"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1150

Суммы, о которых шла речь, строго говоря, нельзя было назвать мелкими карманными расходами, но двойник знал все необходимые пароли доступа к финансовым счетам компании «Хобсон мониторинг». В конце-то концов, это была в некотором смысле его компания, его деньги.

Я оказался прав, подумал двойник. По сети и вправду можно получить почти все что угодно.

ГЛАВА 22

Кэти снова ушла к своему психоаналитику. Питер понял, что он завидует: у нее было с кем поговорить, ее готовы были выслушать. Ах, если бы…

И тут его осенило.

Ну конечно же.

Именно то, что нужно.

И это не повредит эксперименту — в самом деле нет.

Сидя в своем домашнем кабинете, Питер связался с компьютерами «Зеркального отражения». Когда его попросили зарегистрироваться в качестве пользователя, он набрал псевдоним, под которым обычно регистрировался при входе в сеть, — «фобсон». Впервые получая псевдоним для работы с компьютером, еще в университете, Питер, как и другие студенты, в качестве кодового имени пользователя получил допуск, составленный из первой буквы его имени и фамилии — «пхобсон». Но один из сокурсников подсказал ему, что «пх» можно заменить на греческое «ф», чтобы набирать на клавиатуре на одну букву меньше, и с тех пор Питер всегда пользовался в качестве своего стандартного допуска псевдонимом «фобсон».

Он спустился вниз по многоступенчатому меню и наконец добрался до экспериментальной системы искусственного интеллекта. Саркар установил простое меню для вызова в рабочий сегмент оперативной памяти любой из моделей-двойников:

Кого же выбрать? И тут Питер понял, что столкнулся именно с той проблемой, которую они с Саркаром задумали решить своим экспериментом. Который из двойников окажется наиболее чутким собеседником? Версия «жизнь после жизни»? Сможет ли существо, лишенное физического тела, вникнуть в сложности семейных отношений? В какой степени брак — вопрос интеллекта и эмоций? И в какой степени эмоции определяются гормонами?

А как насчет бессмертной версии? Возможно, бессмертие означает неизменность. Наверно, бессмертный должен быть особенно озабочен вопросами супружеской верности. В конце концов, вступая в брак, люди рассчитывают, что это навсегда.

Питер подумал о своих любимых книжных персонажах: о Спенсере, Сюзан Сильверман. И Хокс. Но когда в последний раз Роберт Б. Паркер, написавший эту сагу, находил для своих героев какую-нибудь оригинальную ситуацию, позволяющую высветить новые грани их личности, достойные исследования?

Столетие вместе с Кэти.

Тысячелетие вместе с Кэти.

Питер покачал головой. Нет, бессмертная версия вряд ли его поймет. Бессмертие наверняка лишено чувства постоянства. Оно может дать только перспективу. Масштаб восприятия.

Питер склонился к клавиатуре и нажал F3, выбрав контрольного двойника. Именно его, только его, свою неизмененную, точную копию.

— Кто там? — спросил синтезатор речи.

Питер откинулся на спинку стула.

— Это я, Питер Хобсон.

— Вот как, — насмешливо откликнулся двойник. — Я, ты хочешь сказать.

Питер слегка опешил.

— Ну, в некотором смысле.

Синтезированный голос усмехнулся:

— Не волнуйся, я уже привыкаю ощущать себя двойником Питера Хобсона, базовой версией. Но ты-то знаешь, кто ты на самом деле? Может, ты тоже всего лишь имитационная модель? — Из динамика донеслось начало мелодии «Сумеречная зона», причем двойник насвистывал ее гораздо точнее, чем это когда-либо удавалось настоящему Питеру.

Питер рассмеялся.

— Пожалуй, мне не хотелось бы поменяться с тобой местами, — сказал он.

— Ну, здесь не так уж плохо, — возразил двойник. — Я очень много читаю, одновременно занимаюсь примерно восемнадцатью книгами — когда одна надоедает, переключаюсь на другую. Конечно, процессор рабочей станции намного превосходит по скорости химический мозг, так что я усваиваю материал гораздо быстрее — наконец-то я смог продраться сквозь Томаса Пинчона.

Это просто замечательная имитация, подумал Питер. Замечательная.

— Хотелось бы мне иметь больше времени для чтения, — начал Питер.

— А мне хотелось бы иметь возможность с кем-нибудь переспать, — бесцеремонно перебил двойник. — Всем приходится нести свой крест.

Питер снова засмеялся.

— Ну так зачем ты вытащил меня из бутылки? — спросил двойник.

Питер пожал плечами:

— Я не знаю. Наверно, чтобы поговорить. — Пауза. — Мы создали тебя после того, как я узнал про Кэти.

Нет нужды выражаться яснее. В искусственном голосе сквозила печаль:

— Да.

— Я пока никому еще не рассказывал об этом.

— Я думаю, ты этого и не сделаешь, — отозвался невидимый собеседник.

— Да?

— Мы с тобой очень скрытный человек, — продолжал двойник, — прошу простить за неправильную грамматику. Мы не привыкли раскрывать нашу внутреннюю жизнь.

Питер молча кивнул.

— Чуть погромче для суда, пожалуйста, — с легкой иронией попросил двойник.

— Прости, совсем забыл, что ты меня не видишь. Я с тобой согласился.

— Естественно. Послушай, что я, собственно, могу тебе посоветовать. Я имею в виду, что мне приходит в голову почти то же, что и тебе. Но давай попробуем как-нибудь вместе разобраться. Только между нами, так сказать: ты все еще любишь Кэти?

Питер молчал несколько секунд.

— Трудно сказать. Та Кэти, которую я знал, то есть думал, что знаю, никогда бы не сделала ничего подобного.

— Но насколько хорошо мы вообще можем знать кого бы то ни было?

Забывшись, Питер снова кивнул:

— Вот именно. Прости, что использую в качестве примера тебя, но…

— Ты же знаешь, люди терпеть не могут, когда ты это делаешь.

— Делаю что?

— Используешь их в качестве примера. У тебя дурная привычка хватать всякого, кто попался под руку, чтобы что-то доказать. «Прости мне, что беру в качестве примера тебя, Берта, но если кто-то по-настоящему толст…»

— Ну уж не заливай. В жизни не говорил ничего подобного.

— Я немного утрирую, чтобы выглядело смешнее; еще одна наша черта, которая нравится далеко не всем. Но ты понимаешь, о чем я говорю: ты берешь некий воображаемый диалог и втягиваешь в него реальных людей в качестве примеров: «Возьмем твой собственный случай, Джефф. Помнишь, как твоего сына арестовали за ограбление киоска? Хотелось бы знать, насколько круто ты захотел бы обойтись с юными правонарушителями в подобной ситуации?»

— Таким образом я обосновываю свою позицию.

— Знаю, но люди терпеть этого не могут.

— Пожалуй, я догадываюсь об этом, — сказал Питер. — Но тем не менее, — он произнес эти слова с нажимом, стараясь перехватить инициативу, — если взять, к примеру, наш эксперимент с Саркаром: мы создали модели моего сознания. Модели, только и всего. Подобия, которые, похоже, ведут себя так же, как оригинал. Но когда реальная личность строит свои отношения с кем-то еще…

— Действительно ли эта личность строит отношения с другой реальной личностью или же только с моделью — с образом, с неким идеалом — созданным ее воображением?

— Хм, пожалуй. Именно это я и собирался сказать.

— Разумеется. Сожалею, Пит, но тебе будет трудновато озадачить себя самого своим собственным остроумием. — Голос надтреснуто рассмеялся.

Питер почувствовал легкую досаду.

— И все же это важный вопрос, — упрямо продолжал он. — Действительно ли я хоть когда-нибудь по-настоящему понимал ее?

— Собственно говоря, ты прав: мы, возможно, просто неспособны никого узнать по-настоящему. Но тем не менее Кэти мы знаем намного лучше, чем кого бы то ни было еще на всем белом свете. Мы знаем ее лучше, чем Саркара, чем маму и папу.

— Но как же тогда она смогла так поступить?