"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Дмитриева Ольга - Страница 1388

— «Лебединое озеро». В прошлом году Петипа предложил новую хореографию, в этом сезоне продолжили показ.

Семашко освоился удивительно быстро. Талант. Он не бросился в кавалерийскую атаку, а начал расспрашивать, кто что должен делать. Потом убеждал, что они и без руководителя неплохо справятся, раз знают свое дело хорошо. Музыканты отнеслись к делу несколько скептически, но решили попробовать.

Блин, у меня даже голова закружилась от такой какофонии. Зато Направник хохотал как ребенок. Я бы, наверное, тоже смеялся, если бы понимал, в чем дело. Эдуард Францевич вскочил на ноги и успокоил оркестр и покрасневшего Семашко.

— Спасибо, очень хорошо получилось, — сказал дирижер. — Если заведется еще кто-то похожий, приводите. На такие представления билеты продавать можно.

Всю дорогу назад Николай дулся. Обвинял меня, что выставил его на посмешище. Мол, он вовсе не это имел в виду и всякое такое.

— То, или другое, но в следующий раз, когда услышите о коллективном руководстве, вспомните этот случай. Отдохнули? За работу, товарищи! — засмеялся я, а Семашко скривился, будто лимон съел, услышав революционное обращение.

Встреча Агнесс с Лизой прошла вполне спокойно. По крайней мере, так сказала мне невеста. Сидели, говорили, обедали, пили чай, ели пирожные, играли с малышом. Потом Великая княгиня надарила кучу подарочков, где среди всякой мелочи обнаружился и браслетик. Милая вещица из белого и красного золота с бриллиантиками и изумрудиками. Мелькнула даже мысль позвать Семашко, тот бы сразу оценил, сколько человек и в течение какого времени можно прокормить за такое. Пора вводить унифицированную единицу, предположим, сто едоков в год. Назовем ее по фамилии помощника. Хорошо будет озвучивать цены. Допустим, яхта стоит восемь мегасемашек. А особняк — двенадцать.

Но аристократические посиделки оказались сущей мелочью по сравнению с процедурой перехода Агнесс в православие. Ей сразу выдвинули кучу требований, которые она тщательно записала, а потом показала мне. Да тут от одних постов загнуться можно! А если еще и читать все молитвы, то легче мне стать католиком. Или вовсе в буддисты перейдем, там вроде никаких особых обрядов не надо соблюдать. А ведь люди сейчас простые: сказал священник сто раз прочитать «Отче наш» и триста раз «Богородице, дево, радуйся», и ни у кого фантазии не хватит просто сказать, что всё готово. Будут читать, а если со счета собьются, заново начнут. Насчет последнего не уверен, но не удивлюсь, если так и есть.

Я вспомнил рассказ одной дамы, которая уехала в Израиль с мужем-евреем. Там она выяснила, что ортодоксальные иудеи пользуются какими-то неимоверными льготами, и решила сменить религию. Началось с требования поставить два отдельных холодильника, чтобы мясные и молочные продукты не контактировали. Потом подключился раввин, который мог зайти в любое время и проверить, соблюдает ли женщина все предписанные Пятикнижием ограничения. А их там, мягко говоря, очень много. Она выдержала почти неделю, а потом спросила, за что ей такое, ведь знакомым евреям достаточно устного заявления. Раввин сказал, что за них отмучились их предки, а за русскую бабу никто не страдал. Короче, та дама осталась православной.

Надо искать каких-нибудь исполнителей попроще, которые не станут превращать жизнь Агнесс в ад. Найти, что ли, Иоанна Кронштадтского? Говорят, он охотно принимает благотворительную помощь. Наверняка и ускоренный курс православия организовать сможет, если ситуацию объяснить. Решено. Нормальные герои всегда идут в обход.

Внезапный визит его императорского величества случился точно в назначенное время. Самодержец прибыл практически без свиты. Так, человек двадцать охраны, репортеров и разного вида лакеев суетились вокруг, впрочем, не создавая особого ажиотажа. Премьер Дурново в это число не входил, он отдельной строкой шел. Конвойцы образовали подобие живого коридора, по которому венценосец и прошел в выделенные нам с барского плеча закутки Мариинского дворца.

Ради встречи Николай Васильевич отставил свою трость, и сейчас стоял, поддерживаемый корсетом. По мне, не стоило лишать себя точки опоры, но начальник тут Склифосовский.

Император был настроен доброжелательно. Никого даже казнить не приказал в первую минуту. Поприветствовал сотрудников, допущенных для встречи, возле некоторых остановился и спросил какую-то малозначащую фигню. Высочайшего общения удостоился и Семашко. На вопрос «А вы кем здесь служите?» бодро доложил, что в настоящее время он мой личный помощник, обучался медицине, но по глупости курс не закончил. Лозунгов о всеобщем равенстве не выкрикивал, с воплями «Смерть тирану!» и со столовым ножом наперевес не бросался. Удостоился кивка и заверений, что молод и обязательно доучится. Ума, что ли, стал мой помощник набираться?

В кабинете у Склифосовского царь соизволил обратить внимание на утыканную разноцветными флажками громадную карту империи.

— Что это у вас? — соблаговолил полюбопытствовать владелец земли русской.

— Булавками с зелеными головками отмечены места, где мы успели развернуть пастеровские станции, Ваше Императорское величество, — ответил министр — Красные — это эпидемии сифилиса. Синие — чахотки.

— Очень любопытно! Так сразу видна вся картина заболевания в империи, — Николай подошел к карте ближе. — Выходит, что хуже всего дела с эпидемиями обстоят в Херсонской, Таврической и Московской губерниях?

— И в Ферганской области, — добавил я. — В русской Азии совсем плохо с медициной, Ваше Императорское Величество.

— Можно обращаться «Государь», мы здесь в тесном кругу, думаю, ничего страшного не случится, — улыбнулся самодержец.

— Благодарю, государь. Это большая честь для нас, — попытался поклониться Склифосовский, но тут корсет подвел, и Николай Васильевич застонал, замерев в нижней части упражнения.

— Что с вами? — участливо спросил царь.

— Прострел, — ответил я. — Движения в позвоночнике рекомендуется ограничить.

— В таком случае разрешаю вам сидеть в моем присутствии. Негоже, что наш министр здравоохранения сам страдает от болезни. Вы, однако, проделали большую работу. А мне докладывали, что у ведомства совершенно ничтожное финансирование, едва хватает на самое необходимое.

Мы со Склифосовским переглянулись. Война с Дурново за бюджет министерства, за новое здание шла ни на жизнь, а на смерть. Но вот так топить его при всех?

— Осмелюсь доложить, с финансами у нас и правда есть трудности, — Николай Васильевич тяжело вздохнул. — Пастеровские станции открыл и содержит из собственных средств князь Баталов.

Вот кто тебя за язык тянул? Сказал бы, что спонсоров нашли. Денег от Дурново мы все равно не получим, только сейчас венценосец еще подумает, что это я прославиться так решил. Начнут гнобить, у нас слава вся сверху идет.

— Об этом знает ограниченный круг лиц, государь, — начал я операцию «Спасти князя Баталова». — Масштаб распространения болезней таков, что медлить категорически нельзя! Я выделил собственные деньги на станции, в будущем мы планируем перевести их на обеспечение губерний.

Николай задумался, вынимая и обратно втыкая булавки в карту. Причем совершенно хаотически. Эдак он нам всю эпидемиологическую картину испортит. Но мы со Склифосовским послушно молчали. Семашко потом на место всё воткнет. Ну хочет Николай поиграть в булавки — пусть играет. Он вон ворон не стесняется расстреливать из окна дворца. Говорят, что и кошек тоже.

— Что же… — царь отмер, вспомнил про присутствующих. — Вы смогли нас удивить, князь. Сегодня же я приму участие в финансировании этого из кабинетских средств. Сколько вы уже потратили?

— Около полумиллиона, государь.

— Ого! — сумма впечатлила «владетеля земли русской». — Думаю, наше участие будет не меньше. Господа, мы выражаем наше удовлетворение вашими трудами, о чем и сообщим всем нашим подданным. Надеемся, что вы продолжите работать на благо отечества.