"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1068

Дэйл кивнул.

— Хорошо.

— Вы берёте дело?

— Беру.

— Спасибо. Спасибо. Когда вы сможете увидеться с Хаском?

— Где он? В Паркер-центре?

Фрэнк кивнул.

— Я скажу Карен освободить мне вечер. — Он поднялся, медленно и грузно. — Идёмте.

Фрэнк встал.

— Нам, наверное, нужно поработать над его алиби.

Дэйл вышел из своего широкого дубового стола. Он положил гигантскую ладонь на плечо Фрэнка.

— Нет никаких «нам», молодой человек.

Фрэнк моргнул.

— Прошу прощения?

— Вы не адвокат. Вы не можете присутствовать, когда я разговариваю с Хаском.

— Что? Почему?

— Потому что разговоры между ним и мной конфиденциальны — но только в том случае, если ведутся наедине. Иначе любой из участников — не только вы, но также он или я — может быть вызван в суд в качестве свидетеля.

— Но я хотел бы в этом участвовать. Чёрт побери, президент хочет, чтобы я в этом участвовал.

— Я понимаю — но вы не можете.

— А вы не можете… ну, я не знаю… назначить меня представителем? Что-то вроде того.

— Агентом, вы хотите сказать. Нет, я не могу этого сделать — в конце концов, существует вполне реальная возможность того, что вас вызовет в качестве свидетеля та или другая сторона. — Дэйл начал двигаться в направлении дверей красного дерева, ведущих из кабинета в приёмную. — Простите. Вы меня наняли, теперь вам придётся довериться мне.

*10*

В Паркер-центре Хаска поместили в специальную камеру, отдельно от других арестованных. Но это было единственной уступкой его уникальному статусу. Камера была грязная, с изрисованными граффити стенами. Здесь была раковина и унитаз, и то и другое на виду. Также был стул, но тосок не мог на нём сидеть, и потому был вынужден всё время стоять, ухватившись для равновесия задней рукой за прут решётки.

Фрэнк Нобилио и Дэйл Райс приблизились к камере, и охранник впустил их внутрь.

— Фрэнк! — воскликнул Хаск; пучок щупалец на его макушке возбуждённо задвигался. — Спасибо, что вернулись.

— Хаск, я прошу прощения за всё это, — сказал Фрэнк. — Эти люди — полиция — они, очевидно, совершили ужасную ошибку. Но мы всё исправим. — Секундная пауза. — Познакомьтесь со своим адвокатом. Это Дэйл Райс. Дэйл, это Хаск.

— Повторите ещё раз имя, — попросил Хаск.

— Райс. Дэйл Райс, — повторил Фрэнк и продиктовал по буквам. — У тосоков иногда проблемы с восприятием людских имён, — объяснил он Дэйлу.

— Приветствую, мистер Райс, — сказал Хаск. — Вы тот, кто вытащит меня отсюда?

— Можете звать меня Дэйл. Я сделаю всё возможное.

— Буду очень благодарен. Позвольте мне…

— Подождите. Фрэнк, теперь вы должны уйти.

Фрэнк помрачнел.

— Хорошо. Хаск, у меня в любом случае есть сейчас другие дела, но я вернусь, когда вы с Дэйлом закончите, и мы ещё поговорим.

— Я хочу, чтобы вы были здесь, — сказал Хаск.

— Это невозможно, — сказал Дэйл. — Хаск, согласно закону разговоры между адвокатом и клиентом конфиденциальны. Это значит, что их содержание не может быть представлено в суде — но только в том случае, если мы разговариваем наедине. Позже вы познакомитесь с моей помощницей, миз Катаямой; сегодня она в суде, но завтра я её приведу. Однако лишь то, что будет сказано наедине со мной или с ней, защищено законом.

— Всё будет хорошо, — сказал Фрэнк Хаску. — Дэйл — один из самых знаменитых адвокатов на этой планете.

Фрэнк ушёл, и Дэйл опустился на стул, который протестующе заскрипел, принимая на себя вес его массивного тела.

— Я должен сказать вам, Дэйл, я…

— Замолчите.

Хаск отступил на полшага назад.

— Простите?

— Замолчите. Замолчите. Вы собирались сказать мне, виновны вы или нет, правильно? Не говорите мне ничего, пока я не спрошу. Верховный Суд постановил, что я не могу выставлять вас свидетельствовать о своей невиновности, если вы уже сказали мне, что виновны; это равносильно подстрекательству.

— Подстрекательству?

— Склонению свидетеля к даче ложных показаний.

— Но…

— Ни слова, пока я не спрошу. Понятно?

Хохолок Хаска колыхался в явной растерянности. Однако в конце концов он сказал:

— Да.

— Как с вами обращались?

— У меня нет стула, на котором я мог бы сидеть.

— Я пошлю кого-нибудь из своих привезти вам стул из общежития, где вы жили.

— Я бы хотел покинуть это место, — сказал Хаск.

— Я вас понимаю — и мы работаем над этим прямо сейчас. Сегодня состоится слушание о залоге. Если оно закончится успешно, то вы сможете уйти.

— И всё будет кончено?

Дэйл покачал головой.

— Нет. Нет, не кончится. Но вы получите возможность присоединиться к другим тосокам и пользоваться свободой до начала суда.

— И когда это будет?

— Это первая проблема, которой мы будем заниматься. Вы имеете право на безотлагательное разбирательство, но, видите ли, я собираюсь просить вас отказаться от этого права. Нам понадобится время, чтобы подготовить вашу защиту.

— Если, как мне сказали, предполагается, что я невиновен, то почему я вообще должен защищаться?

Дэйл кивнул.

— Технически вы не должны. Однако обвинение представит дело так убедительно, как только сможет. Если вы не будете пытаться опровергнуть их аргументы, они, вероятно, победят.

— Я уже публично заявил о своей невиновности. Какая ещё защита возможна?

— Ну, самый простой способ защиты как раз в этом и состоит — в заявлении о том, что вы этого не делали. Но это означает, что это сделал кто-то другой. Охрана вашей резиденции в кампусе была такова, что никто не мог попасть туда незамеченным. Это означает, что мистера Колхауна убил кто-то из тех, кто был внутри. То есть либо один из семерых тосоков, или один из восемнадцати людей, включая сопровождающих и полицейских. Если окажется возможным доказать, что никто из них убийства не совершал, то вашего заявления будет недостаточно, чтобы признать вас невиновным.

— Тогда мы должны найти убийцу.

Дэйл нахмурился.

— Доказывать, кто на самом деле это сделал — не наша обязанность, и обычно я даже не пытаюсь — но с таким малым количеством возможных подозреваемых будет, безусловно, в наших интересах поразмыслить над вопросом. Не отвечая никоим образом на вопрос о том, вы ли это сделали, знаете ли вы кого-то ещё, кто мог бы иметь причины убить Колхауна?

— Нет.

— Многие аргументы обвинения будут состоять в доказательстве того, что преступление совершил тосок, а не человек. Как по-вашему, возможно ли, чтобы это сделал кто-то другой из тосоков?

— Мы не убийцы.

— Если говорить в общем, то люди тоже. Но человек мёртв.

— Да.

— В своё время один из моих людей задаст этот вопрос каждому, кто был в общежитии, но вы когда-нибудь видели кого-нибудь ссорящимся или спорящим с Колхауном?

— Нет.

Дэйл испустил вздох, напоминающий ураган.

— Ну, хорошо. Мы, безусловно, убавили себе работы. Теперь нам лучше начать готовиться к предъявлению обвинения.

Фрэнк Нобилио прошёл два квартала до здания Уголовного суда округа Лос-Анджелес на углу Темпл и Бродвей. Это был огромный бетонный куб с ребристыми гранями. Сразу за дверями главного входа Фрэнк прошёл через металлодетектор, которым управляли два охранника в форме.

Со стен свисали рождественские украшения.

В обширном полутёмном вестибюле стоял стенд для чистки обуви на четыре места. Перед ним была установлена белая доска с надписью коричневым маркером:

Фрэнк оглядел свои коричневые башмаки. Он успел вспотеть: дорога была нетрудной, хотя и немного в гору, однако на Лос-Анджелес обрушилась волна зимней жары.

Он прошёл мимо стола справочной — которая, казалось, специализировалась на выдаче карт автобусных маршрутов присяжным — и нашёл указатель кабинетов. Ему был нужен офис 18-709. Он нажал кнопку вызова лифта, который шёл на этот этаж.