"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард - Страница 1050

– Навсегда? – спросила она, уткнувшись лбом в его костлявое плечо.

Он чуть заметно кивнул:

– До конца света.

Глава 57

Оппи прекрасно знал, сколько времени занимает дорога сюда из окрестностей Игл-хилла в Беркли, и поэтому, когда прозвучал дверной звонок, сразу понял, кто мог примчаться сюда, напуганный его телефонным звонком. Он еще раз напоследок долго, насколько хватило дыхания, целовал Джин, прижимая ее к себе, потом выпустил и поплелся вниз по лестнице.

Джон Стронг Перри Тэтлок вышел из дома сразу же после звонка незнакомца, который буквально умолял его навестить отчаявшуюся дочь. Этим вечером он ожидал от нее звонка и, когда телефон действительно зазвонил, вероятно, подумал, что это она. Но то и дело кашлявший мужчина с хриплым голосом, представившийся просто другом, сказал, что ему следует обязательно приехать, и как можно скорее. И вот вместо того, чтобы лечь спать, так и не дождавшись обещанного звонка Джин, вместо того, чтобы приехать утром и, тщетно потоптавшись у двери, залезть в окно и найти дочь мертвой в ванне, Джон Тэтлок разминулся с тощим, как привидение, незнакомым человеком в пальто и шляпе, вышедшим неизвестно из какой квартиры. «Призрак» придержал для него дверь, и Тэтлок промчался мимо, перепрыгивая через ступеньку, взбежал по лестнице, и застал свою Джин, их Джин, живой.

Оппи немного удручал тот факт, что профессор Тэтлок был специалистом по Чосеру; вероятно, он не испытывал особой симпатии к Диккенсу, на произведение которого Оппи уже намекал немного раньше. Но сейчас Тэтлок оказался буквально включен в повесть о двух городах: этом Сан-Франциско, в котором жила Джин, и том, который теперь переписан и забыт всеми, кроме одного непонятного, усталого мужчины, и в котором она больше не жила.

Было уже поздно, но Роберту удалось поймать такси. Он вышел посреди парка «Золотые Ворота» у Восточного чайного сада, где ему через несколько лет предстояло прогуляться в обществе Степана Захаровича Апресяна, и отдал изумленному водителю все деньги, которые у него были с собой – около сорока долларов банкнотами и мелочью. Было прохладно, и, несомненно, с каждым часом будет холодать еще сильнее, он начал замерзать, но окоченение действовало на него как обезболивающее, и он только радовался холоду. Вскоре подвернулась кованая парковая скамейка. Сбоку призраком возвышался силуэт неосвещенной японской пагоды, и ему на память снова пришли строки из «Бхагавад-гиты»:

Чувствуя, что изнемогает, он сел на скамейку и запрокинул голову. Перед поездкой он проверил астрономические эфемериды на сегодняшний вечер, и точно знал, где что искать. Луна, стоявшая высоко в небе, уже два дня как перевалила за первую четверть. На востоке в созвездии Тельца ярко сиял Сатурн. А самое главное находилось почти посередине между ними, рядом с Плеядами.

Изумруд небесного свода.

Ошибки быть не могло. Оппи прекрасно знал астрофизику, как мало кто еще на свете: зеленых звезд не существовало.

Нет, это была планета.

Зеленая планета.

Зеленая планета – зеленая планета Марс сияла ему свысока.

Оппи лег навзничь на скамейку и поплотнее укутался в пальто. На память ему пришел рассказ Рея Брэдбери – который будет написан лишь через восемь лет – о путешественниках во времени, которые отправились в мезозойскую эру полюбоваться динозаврами. Экскурсантам следовало оставаться на парящей в воздухе дорожке и ни к чему не прикасаться, но один из них случайно наступил на севшую под ногой бабочку. Когда они вернулись в свое время, там все оказалось не таким, как в момент отправления.

Может ли такое произойти на самом деле? Может ли такая незначительная причина привести к таким серьезным последствиям? Построенный в ИПИ Джонни фон Нейманом мощный компьютер, первоначально предназначавшийся для точного прогнозирования погоды, совершенно не справился с этой задачей. Сколь подробной ни была бы информация, предоставленная фон Нейманом своей машине, ее всегда не хватало: мелкие, вроде бы неучтенные факторы сразу рандомизировали атмосферные условия. Макроскопическая вселенная не является детерминированным часовым механизмом Ньютона, но она и не то неопределенное размытие, которое могла бы предложить квантовая теория. Скорее всего, реальность снова оказалась чем-то иным: она, как сказал Теллер об Оппи много лет назад, сложная и путаная.

Или, одним словом, хаотична.

Скорее всего, ученые проекта «Арбор» преуспели. Если предположить, что все прошло по плану, они вносят – внесут, уже внесли – первые изменения ближе к концу Темных веков, в 945 году нашей эры или, как любил говорить Дик Фейнман, в 1000 году до а. э. – до атомной эры, ante atomum. Следующий год, который был раньше 1945-м, теперь будет первым годом, и все последующие годы в этой новой системе будут обозначаться «а. э.» – атомной эры.

Но независимо от используемой схемы нумерации в этой переписанной реальности ничего не менялось до тех пор, пока шумеры не назвали каплю крови в ночном небе Нергалом в честь своего бога чумы и войны. Жители Месопотамии тоже различали красный цвет и утверждали, что это звезда, которая судит умерших. Древние цивилизации Восточной Азии видели «огненную звезду», а греки и римляне аналогичным образом, обнаружив кровавое пятно на небосводе, отождествили его со своими соответствующими богами войны, Аресом и – название, которое в конце концов прижилось и вошло во всеобщий обиход, – Марсом.

Прогресс шел медленно и не был заметен на расстоянии до самого конца игры. Тысячу лет назад на территории в глубине Сибири, немного севернее реки, которая когда-то получит название Подкаменной Тунгуски, был построен пусковой комплекс. Место выбрали с учетом того, что взрыв метеорита в 1908 году уничтожит все его следы. С этого места запустили ракеты, доставившие на Марс супербомбы Теллера, которые, взорвавшись над полярными шапками, высвободили содержавшийся там углекислый газ. Затем Марс засеяли цианобактериями, необходимыми для производства кислорода. Гигантский магнитный зонт в точке L1 Солнце – Марс, спроектированный группой Ханса Бете «Терпеливая власть» (его положение периодически корректировалось ракетами, поставляемыми командой фон Брауна), позволил планете безопасно обретаться в собственном хвосте магнитосферы, прикрывавшем ее от обычного солнечного ветра, который, не будь этой защиты, продолжал бы сдувать с Марса воздух. Атмосфера постепенно сгущалась, чтобы стать в конце концов пригодной для дыхания. Процессы, запущенные тысячелетие назад, принесут плоды – да, черт возьми, в буквальном смысле принесут плоды! – и человечество вернет себе сад.

В 1610 году, когда Галилей первым из людей посмотрел на Марс в телескоп, в этом мире уже миновали шесть столетий преобразований. Но слабые, несовершенные линзы его оптического прибора – не говоря уже о слабых, несовершенных линзах его собственных глаз – не позволили разглядеть никаких деталей.

Но с течением времени небольшие изменения действительно сливаются в большое и долговременное воздействие. Когда Джованни Скиапарелли в 1877 году впервые посмотрел на Марс в двадцатидвухсантиметровый телескоп, отцу Роберта Оппенгеймера Джулиусу было шесть лет, а его матери Элле – похитительнице колыбелей, как позже шутили ее родные – только что исполнилось восемь. И когда примерно тридцать лет спустя Персиваль Лоуэлл опубликовал книги «Марс и его каналы» и «Марс как обитель жизни», Роберт Оппенгеймер уже был не по годам развитым ребенком.