Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 1142

Повесив трубку, я опустилась на пуфик и задумалась.

– Ей не нравится Лариса? – тихо спросил Андрей.

– Не ей, – покачала я головой. – Дело не в твоей дочери, она замечательная… Проблема в том, что помимо нее у Олега есть много доказательств того, что я – неблагонадежная мать!

– Чушь! – воскликнул Андрей. – Если ты неблагонадежная, то кто тогда благонадежная?!

– Та, которая следует принципу «работа – дом» и не подвергает свою жизнь опасности.

– Значит, ты не станешь этого делать. Больше никаких расследований, встреч с потерпевшими и прочее – я забираю у тебя дело. С тем же успехом получить опухолевый материал может Леонид или, скажем, Денис… И это не обсуждается! – резко закончил он, заметив, что я собираюсь возразить.

В отделении никто не обсуждал недавнее печальное происшествие, никто не упоминал имени Жанны – словно и не работала у нас такая анестезиолог. Тем не менее все понимали, что круги по воде будут идти еще долго, ведь больнице светит судебный иск, и, похоже, дело малой кровью не обойдется. Работая в ОМР, я знаю, как трудно привлечь к ответственности медицинского работника. Ни главврачу, ни заведующим отделениями невыгодна огласка: они готовы пойти на все, чтобы скрыть вину врача. Порой для этого даже переписываются истории болезни, однако в данном случае я сомневалась, что дело выгорит: слишком уж очевидна ошибка при введении наркоза. У пациентки не было аллергии и никаких сопутствующих заболеваний, на которые можно списать ее смерть. Девушка была молода и совершенно здорова, и вскрытие, несомненно, покажет, что произошло на самом деле!

В обеденный перерыв меня вызвала Охлопкова.

– Агния Кирилловна, вам нужно написать характеристику на Рыкову, – без обиняков начала она. – Вы знаете ее лучше всех, знакомы с ее семейной ситуацией… и все такое.

– А при чем здесь ее семейная ситуация? – не поняла я.

– Ну, если выяснится, скажем, что Рыкова по какой-то причине находилась в стрессовом состоянии… Может, это ей поможет?

Елена в своем репертуаре, пытается выгородить подчиненную, используя любые средства!

– Значит, суд все-таки состоится? – спросила я.

– Отец покойной потребовал выдать ему тело для независимой экспертизы, а его адвокат определенно дал понять, что нашей больнице в этом вопросе веры нет.

– Что грозит Жанне?

– Ну, в конце концов, чашки перепутала не она, а анестезистка… Мне казалось, вам нравится работать с Шемякиной?

– Это правда, – согласилась я. – Ума не приложу, как она могла так опростоволоситься!

– Может, вам известно что-то, могущее оправдать ее небрежность?

– Да нет, ничего такого. Просто мне трудно поверить…

– Жаль, жаль, – словно не слыша моих последних слов, пробормотала Охлопкова. – Это могло бы…

– Значит, Киру могут привлечь за халатность?

– Вполне. Наши юристы уверяют, что Рыкова лишь выступит в качестве свидетеля, но, боюсь, у нас ей не работать: Добров не любит оставлять у себя людей с подмоченной репутацией.

– А Ладога?

– Ну, у нас тут не Америка! – развела руками Охлопкова. – Там, скорее всего, его бы тоже поперли, однако Ладога – отличный хирург, и зав хирургией его просто так не отдаст. Опять же, то, что пациентка скончалась, – вина анестезиологии, а Ладога… Он просто слишком положился на нас.

– А как же доктрина «капитан корабля»? – задала я вопрос.

– Вы о том, что за всю бригаду отвечает оперирующий хирург? Как я уже говорила, Агния Кирилловна, у нас тут не Штаты: там существует определенный кодекс поведения, расписаны шаги, которые персонал больницы и администрация обязаны предпринять в каждом конкретном случае. У нас же все решает человеческий фактор.

– Вы имеете в виду связи и отношения?

– Вы меня поняли.

Едва дождавшись конца рабочего дня, я позвонила в агентство, адрес которого мне подкинула подруга. У нее три дочки, а потому проблема нянь была в ее жизни одной из самых животрепещущих.

– Позвони, – сказала она в ответ на мое недоверчивое мычание. – Они – как раз такое агентство, которое несет ответственность за своих нянек: не представляешь, как я в свое время намучилась, пока их не нашла!

Любезная дама ответила по телефону, что ей нужно обязательно встретиться со мной лично и обговорить требования к будущей няне. Звякнув домой и убедившись, что с Анютой все в порядке (в этот день Лариса работала, и за девчонками вызвался присмотреть Дэн), я отправилась на Литейный, где и располагалась данная контора. Встретили меня выше всяких похвал, тут же подали кофе с печеньем, и немолодая, очень приятная женщина раскрыла ноутбук. Она быстренько зарегистрировала меня, задала массу вопросов, включая мои требования к национальности няни, ее образованию и наличию собственных детей.

– Знаете, – сказала я, – подруга, ваша бывшая клиентка, рекомендовала мне Антонину Пилюгину…

– Ах, Тонечку! – одобрительно закивала администратор. – Да, ею у нас все довольны. Что ж, надо проверить, чем она сейчас занимается – возможно, вам и повезет!

Закончив в агентстве, я решила сделать еще одно дело. Это было необходимо лично мне, для успокоения совести. Хоть я и пыталась убедить себя в том, что не виновата в случившемся с несчастной пациенткой, мне это не удавалось. Вот почему я решила съездить к Кире – в конце концов, мы проработали бок о бок много лет. Нельзя сказать, что мы близки. Кира относится к тому типу людей, которые предпочитают держать свои проблемы при себе, но я подумала, что она заслуживает по крайней мере сочувствия с моей стороны. Втайне я лелеяла надежду, что мне удастся выяснить у Киры причины ее невнимательности, ведь Охлопкова ясно дала понять, что хорошо бы получить такие сведения.

Кира была мне рада.

– Да вы проходите, Агния Кирилловна, – пригласила она, закрывая дверь. – В гостиную – я там только что все намыла, начистила!

В самом деле, на Кире красовался цветастый передник, джинсы она закатала до колен, а волосы собрала в тугой узел на затылке. Кира всегда походила на маленькую печальную птицу, но сейчас, в этом домашнем прикиде, сходство стало почти полным: грач, ни дать ни взять!

Гостиная сияла чистотой. Я поняла, что анестезистка затеяла уборку, чтобы отвлечься от неприятных мыслей – я сама частенько так поступаю.

– У вас уютно, – заметила я, оглядываясь. Комната была небольшой, оформленной в пастельных тонах, так, чтобы ничто не бросалось в глаза и не раздражало.

– Стараюсь, – скромно улыбнулась она. – Но вы ведь пришли не для того, чтобы посмотреть, как я живу? Хотите, наверное, спросить, как так вышло, что девочка умерла, да?

Что ж, не надо быть детективом, чтобы догадаться.

– Так вот что я вам скажу, Агния Кирилловна, – не дожидаясь ответа, продолжала Кира. – Я тут ни при чем: в жизни не допустила бы подобного ляпа!

– То есть вы утверждаете, что это – не ваша ошибка?

– Разумеется, нет!

– Но кто имеет доступ к препаратам, кроме вас и Жанны? Вы ведь даже мне не позволяете вмешиваться во время подготовки анестезии!

– У вас не было повода! – буркнула Кира. – Разве я когда-то не оправдала ваших ожиданий?

– Нет, – вынуждена была признать я. – Ваша работа всегда отличалась тщательностью и профессионализмом, потому-то я и не могу понять…

– А вы к Жанне присмотритесь, – посоветовала Кира. – У нее ветер в голове – молодая, мужика ей надо, а она в больнице парится целыми днями! И это еще не все.

– То есть? – насторожилась я.

– Временщица она, Жанночка ваша, – буркнула Кира, вытирая мокрые руки о передник.

– В смысле?

– Вы-то с ней не работаете, только языками чешете… Простите, конечно, за прямоту!

– Ничего, продолжайте.

– А чего тут продолжать? Работает она так, словно у нее запасная жизнь имеется!

– Что-то я вас не понимаю…

– Ну, как объяснить? Жанна, по-моему, долго в больнице задерживаться не собирается. Думаю, она себе другое место присматривает или уже присмотрела.