Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 1245

– Помните, чего мне стоило добиться у вас этой информации? – хмыкнул Паратов.

– Это же моя работа – хранить секреты клиентов, – усмехнулся Симонян. – Но ради Макса и ради памяти Марка…

– О чем, собственно, речь? – спросила Неля.

– За день до гибели Марк вызвал меня к себе, – вздохнул адвокат. – Сказал, что желает изменить условия завещания. Я обрадовался, подумав, что он наконец помирился с сыном. Но даже я не ожидал такого поворота!

– После последнего скандала с Максом, – вставил Паратов, справедливо решив, что Неле требуется пояснение, – Марк Рощин разделил свое состояние, включая недвижимость, активы и предприятия, между Ариной, Вероникой и ее ребенком – их совместным ребенком, как он считал…

– Как он считал?!

– Давайте по порядку? – предложил Симонян. – Львиная доля по старому завещанию доставалась Веронике и будущему ребенку, а Арине перепадало совсем немного. Марк также сделал распоряжения в отношении того, кто будет управлять его делом в случае его смерти.

– Арина? – предположила Неля.

– Она этого хотела и из кожи вон лезла, чтобы доказать свою незаменимость, но у Марка имелись собственные планы. Спорить с ним было бесполезно. По условиям нового завещания единственным наследником признавался Макс.

– Почему?

– Потому что незадолго до смерти Марк узнал, что не является отцом ребенка, которого носит Вероника. Он рассказал мне об этом в тот самый день, когда я пришел для составления нового документа. Я спросил, как он намерен поступить с Вероникой, и Марк ответил, что у него есть кое-какие соображения. Он был человеком суровым, жестким, и я мог только догадываться о том, что ожидает его супругу, которая позволила себе нагулять ребенка на стороне! Также Марк распорядился на тот случай, если с Максом что-то случится. В такой ситуации все, чем он владел, надлежало продать, а вырученные средства передать нескольким благотворительным фондам, с которыми Марк сотрудничал при жизни.

– Я, конечно, не юрист, – задумчиво сказала Неля, – но разве это возможно? Мы же не в Америке живем: в России, насколько мне известно, такое завещание легко оспорить. Марк не имел права оставить Арину без доли наследства!

– Верно, – согласно кивнул адвокат, – однако у Марка имелись причины обойти своим вниманием Арину. Видите ли, Марк Рощин являлся биологическим отцом только одного ребенка – Макса. Арина – не его дочь, как и нерожденный мальчик Вероники.

– Что?! – изумился Паратов. – Вы об этом не упоминали!

– А вы не интересовались, товарищ майор, – развел руками Симонян. – Марк никогда официально не удочерял Арину. Я уже говорил, что он был человеком сложным… В молодости он влюбился в мать Макса и Арины. Она была примой Кировского театра, всегда в окружении поклонников, а Марк ничем особым не выделялся. Он даже балет не любил – его интересовала только одна балерина, Илона Шевчук. Они познакомились в какой-то компании, и с тех пор Марк грезил только своим «черным лебедем». Однако Илона была далека от романтики, ее занимала карьера. Кроме того, ее связывали отношения с известным театральным режиссером, и она на Марка даже не глядела, и уж тем более не рассматривала его в качестве потенциального жениха. Потом Илона забеременела, и ее карьера оказалась под угрозой. Врачи запретили делать аборт, и пришлось рожать. Поначалу Илона полагала, что при помощи ребенка сумеет склонить режиссера к женитьбе, но это в его планы не входило. Для балерины, находящейся в расцвете карьеры, беременность сродни приговору, но Илона поняла это слишком поздно. Она осталась без мужчины, без денег и без родных, которые могли бы помочь. Тогда-то Марк, как рыцарь на белом коне, подкатил к девушке и сделал ей предложение, от которого она не смогла отказаться. К тому времени он уже сколотил кое-какое состояние, и Илона, по-видимому, решила, что Марк сумеет защитить ее от суровых реалий жизни. Она мечтала вернуться на сцену и втайне надеялась, что муж поможет ей в этом. Однако Илона и тут просчиталась: стратег из нее был никудышный. Марк хотел «домашнюю» жену, которая будет рожать детей и готовить вкусные обеды. Готовить Илоне пришлось научиться, а вот родить вторично она согласилась лишь спустя несколько лет, считая, что Марк должен принять Арину как родную.

– А он, значит, этого не сделал? – спросил Паратов. Кажется, семейная история произвела на следователя не меньшее впечатление, чем на Нелю.

– То, что он принял ребенка от другого мужчины, уже удивительно! И все же Марк себе не изменил: когда зашла речь о том, чтобы удочерить Арину, он отказался. В графе «отец» у нее стоит прочерк, и фамилия у нее материнская – Шевчук.

– А я думала, у нее фамилия мужа! – пробормотала Неля. – Получается, Арина знала, что не является родной дочерью Рощина?

– Знала. Но она полагала, что заслужила любовь отчима безграничной преданностью ему и делу, которое они с некоторых пор вели вместе. Арина заняла место, которое предназначалось Максу, поэтому я был категорически против того, чтобы Марк оставил падчерицу без доли наследства. Правда, Марк и не собирался этого делать: хоть Арина и не являлась ему родной, он по-своему был к ней привязан, а потому, в случае его смерти, падчерице доставалась приличная сумма денег и дом, который он подарил ей на свадьбу. Однако ей требовалось вовсе не это. Арина полагала, что вправе рассчитывать на то, чтобы дело отца перешло к ней, ведь она столько вложила в этот бизнес! Об этом я и сказал Марку.

– Как он отреагировал на ваше предупреждение? – спросил Паратов.

– Как обычно – внимательно выслушал и поступил по-своему. Я предполагал, что последует скандал, но не думал, что Марк поплатится за свое решение жизнью!

– Погодите! – воскликнула Неля. – Вы хотите сказать, что…

– Марка Рощина убила Арина, – прервал ее следователь.

У Нели отвисла челюсть. Правда, на душе как-то сразу полегчало, ведь все это время ее тяготила мысль о виновности Макса!

– Расскажите, Иван Арнольдович, как вы пришли к такому выводу? – попросил Симонян.

– Извольте, – согласился Паратов. – Я пообщался с первым следователем, попавшим на место убийства. Там неплохо прибрались. В ванной эксперты обнаружили затертые следы крови, в камерах внутреннего и наружного наблюдения отсутствовали карты памяти… Изъять их могли либо хозяева, либо очень хитрые и технически подготовленные преступники. Это не вяжется с личностями осужденных по делу парней. Кроме того, вещей взяли совсем не много – стоило ли затеваться ради такой мелочи? Вот я и решил поболтать с этими ребятами. Как и предполагалось, они мало что смыслят в технике. Более того, судя по всему, они никогда не посещали дом Рощиных: оба затрудняются описать расположение комнат и даже внешний вид особняка, не говоря уже о том, что понятия не имели о наличии в доме камер наблюдения и где те находятся! Однако в деле присутствуют подробные описания, сделанные якобы со слов подозреваемых.

– Кому-то очень хотелось поскорее закрыть дело! – заметил адвокат.

– Брагиш и Лотяну в один голос твердят одно и то же: в доме Рощиных не были, никого не убивали. Они отнюдь не ангелы и успели наследить как в родном Приднестровье, так и здесь, в Питере, однако ни за одним из них не водилось жестоких преступлений – только кражи из машин, магазинов и мелкий разбой без членовредительства.

– Ну, всегда с чего-то начинается, – возразил Симонян. – Нам-то с вами об этом известно!

– Верно, – согласился Паратов. – Так и следователь решил, ведь с самого начала существовала версия, что воры не рассчитывали на наличие в доме хозяев. Слуги были отпущены, особняк выглядел пустым, но, зайдя внутрь, они якобы обнаружили Марка и Веронику, запаниковали и… Ну, дальше вы знаете.

– А что же, эти… Брагиш и, как там его, не пытались представить свою версию? – снова задал вопрос Симонян.

– Пытались, но их показания чудесным образом исчезли из дела. Дважды сменились следователи, и, видимо, при переходах и передачах, кое-какая информация постепенно испарялась. Важная информация.