою награду. Но ваша жена… Я многое о ней знаю и догадываюсь, что место в раю ей уже обеспечено.

— Не уверен, что хочу продолжать жить без нее.

— А вот она, несомненно, пожелает, чтобы вы жили и дальше, даже если ей самой это не удастся. И, простите меня за прямолинейность, она не первая ваша супруга, а вы у нее не первый муж. Не хочу принижать вашу любовь, но, выражаясь буквально, вы с Дорин — всего лишь этапы на жизненном пути друг друга.

— А если я откажусь?

— Область моей деятельности — фармацевтика, доктор Симкоу. Если вы решите отказаться от процедуры либо если согласитесь, но дадите нам повод усомниться в вашей искренности, вам будет сделана инъекция мнемоназы и все ваши краткосрочные воспоминания будут стерты. Вы забудете об этой встрече. Если вы действительно не хотите бессмертия, будьте добры, согласитесь на эту инъекцию. Она безболезненна и не имеет побочных эффектов. А теперь, доктор Симкоу, мне крайне желательно услышать ваш ответ. Что вы выбираете?

Дорин встретила Ллойда в аэропорту Монпелье.

— Слава богу, ты дома! — воскликнула она, как только Ллойд получил багаж, — Что случилось? Почему ты не прилетел предыдущим рейсом?

Ллойд обнял жену. Боже, как он ее любил — и как ненавидел с ней расставаться. Он покачал головой.

— Черт-те что. Я напрочь забыл, что ближайший обратный рейс в четыре часа. — Он пожал плечами и улыбнулся: — Старею, наверное.

33

Тео сидел в своем кабинете. Когда-то это был кабинет Гастона Беранже, но срок его директорства давно истек, а ЦЕРН уже не был крупным учреждением, которому требуется генеральный директор. В общем, Тео, ставший директором БАК, занял этот кабинет. Старик Гастон был жив; он был почетным профессором физики Парижского университета Орсей. Они с Мари-Клэр по-прежнему были счастливо женаты и имели сына, блестящего студента, и дочь.

Тео задумчиво смотрел в окно. С момента «большого» Флэшфорварда, во время которого все люди на час потеряли сознание, прошел уже месяц. Но на этот раз «принцип Клаату» сработал на славу. По всей Земле не было зарегистрировано ни одного случая смерти.

Тео уцелел. Избежал убийства. Ему предстояло жить дальше. Но кто знал, как долго? Еще несколько десятков лет — это точно. Новая жизнь взаймы.

И вдруг он отчетливо осознал, что понятия не имеет, что делать со всем этим временем.

Была осень. Слишком поздно нюхать розы, причем в буквальном смысле. А в переносном?

Тео встал. Перед ним открылась сначала внутренняя дверь кабинета, потом — наружная. Он дошел до лифта, спустился на нижний этаж, прошел по вестибюлю и вышел из административного здания.

Небо было затянуто тучами, но все же Тео надел темные очки.

Подростком он пробежал от Марафона до Афин. Когда добежал до финиша, то решил, что никогда в жизни теперь не сумеет отдышаться. Этот момент он запомнил навсегда: как пересекает линию финиша и завершает исторический пробег.

Были в его жизни, конечно, и другие яркие минуты. Первый поцелуй, первый сексуальный контакт, а потом — словно кадры из фильма. Поездка в Гонконг, окончание университета, день знакомства с Ллойдом и другой день, когда он сломал руку во время игры в лакросс. А еще — день первого эксперимента на БАК, день Флэшфорварда…

Но…

…но эти яркие моменты, эти живые воспоминания — все они были в прошлом, более двух десятков лет назад.

Но что произошло совсем недавно? Что он пережил? Какую невероятную печаль, какие головокружительные взлеты?

Тео шел по территории ЦЕРНа. Воздух был прохладным, бодрящим. Все вокруг вдруг встало на свои места, обрело форму, четкость и ясность. Всего этого ему не хватало с тех пор, как…

…с тех пор, как он начал расследовать собственное убийство.

Двадцать один год он был одержим одной мыслью.

А у капитана Ахава были острые воспоминания? О да. Наверняка Ахав прекрасно помнил, как лишился ноги. Но потом… После того, как он начал преследовать Моби Дика? Или он был в сплошном тумане, месяц за месяцем, год за годом, и в этом тумане растворились всё и вся?

Но нет, нет. Тео не был Ахавом. Он не был проклят. Между 2009 годом и сегодняшним днем он успел многое сделать.

И все же…

…и все же он никогда не позволял себе строить планы на будущее. Он продолжал выполнять свою работу, несколько раз получал повышение, но…

Как-то раз он прочел книгу о человеке, который в девятнадцать лет узнал о том, что ему грозит болезнь Хантингтона — наследственное заболевание, из-за которого к среднему возрасту он потеряет свои способности. Этот человек посвятил себя тому, чтобы сделать как можно больше, прежде чем его сразит болезнь. Но Тео поступил по-другому. О, конечно, он добился значительных успехов в работе. Получил Нобелевскую премию. Но даже это мгновение — момент получения награды — запечатлелось не так ярко.

Двадцать один год в тени. В сумраке. Тео знал о том, что будущее можно изменить, он дал себе обещание, что не позволит поискам потенциального убийцы свести на нет всю его жизнь, и тем не менее два десятка лет промчались мимо, это время было почти безвозвратно потеряно. Он словно бы проскочил через эти годы — тусклые и безрадостные.

Не было ли все фатальной ошибкой? Смешно.

Тео шел дальше. Вокруг радостно щебетали птицы.

Не было ли все фатальной ошибкой? Эта мысль была самой дерзкой. Конечно, он совершил фатальную ошибку. Конечно, испытал на себе силу судьбы — hamartia Но это стало как бы зеркальным отражением фатальной ошибки Эдипа. Эдип думал, что может уйти от судьбы. А Тео, зная, что можно изменить будущее, так и не смог избавиться от страха, что не сумеет перехитрить судьбу.

И поэтому…

…и поэтому он не женился, у него не было детей. И тут он был ничуть не лучше капитана Ахава.

Он так и не прочел «Войну и мир». И Библию не прочел. На самом деле за десять лет Тео не прочел ни одного романа.

Не путешествовал по миру, а побывал только там, куда его вел поиск разгадки предстоящей гибели.

Не научился готовить изысканные блюда.

Не брал уроков бриджа.

Не взошел на Монблан — он даже не одолел середины пути до вершины.

И вот теперь — невероятно! — вдруг у него появилось… Ну, конечно, не все время на свете, но, во всяком случае, масса времени.

Он был наделен свободой воли. Он просто обязан был создать свое будущее.

Забавная мысль.

«Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» Тео давно перестал носить футболки с изображением мультяшных героев. Юность ушла. Ему было сорок восемь. Для физики он был стариком. Нового прорыва в науке ему уже не совершить.

Создать будущее. Но каким он его видел?

Ему хотелось, чтобы в его будущем хватало ярких моментов, совсем как лазерное шоу. Моментов, оставляющих ясные и радостные воспоминания. Ему хотелось, чтобы это будущее было прожито, бережно сохранено, чтобы он помнил все, что с ним произойдет, — ясно и четко. И чтобы порой он до боли переживал из-за каких-то своих поступков, а порой — радовался. И чтобы радость была абсолютной, чистой, без примесей — такой радостью, какой он не испытал за все эти двадцать лет.

А теперь, с этого момента…

…с этого момента он будет жить.

Но с чего начать?

Из памяти, из подсознания возникло имя.

Митико.

Теперь она жила в Токио. Она прислала ему электронную открытку на Рождество. А потом еще одну — надень рождения.