Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 970

— Думаешь, я не пытаюсь? На самом деле все довольно просто: бомжи — самая легкая добыча из всех возможных, не считая детей. Но детей станут искать, полиция собьется с ног, СМИ примутся кричать об этом, не переставая. Другое дело — люди, которых никто не будет искать!

— Да-с-с, и все же ты чего-то недоговариваешь, Артем Иванович: ни за что не поверю, что Леонид нужен тебе только для того, чтобы «размылить» глаз Егорыча!

Карпухин заерзал в кресле, чем лишь подтвердил догадку Андрея.

— Ладно, ты непременно желаешь моего позора?

— Позора?

— Напортачил я, признаю. Доволен?

— Доволен, но все еще не понимаю.

— Очистили мы могильник, установили личности двух жертв, Егорыч написал заключение — и мы благополучно кремировали всех, так как даже найденные нами родственники отказались взять на себя заботу о погребении.

— И что?

— А то, что несколько дней тому назад обнаружилась еще одна жертва вурдалака — молодой парнишка. И он, в отличие от предыдущих, вовсе не являлся лицом без определенного места жительства!

— И кем же он являлся?

— Вроде бы мальчик из хорошей семьи.

— Да, с такими как раз больше всего проблем.

— У родителей с ним были не самые близкие отношения.

— Подростки!

— Точно. Парень шлялся где-то по ночам, с кем общался — неизвестно.

— Наркотики?

— Судя по отчету патолога — обычный «клубный» набор, но парнишка не был отъявленным наркоманом. И боюсь, вот тут-то у нас и начнутся настоящие неприятности!

— Кажется, до меня начинает кое-что доходить, — закивал Андрей. — Пока речь шла о бомжах, это никого особенно не задевало, но новая жертва — ребенок из благополучной семьи, и это означает…

— Панику! — прервал его Артем, воздев палец к потолку. — Панику это означает — вот что. Только представь себе, как раздухарятся СМИ — такая классная тема! Они уже подсуетились и взяли интервью у родителей погибшего, — сюжет недавно прошел на нескольких телеканалах. Народ станет бояться на улицу выходить, все начнут по домам прятаться и, чуть что, звонить в полицию с сообщениями о том, что их сосед, приятель или родственник — вампир, понимаешь? А если еще вообразить, какое количество «бдительных» граждан решат взять дело в свои руки и примутся вгонять осиновые колья в сердца «подозреваемых»…

— От картины, изображенной твоей «кистью художника», Артем Иванович, прямо-таки дрожь пробирает! — передернул плечами Андрей, словно ему и в самом деле стало холодно.

— Верещагин отдыхает! — согласно хмыкнул майор.

— Так чего же ты хочешь от Кадреску?

— Хочу, чтобы он придумал для меня другую причину смерти парнишки.

— Придумал?

— Не «придумал», конечно, но помозговал бы — как такое могло произойти? С Егорычем вести беседы бесполезно: он обложился какой-то литературой экзо… энцо…

— Эзотерической? — подсказал Андрей.

— Во-во, этой самой, и читает ее, да еще и цитирует мне оттуда про всякую нечисть. Тьфу, даже говорить противно!

— Да, тяжело тебе приходится, — посочувствовал ему Андрей.

— Врагу бы такого не пожелал! Вот потому-то мне и нужен Леонид. Беда в том, что на данный момент в моем распоряжении нет ни одного тела, и ему придется иметь дело лишь с отчетами своих коллег. Эх, если бы мы не поторопились с теми трупами бомжей и если бы парня не отдали, и предкам…

Артем выглядел таким уставшим и раздосадованным, что Андрею захотелось хоть как-то его утешить.

— Я тебе вот что скажу, — произнес он уверенно, — если для происходящего существует какое-либо логическое объяснение, Кадреску его отыщет!

Квартира Павла Кобзева всегда вызывала у меня острое недоумение, слишком уж казенный вид она имела. И дело не в том, что его апартаментам недоставало уюта — совсем напротив, интерьер выглядел вполне симпатичным, но лишенным индивидуальности. Наверное, пациентам здесь приятно и комфортно — модернистский стиль, современная живопись на стенах, приглушенное освещение, создаваемое спрятанными в потолке крошечными лампочками, — все это создает атмосферу, располагающую к откровенности, что совершенно необходимо для успешных сеансов психотерапии. Однако мне почему-то казалось, что у Павла где-нибудь должно быть другое «гнездышко» — личное, только для него одного. Я знала, что он «счастливо разведен» — этот термин придумал сам Кобзев, обозначая ситуацию, когда после бракоразводного процесса обе стороны не пострадали морально и материально и, не имея претензий друг к другу, продолжают общаться в дружеской манере. Я также в курсе того, что Павел, человек отнюдь не бедный, оставил жене квартиру и обеспечил жильем детей. Тем не менее меня не оставляет мысль о том, что Кобзев не из тех, кто станет жить там, где работает, особенно учитывая контингент, который к нему захаживает. Конечно, в большинстве своем его клиенты, вернее пациенты, — народ адекватный и «обремененный» большими деньгами, и все же в практике психиатров принято избегать чересчур близкого общения с больными. Излишняя привязанность пациента к психиатру вызывает зависимость, и, соответственно, если пациент неуравновешен и склонен к насилию, врач не может чувствовать себя в безопасности. Именно поэтому в этой квартире нет ничего личного — ни фотографий семьи, ни вещей, которые могли бы выдать какие-либо индивидуальные пристрастия Павла. Вместо них — несколько встроенных аквариумов, призванных вызывать у клиентов состояние расслабленности и умиротворения, мягкие диваны неправильных форм с обивкой пастельных тонов, под цвет штор, и ослепительная чистота повсюду: к Кобзеву трижды в неделю приходит женщина, поддерживающая порядок в квартире.

— Присаживайтесь, Агния, — улыбаясь сквозь усы, предложил мне Павел, ставя на низенький журнальный столик серебряный поднос с чашками кофе и неизменной бутылочкой коньяка. Именно Павел приучил меня к этому крепкому напитку, ведь до него я пила только сухие красные вина и шампанское, а Кобзев убедил меня, что коньяк — благородный напиток, обладающий неповторимым вкусом (если, разумеется, он настоящий и дорогой).

Я последовала приглашению, с удовольствием ощущая, как мягкий диван нежно обволакивает мое уставшее за день в операционной тело. Павел плеснул мне в кофе немного коньяку, и я с наслаждением пригубила горячий напиток. Признаюсь, я ожидала, что Кобзев заговорит первым, но он почему-то тянул, как заправский инквизитор, и я не выдержала:

— Значит, Денис все-таки вам позвонил?

— Как ни странно, да, — кивнул Павел. — И сам попросил о встрече.

— И?

Кобзев ответил не сразу.

— Вы правильно сделали, что уговорили Дениса связаться со мной, — сказал он наконец. — Такие, как он, редко обращаются за помощью к специалистам, полагая, что с ними все в порядке, а потом…

— Что — потом? — задала я вопрос, так как Павел не закончил фразу. — Это что, серьезно?

— Человеческая психика, Агния, такая вещь — серьезнее некуда. У вашего парня проблемы, хотя это и не совсем моя область.

— Что вы имеете в виду?

— Вам знаком термин «адреналиноголик» или «адреналиновый маньяк»?

— Что-то такое слышала… где-то, — пробормотала я, судорожно пытаясь собрать воедино крупицы информации, которую когда-либо слышала по данному вопросу. — Это, если не ошибаюсь, человек, увлекающийся экстримом, да? Его психика требует постоянной встряски?

— Ну, не совсем… Понимаете, Агния, проблема куда глубже, чем кажется на первый взгляд. Арчибальд Харт, известный психиатр, считает, что адреналиновая зависимость имеет не психологическую, а химическую природу. Вещество, вызывающее адреналиновую зависимость, производится самим организмом. Гормон адреналин и комплекс других соединений, попадая в кровь, вызывают у человека состояние, которое можно определить как «кайф». В результате — невероятный прилив энергии, обострение чувств и способностей, при одновременном снижении чувствительности к боли — физической и душевной.

— Как у наркомана?

— В точности! Видите ли, ничего плохого в острых увлечениях нет — до тех пор, пока они служат лишь острой приправой к нормальной жизни. Зависимость измеряется не высотой экстатического взлета, а глубиной энергетической «ямы», в которую сваливается человек. Если он теряет интерес и мотивацию ко всему, кроме своей страсти, использует ее для ухода от проблем, если ему не хватает энергии для повседневных дел — это уже диагноз.