Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 1314

Толик продолжал говорить, а потом из здания выбежали человек пять дюжих молодцев в одинаковых костюмах и, расталкивая людей, принялись пробиваться к «трибуне». Один из них попытался стащить оратора, но люди, обступившие мужика со всех сторон, не позволили ему этого сделать. Тогда другой «костюм», более «дипломатичный», начал что-то говорить, обращаясь к толпе и одновременно к Толику. Тот молча выслушал и, к моему удивлению, передав микрофон кому-то из первых рядов, спустился. Затем в сопровождении эскорта из «костюмов» с бритыми затылками он направился к главному входу в здание. На пороге обернулся и махнул рукой, словно призывая дождаться его возвращения. На этом запись заканчивалась.

– Он так и не вернулся, – сказала Настя, закрывая ноутбук. – Мы ждали почти час, а потом двое ребят пошли выяснить, куда подевался Толя. Их внутрь не пустили – сказали, что «вопрос решился положительно» и он уже ушел. Только как он ушел и что значит «положительно», мы так и не поняли. Без Толи митинг свернулся, потому что никто не представлял, что делать дальше.

– Значит, – сказала я, – ты думаешь, его избили в «Фармаконии»?

– А где же еще? Можно, конечно, предположить, что он пробирался домой под покровом ночи и наткнулся на бандитов-разбойников, но это, согласитесь, наименее вероятное развитие событий! Я как раз собиралась его расспросить, когда появилась эта чертова медсестра…

– Скажи-ка мне, что это за «Голудрол», о котором упоминал Толик?

– Так в нем же все и дело! Понимаете, полгода назад «Фармакония» выбросила на рынок этот самый препарат, который якобы помогал при остром лейкозе, которым больны Марина и мой братишка Рома, а также все те люди, кого вы видели на пленке, или их родные и близкие. «Голудрол» должен был помочь, и поначалу так оно и выглядело: пациенты быстро шли на поправку. Но у этого лекарства имеется серьезный побочный эффект, не заявленный в описании: оно вызывает тяжелую почечную недостаточность и, как следствие, полный отказ почек!

– Какой кошмар! – вырвалось у меня. – И много пострадавших?

– Куча. Есть один парень, Митька Прошкин… Он приятель Толи, хоть и пацан еще – кажется, они в одном доме живут. Так вот, Толя обратился к нему, и Митька создал специализированный блог, где могли беседовать пострадавшие. Он кинул клич в социальных сетях, и получился настоящий обвал жалоб на «Голудрол»! Вот так, постепенно, создалось сообщество.

– И Толик, значит, его возглавляет?

– Не то чтобы… У нас нет как такового лидера, но Толя все-таки медик, он лучше разбирается во всяких медицинских терминах, в химии, биологии… Из-за «Голудрола» Рома и Марина оказались на диализе, и это не кончится до тех пор, пока не пересадить почку…

– А раковым больным, у которых не достигнут устойчивый период ремиссии, надеяться на это не приходится! – закончила я за девушку.

– Вот именно – замкнутый круг получается!

Худенькие плечи поникли, и я едва удержалась от того, чтобы не обнять Настю. В этот момент вошла Ирина Георгиевна.

– Все готово! – возвестила она. – Можно есть плюшки.

– Ну, мать, ты даешь!

Этими словами приветствовал меня Влад, заходя в квартиру и на ходу избавляясь от обуви, не обращая внимания на счастливого Бони, не знающего, как угодить гостю.

– А в чем дело? – не поняла я. – И вообще ты бы хоть позвонил, а то еда еще не готова…

– К черту еду! – рявкнул сын. – После твоего визита такое началось!

– Да что началось-то, говори толком?!

– Я возвращаюсь с операции, а навстречу медсестра запыхавшаяся с криком: ой, надо полицию вызывать! Я – в палату к твоему Кречету, а там, понимаешь, дым коромыслом: какие-то мужики набились, тетка в мехах, все орут, и больше всех наш пострадавший… Кстати, все с ним будет хорошо, если тебе интересно – два ребра сломаны, вывих плеча, гематомы, но ничего фатального. Так вот, до полиции, слава богу, не дошло, но мы со Славкой и медбратьями еле-еле вытолкали всю эту шушеру из палаты!

Только сейчас, когда Влад повернулся левой щекой, я заметила на ней расплывающийся синяк.

– Тебя ударили?!

– Да ерунда… Баба в мехах так вопила, что у меня чуть барабанные перепонки не гикнулись, грозила судами Славке, мне и всей больнице!

– Тебе?

– Ну да, за то, дескать, что потворствую преступникам и дебоширам. Я – потворствую, как тебе нравится, а? На ней брюликов, скажу я тебе, как на новогодней елке, – вся увешана. Видать, крутая бабец!

– А из-за чего сыр-бор случился? – взволнованно спросила я. – Кто были эти люди?

– Да не знаю я. Хотел с Анатолием поговорить, да у мужика, который с ним в палате лежит, сердечный приступ случился на фоне происшедшего, пришлось бригаду кардиологов вызывать… А потом у меня были операции. Короче, перед уходом я заскочил к Толяну и спросил, как он все это объясняет. Он сказал, что они не вернутся, так что я, дескать, могу быть спокоен. Парень чувствовал себя виноватым из-за того пациента… Хотя с ним, к счастью, обошлось.

Пока я готовила и кормила сына, явилась Дарья. Она влетела в дверь, как ураган, – ее обычная манера появляться, вызывая сотрясение воздуха. Светлые волосы разметаны, глаза горят, рот растянулся до ушей при виде Влада.

– А, братец тут! – весело восклицает она и чмокает его в щеку, оставляя на ней след розовой губной помады.

– Ты меня до развода доведешь, – бурчит Влад, остервенело вытирая помаду салфеткой, но на самом деле он ничуть не сердится.

– О чем базар?

– Не базар, а разговор: за тридцать уже, а разговаривать по-человечески так и не научилась!

– Умеешь ты, братец, сделать девушке комплимент, – надула губы Дарья и плюхнулась на стул напротив Влада. – Между прочим, мне больше двадцати пяти никто не дает!

– Льстят, – убежденно ответил Влад. – Безбожно льстят!

Сын, конечно же, лукавит: Даша и в самом деле выглядит моложе своих лет. Блондинка, но с темными бровями и карими глазами, похожими на спелые вишни, нежным, персиковым цветом лица и полными губами, она с четырнадцати лет является предметом вожделения особей противоположного пола. Уже в восьмом классе мне пришлось объяснить ей, как получаются дети и как этого избежать. Дочь вняла моим увещеваниям и до первого курса института мне не на что было пожаловаться. А потом она словно с цепи сорвалась. Первым жертвой ее чар пал моложавый профессор, заведующий кафедрой юрфака. Даша вскружила мужику голову в два счета, и он, примерный семьянин, отец четверых детей, плясал под ее дудку полтора года. Дарил дорогие подарки, возил отдыхать за границу и представил многим влиятельным людям Питера. Зря он это сделал: дочура тут же переключилась на более интересный, с ее точки зрения, вариант, который являлся депутатом городской думы. Бедный профессор дневал и ночевал под нашей дверью, и я лично отпаивала его чаем с коньяком, боясь, что почтенный отец семейства замерзнет зимой на холодной лестнице. На мой взгляд, Дарья поступила с ним безжалостно, хотя, между нами, поделом – нечего от жены гулять! После депутата были: дирижер Мариинского театра, зам. главы администрации Невского района, ведущий артист БДТ и так далее, и тому подобное. Вереница мужчин в ее жизни не иссякала, и я со временем махнула рукой: дитятя выросла, и я, как мать, уже не могла влиять на ее личную жизнь. Порой меня одолевают страхи, что Дашкины эскапады когда-нибудь плохо кончатся. Порхая по жизни, как красивая экзотическая бабочка, она рано или поздно влюбится в человека, который не ответит ей взаимностью. И вот тогда, как говорится, отольются кошке мышкины слезки… С другой стороны, мужчины, с которыми предпочитает иметь дело моя дочь, вряд ли заслуживают жалости – ведь они без тени сомнения обманывают собственных жен и предают детей ради удовлетворения сиюминутной слабости!

– Мам, пожрать дашь?

– Давно пора самой научиться готовить, – вздохнула я. – Кто ж тебя такую замуж возьмет?

– Ну, ничего – вон, Владка же взял Полинку, а она тот еще повар!