"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1086

— Я произвёл тщательный поиск.

— Разумеется, вы обязаны это сказать, не так ли?

— Возра…

— Разумеется я обязан это сказать. Я нахожусь под присягой и обязан говорить правду.

Дэйл улыбнулся.

— Отличный ответ, детектив. Просто отличный. Больше вопросов не имею.

*20*

— Обвинение вызывает тосока по имени Стант.

Стант поднялся с одного из тосокских сидений, установленных среди мест для публики, и вышел через калитку в колодец перед кафедрой судьи Прингл.

— Клянетесь ли вы, — сказал клерк, — что показания, которые вы дадите по делу, рассматриваемому сейчас судом, будут правдой, всей правдой и ничем, кроме правды, и да поможет вам Бог?

— Клянусь.

— Огласите ваше имя.

— Стант. По буквам: Эс-Тэ-А-Эн-Тэ.

— Садитесь. — Пока Станта приводили к присяге, бэйлиф убрал со свидетельского места обычный стул и заменил его на тосокский. Стант устроился на нём так, чтобы боковины удобно подпёрли его ноги в местах соединения с туловищем.

Линда Зиглер поднялась на ноги.

— Стант, прежде чем мы начнём, я думаю, необходимо немного поговорить о клятве, которую вы только что принесли. Вы понимаете разницу между понятиями «лгать» и «говорить правду»?

— Конечно.

— Вы ответили «клянусь», когда клерк сказал «и да поможет вам Бог»?

— Да.

— Среди тосоков распространена вера в высшее существо?

— Да.

— Это существо — оно считается творцом?

— Она является создателем вселенной, да. И некоторых форм жизни.

— И вы лично разделяете веру в это существо?

— Да.

— То есть когда вы просите Бога помочь вам говорить правду, вы, по сути, апеллируете к высшей силе, в существование который вы лично верите?

— Да.

— Вы понимаете то значение, которое мы придаём правдивости показаний, данных перед судом?

— Мне это было подробно разъяснено. Я буду говорить правду.

— Спасибо — и простите меня за эти вопросы. Теперь, Стант, расскажите, пожалуйста, о ваших отношениях с обвиняемым Хаском.

— Я его сводный брат.

Зиглер это явно застало врасплох.

— Я… прошу прощения?

— Я уверен, что употребил термин правильно. У нас одна и та же мать, но разные отцы.

Зиглер взглянула на Дэйла. Дэйл был так же потрясён этим открытием, как и сама Зиглер, но в лице не изменился. Потом она посмотрела мимо Дэйла на доктора Нобилио; на его лице также было выражение полнейшего изумления: брови вскинуты, рот приоткрыт и округлён. Это был простой вопрос, заданный для проформы, и она, несомненно, ожидала услышать что-то вроде «мы сослуживцы» или «мы коллеги» или что-то настолько же очевидное. По Зиглер было заметно, как она пытается взять себя в руки.

— Ваш сводный брат, — повторила она.

Щупальца на голове Станта качнулись вперёд — тосокский эквивалент кивка.

— Да.

— Ваша честь, — сказала Зиглер. — Прошу разрешения считать свидетеля враждебным.

— Я не враждебен, — сказал Стант.

Судья Прингл взглянула на Станта.

— Под «враждебным» в данном случае имеется в виду выступающий против версии обвинения. Теперь, пожалуйста, не говорите ничего, пока я не вынесу решение по этому вопросу.

— Ваша честь, — сказал Дэйл, поднимаясь на ноги и разводя своими гигантскими руками, — защита возражает. Стант не демонстрировал враждебности.

— Ваша честь, — сказала Зиглер, — здесь была бы уместна расширительная трактовка.

Прингл задумалась.

— Быть чьим-то братом не означает автоматически враждебного статуса. Кроме того, мы ничего не знаем о семейных отношениях у тосоков. Я откладываю решение до тех пор, пока мы не узнаем больше.

— Хорошо, — сказала Зиглер и повернулась к Станту. — Давайте тогда ненадолго на них остановимся. Стант, как получилось, что вы стали сводным братом Хаска?

— У меня мужские гениталии. Иначе я был бы сводной сестрой.

Присяжные засмеялись. Зиглер выглядела недовольной. Дэйл её понимал: она понятия не имела, к чему приведёт этот диалог, а это положение, в котором не хочет оказаться ни один ведущий процесс юрист.

— Вы происходите из распавшейся семьи?

— Наша семья цела.

— Я имею в виду, ваши родители разошлись? Как так получилось, что одна женщина имеет детей от двух разных мужчин?

— Моя мать, разумеется, имеет детей от четырёх разных мужчин.

— Четырёх мужчин, — моргнув, повторила Зиглер.

— Да.

Зиглер помолчала, формулируя вопрос. Наконец, она снова посмотрела на Дэйла, словно умоляя его воздержаться в этот раз от возражений, и сказала Станту:

— Возможно, если вы расскажете нам о тосокской репродуктивной практике… если, конечно, это не слишком интимная тема.

— Вовсе не интимная, хотя по обычаю мы не обсуждаем внутреннее устройство и функции наших тел, кроме как со жрецом-терапевтом. За внешнюю сторону мы несём ответственность сами, но то, что внутри, принадлежит Богу.

Все ожидали, что Стант продолжит говорить, но он молчал. Через несколько секунд судья Прингл напомнила:

— Стант, вы должны ответить на вопрос.

Тосок ещё мгновение хранил молчание, потом щупальца на голове разошлись в стороны в эквиваленте пожатия плечами.

— Тосокская женщина способна к воспроизводству в течение одного короткого периода своей жизни. — Он отвёл глаза от остальных находящихся в зале суда тосоков. — В течение этого периода каждая из четырёх её маток оплодотворяется — обычно четырьмя различными мужчинами, но в некоторых девиантных случаях один мужчина может оплодотворить несколько. В большинстве же случаев у всех родившихся детей будет одна мать, но разные отцы.

— Понимаю, — сказала Зиглер. — Как же тогда…

— Миз Зиглер, — сказала судья Прингл, вмешиваясь в разговор с высоты своей кафедры, — нас интересует ответ на конкретный вопрос, так что давайте перейдём к нему. — Судья повернулась лицом к Станту. — Стант, на Земле люди обычно испытывают необычайно сильную привязанность к своим близким родственникам — настолько сильную, что склонны покрывать их, даже когда они совершили противозаконное деяние. Характерно ли такое поведение для обитателей вашего мира?

Стант секунду поразмышлял, затем ответил:

— Кроме Хаска, у меня есть ещё двое сводных братьев по материнской линии. Больше того, мой отец оплодотворил ещё четырёх женщин, и рождённые ими дети также мои сводные братья. Такого рода родство — довольно частое явление, и почти все, кого я знаю, в той или иной степени мои родственники. К примеру, Рендо, — он указал на тосока с голубой кожей, — также мой родственник по материнской линии, хотя и не настолько близкий, как Хаск. Это родство представляет для нас определённый интерес, но мало влияет на межличностные отношения.

— Спасибо, — сказала судья Прингл. — Ходатайство о признании свидетеля враждебным отклоняется. Пожалуйста, продолжайте опрос как обычно, миз Зиглер.

Зиглер кивнула.

— Стант, какова ваша профессия?

— Я биохимик.

Зиглер, получив, наконец, ответ, которого ожидала, явно приободрилась.

— И где вы обучались этой профессии?

Дэйл поднялся на ноги.

— Возражение, ваша честь. У суда нет возможностей проверить эту информацию.

— Отклоняется.

— Вы можете отвечать на вопрос, Стант.

— Я обучался под руководством Кест‹щёлк›а в Дета‹хлоп›дарле.

Дэйл снова встал.

— Ваша честь, это бессмыслица. Мы решительно возражаем.

— Отклоняется. Сядьте, мистер Райс.

Зиглер благодарно кивнула судье.

— Давайте зайдём с другой стороны, Стант. Как долго тосоки находятся на Земле?

— Примерно 1,2 земных года.

— Ваше обучение профессии биохимика продолжалось дольше, чем 1,2 земных года?

— Гораздо дольше.

— То есть даже чисто хронологически никто из людей не может быть бо́льшим, чем вы, специалистом по тосокской биохимии?

— Можно сказать и так, да.

— На Земле сейчас семеро тосоков, не так ли?

— Да.

— Вы лучше разбираетесь в тосокской биохимии, чем Хаск?