Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 912

Воспользовавшись тем, что Кармина на нас не смотрит, мы с Карпухиным переглянулись. Я не могла не сочувствовать ей, однако ни на минуту не поверила, что Маргаритой Борисовной сорок лет назад двигала лишь забота о брате. Скорее всего, это была самая заурядная ревность сестры, у которой нет никого, кроме брата, и она так боялась его потерять, что решилась даже на преступление, лишь бы удержать его возле своей юбки!

– Я заперла Дашу в лаборатории и приказала ей забыть о Якове и заняться другими парнями. Она кричала, оскорбляла меня, называла идиоткой, старой девой, и я…

– И вы решили ее уничтожить?

– Нет, что вы! Я решила оставить ее там на ночь – одну, зимой, в пустом здании. До утра туда все равно никто бы не пришел, а ее рассказам о том, что я виновата в случившемся, не поверили бы: мы с Валей договорились, что она обеспечит мне «алиби» на тот вечер. Еще мы надеялись, что Яша станет ревновать, не получив объяснения отсутствию «невесты» дома ночью. Утром я планировала прийти пораньше и открыть дверь – тогда бы уж точно никто не поверил в Дашины россказни!

– Погодите, но ведь был же взрыв? – возразил Карпухин.

– Роковое стечение обстоятельств, можете поверить? Как раз за день до этого в соседнее помещение привезли и сложили в ожидании установки новые газовые баллоны. Мастера, судя по всему, плохо закрутили один из вентилей. Проводка в здании была старой и ветхой, и любая искра могла вызвать короткое замыкание… Этого не должно было случиться, вы мне верите?!

– Конечно, – вздохнул майор. – Я вам верю, Маргарита Борисовна, но это ничего не меняет…

– Вы правы, не меняет: я убила и Дашу, и Якова… Но мне уже все равно, ведь его больше нет! Я даже рада, что вы пришли: теперь мне не придется держать все в себе… И не придется видеть эту Яну!

– И все эти годы Шарипова хранила вашу тайну? – пробормотала я, покачивая головой. – Она помогла вам в тот раз, потому что была влюблена в Якова Борисовича? И именно поэтому ваш брат предпочитал держать ее при себе, хоть и терпеть не мог – потому что он знал?

– Да, Яша знал правду о том, что в действительности произошло, – я не смогла соврать ему.

– И он вас не выдал?

– Конечно, нет – как он мог предать собственную сестру?! – возмутилась Кармина. – Да и Даша эта ничего особенного для него не значила – так, проходной персонаж в длинной, богатой на события жизни… Что ждало его с ней? Пошли бы дети, пеленки-распашонки, семейные склоки, а ведь Якова ждала блестящая карьера! И он всего этого добился – его имя известно во всем мире…

Кармина еще что-то говорила, но я уже «отключилась», одолеваемая грустными мыслями о том, что порой любовь оказывается более жестокой и разрушительной, чем самая злая ненависть.

Эпилог

Никогда ничем подобным не занималась, но в этот раз просто не смогла сдержаться. Шилов находился в душе, а его телефон запищал, возвещая о приходе эсэмэски. Не раздумывая, я взяла трубку и, открыв сообщение, прочла: «Рада, что твоя А. в порядке. Скучаю. Когда увидимся?» «А.» – это, видимо, я. Странно, но, прочтя короткий текст, подтверждающий мои подозрения, я не испытала ни обиды, ни горечи – сама не понимаю почему. Рано или поздно эта проблема потребует решения, но не сегодня. На сегодня у меня уже имелся план, и от того, насколько хорошо я все просчитала, зависело многое – и моя личная жизнь, и возможность продолжения работы в ОМР. Так что, когда Шилов наконец вышел из ванной, весь такой чистый и хорошо пахнущий, я чмокнула его в щеку, и мы пошли на кухню. Перед тем как сесть за стол, он прочел сообщение на телефоне.

– Ты не обидишься, если я ненадолго уйду? – виноватым голосом поинтересовался он.

– Что-то случилось? – невинно спросила я.

– Одному приятелю обещал помочь – он спину потянул, а я совсем забыл… Это недалеко – часа полтора, и я дома!

– Не торопись, – милостиво сказала я.

– Что я сделал, чтобы заслужить тебя? – тихо спросил Шилов, целуя меня в висок. Это всегда вызывало во мне волну непреодолимого желания, но на этот раз я ничего не почувствовала – ну совершенно ничего! Как только дверь за мужем закрылась, я стала собираться. Натягивая пальто, вдруг поймала взгляд Юбера, и мне почудилось, что пес смотрит на меня с укоризной. Я сочла необходимым оправдаться:

– Он первый начал! – и выскочила на площадку. В запасе у меня было как минимум два часа, но, даже если опоздаю, оправдываться не стану.

Я не была уверена, что Лицкявичус окажется на Лиговке – он вполне мог укатить в свою загородную резиденцию. Тем не менее я надеялась, что найду его в старом доме дореволюционной постройки с превосходным видом на огни города. Позвонив в домофон, я практически сразу же услышала его голос:

– Кто?

– Это я…

Продолжительный гудок дал понять, что дверь открыта. Сразу же за мной в слабо освещенный подъезд вошла пожилая женщина, неся под мышкой собачонку в переливающемся всеми цветами радуги ошейнике. Когда лифт остановился на этаже Лицкявичуса, я поймала настороженно-любопытный взгляд незнакомки. Обернувшись у самой квартиры, так как не слышала, чтобы лифт двинулся дальше, я увидела, что женщина выглядывает из кабины. Решив не обращать на нее внимания, я тряхнула головой и уже собиралась позвонить в звонок, как вдруг дверь распахнулась, и я едва не ввалилась внутрь. Лицкявичус поймал меня буквально в полете. Наши глаза встретились. Лифт пошел дальше – видимо, мадам вдоволь насмотрелась на происходящее. Он не произнес ни слова, просто отступил в глубь прихожей. «Ну, вот и все! – сказала я себе, прикрывая дверь за спиной. – Рубикон перейден…»

Ирина Градова

Источник вечной жизни

Пролог

В помещении висело вязкое облако дыма, сквозь которое с трудом различались очертания стен и окружающих предметов. Пахло ладаном и миррой, как в церкви накануне религиозного праздника. Стол украшала роспись, изображающая поединок святого Георга и Змея. Трепещущее пламя свечей придавало картине зловещий вид: казалось, будто Змей извивается под ногами коня святого и вот-вот вырвется и нанесет ответный удар. Стены, завешанные коврами, сужали пространство и слегка колыхались от сквозняка.

Софья Гавриловна смущенно озиралась по сторонам, пытаясь сообразить, что следует делать – сразу пройти и сесть за стол в ожидании «колдуньи» или все-таки подождать. Женщина привыкла к тому, что гостей встречают у входа, однако, когда она поднялась на лифте, дверь оказалась открытой. Пока Софья Гавриловна раздумывала над своей дилеммой, ковры на стенах заколыхались сильнее, и в глубине комнаты на короткое мгновение распахнулась дверь, впуская яркий свет. Только в этот момент гостья осознала, что поразило ее в этом помещении больше всего: в нем отсутствовали окна! И как, интересно, хозяевам удалось заполучить разрешение на такую странную «перепланировку»?

– Тебя зовут Софья? – раздался глубокий, приятный голос, проникающий в самую глубину сознания.

Софью Гавриловну покоробил не столько тон, сколько то, что к ней обратились на «ты» и по имени. Тем не менее, будучи предупреждена насчет своеобразной манеры поведения колдуньи, она не стала возражать и слабо ответила «да». Существо, неожиданно выросшее прямо перед ней из дыма и пламени свечей казалось порождением подземного мира. Невысокое, длинноволосое, с головы до пят облаченное в черный балахон с блестками создание вызывало одновременно недоумение, отвращение и трепет. Спутанные черные патлы, мелко вьющиеся, подобно змеям, почти полностью скрывали лицо говорившей. На секунду Софья Гавриловна испытала непреодолимое желание убраться подальше из этого логова, но его хозяйка, будто почуяв это, как дикий зверь чует добычу, вдруг схватила ее за запястье и сжала так сильно, что женщине послышалось, как хрустнули кости.

– Тебя зовут Софья, – повторила колдунья глухим голосом, тонувшим в бесконечных, покрытых толстым слоем пыли коврах. – У тебя болен... сын. Зовут его... Петр. Жить ему осталось... полгода, не больше.