"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Дмитриева Ольга - Страница 1367

Дверь открылась и вошел… да точно Прошка сказал — студент. Хоть и одет в партикулярное платье, но на лбу написано незаконченное высшее образование. Крепко сбит, широкоплечий, волосы густые, назад зачесаны. Ну и на лице жидковатые усики и зачатки бороды. И смотрит слегка исподлобья.

— Проходите, присаживайтесь, — пригласил его я. — Рассказывайте, что вас ко мне привело.

— Здравствуйте… ваше сиятельство, — сказал он именно с такой длинной паузой перед титулом, будто сомневался, стоит ли обращаться таким образом. — Я — Семашко, Николай. Мне Винокуров Александр Николаевич написал, что вы можете на работу меня взять и хлопотать о восстановлении в университете.

Вот это новость! И как только добрался и разыскал?

— Вы сейчас должны находиться где-то в Орловской губернии под полицейским надзором? Я правильно помню? Или статус изменился?

Лицо Семашко посмурнело.

— Я… извините, наверное, не надо было приходить… Спасибо за всё, пойду я…

И пошел к двери, вытирая вспотевшие ладони о брюки.

— А ну-ка вернитесь! — рявкнул я. — Пойдете, когда я решу! Что случилось у вас?

— Самовольно оставил предписанное место проживания, не уведомив о том полицию… Я написал Винокурову, спросил совета. Но он не отвечал.

Ибо уже был погребен. От нас был Жиган, он же и собирал деньги на похороны.

— Сбежал, значит? Мо-ло-дец, — я тяжело вздохнул. Как же мне не везет с социалистами, просто диву даюсь. — Что непонятно было в письме Винокурова? Если согласны на мои условия, а именно — никакой политики, ответить, и ждать, когда вызовут. Вроде ничего сложного, да?

— Да. Виноват. Не стоило так поступать… наверное.

— Ага, а еще думать перед тем, как делать. Иногда приводит к поистине замечательным результатам! Ладно, как говорится, фарш назад не провернуть. Больше ничего там не натворили, Николай… — тут я сделал вид, что забыл его отчество.

— Александрович. Но можно по имени. Нет, ничего более не было. Урядник просто… издевался, подговорил пьянчуг, они задирать начали… Вы правы, погорячился. Не буду вас стеснять, пойду…

— Куда? Здесь пока поживете, вам покажут вашу комнату. Но если хотите работать и учиться, то условие, о котором писал Александр Николаевич — на первом месте.

— Я согласен, — вскочил на ноги будущий спаситель российской медицины. — Будь иначе, я бы к вам…

Ладно, теперь хоть не попрется в Швейцарию, а делом займется. Хотя вроде не было в его биографии такого, что из-под надзора сбегал. Или письмо от покойного так подействовало? Начал качать права уряднику, мол, скоро уеду, или еще чего натворил? Но это дело пятое. Что делать? Обратиться к Зубатову? Горемыкину? Ну не к Дурново, это точно. Нет, прыгну через все головы, и пойду прямо к Сергею Александровичу. Думаю, ситуацию с полицейским надзором решим быстро. Восстановить на учебу? Это можно и с начальником военно-медицинской академии Пашутиным обсудить. Пусть Семашко сидит пока безвылазно, а я — на Невский, к председателю Госсовета. А ведь хотел просто отдохнуть…

Откладывать в долгий ящик визит к Великому князю не стал — только переоделся и сразу выехал. А ну как Семашко привел хвоста и жандармы сейчас начнут потрошить клинику? Оно мне надо? Один раз уже с Винокуровыми я всю процедуру проходил — ни капли не понравилось.

Сергей Александрович принял меня почти сразу — он как раз вернулся в кабинет после занятий ушу, был в хорошем настроении, насвистывал арию из «Севильского цирюльника». Мне из канцелярии князя тоже прислали билеты в собственную ложу Романова, но я как раз занимался обкаткой мерсов, так что мне не до пения кастратов было.

— Кстати, зря, Евгений Александрович, вы манкируете оперой, — сходу попенял мне Великий князь. — Даже если не любите музыку, в театре во время антрактов многие важные вопросы решаются. Его Величество в Мариинке часто бывает. Надо, надо показываться на глаза.

Ага. Вот так в своих яхт-клубах, да операх аристократия страну и просрала.

Видимо на моем лице что-то такое отобразилось, что Сергей Александрович сразу принял деловой тон, поинтересовался, как происходит вступление в должность и чем он мне может помочь. Я объяснил свои проблемы с Яковлевым и Семашко.

— По первому вопросу трудностей не вижу.

Великий князь тут же телефонировал министру юстиции и потребовал грозным голосом разобраться в вопросе захвата завода господина Яковлева. На той стороне трубки раздавалось лишь согласное блеяние. Телефонное право во всей красе.

Второй вопрос тоже решился очень быстро. Сначала Сергей Александрович сомневался, выспрашивал про залеты Семашко. Пришлось дать гарантии, мол, загружу молодого человека работой так, что тому не до революций будет. Да и утверждение, что таланты лучше иметь среди друзей, а не врагов, тоже Великому князю зашло. Это и стало финальной каплей — еще один звонок последовал Зубатову. А дядя царя набрал мощные обороты — не стесняется решать вопросы в обход Горемыкина. Министр МВД уже все? Пакует чемоданы? Или Сергей Васильевич по старой памяти к более знакомому человеку обратился?

В любом случае полицейский надзор для Семашко закончился, можно гулять без боязни быть задержанным. Но как раз бездельничать у Николая не получится. Я его сейчас собственные идеи, высказанные в будущем, воплощать в жизнь заставлю. Он эту микроссылку в деревню Ливенское за санаторий быстро считать начнет. Недоученный студент? А я кто? Товарищ министра, или так, погулять вышел? Организуем парню восстановление, решим вопрос с верхним образованием. Сейчас вроде можно вольнослушателем? А уж докторскую он и сам напишет, по организации здравоохранения. Как говорил персонаж армейского анекдота, «вы что тут, думаете, я за вас свою работу делать буду?». Сотворим лучшую в мире организацию медицины лет на тридцать раньше. Лишь бы не мешал никто и денег хватило.

После высочайшей аудиенции я зашел к Лизе, приложился к ручке. Сразу по привычке начал осматривать Сашку — нет ли синяков и припухлостей, особенно в области крупных суставов. Рано еще что-то говорить, до первых зубов примерно месяц, ну плюс-минус. Надо этот момент не пропустить, потому что риск больших кровотечений как раз в этом случае. И на пеленку у носика тоже посмотрел на автомате. Чисто. Ничего. И слава богу! И только после этого обратил внимание на великую княгиню. Эге, а тут что-то не так! С чего это она грустит? Похоже, даже плакала, глаза красноваты.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, и добавил совсем уж глупое: — Обидел кто?

— Женя, я, кажется, беременна.

Сначала по-немецки сказала, «Ich bin in anderen Umständen», и только потом на русский перевела, пока я тупил, соображая, что это за «другое положение».

Все, что я смог — дойти на внезапно подкосившихся ногах к стулу, присесть.

— У тебя задержка??

— Нет. Кровей с родов не было — я же кормлю. Но утренняя тошнота появилась. Слабость. Хочется постоянно спать.

Я вытер пот со лба, задумался. Устраивать ей осмотр? Нет уж… пусть лейб-акушер занимается. Жаб в питерских болотах достаточно. Да и лучше получится, если я официально к этому вообще никакого отношения иметь не буду.

— У меня через месяц приезжает Агнесс! Предстоит подготовка к свадьбе…

— Ты эгоист! Тебя заботит только ты сам!

Ну вот, и акцент, достаточно сильный, и ошибки в грамматике сюда же. Волнуется, переживает. Лиза достала платочек, поднесла к глазам.

— А как же я?? Что скажет… он?

— Сергей Александрович мне приватно заявил, что он будет очень рад второму ребенку.

— Я не хочу рожать! Это так больно и…

Дальше полился целый набор типичных женских упреков. Целый час мне пришлось уговаривать и успокаивать. Бог дал, зайка-лужайка и прочие банальности. Иногда кажется, что в таких ситуациях можно говорить что угодно, лишь бы тон был соответствующий.

Когда курьер из собственной канцелярии ЕИВ привез и отдал под роспись первую копию указа о создании минздрава, мы со Склифосовским занимались обустройством его кабинета. Точнее, мы оба пили кофе, а Семашко по нашим рекомендациям расставлял энциклопедии и справочники в книжных шкафах, которые час назад занесли грузчики. А как же, оформили личным помощником — давай, трудись, постигай с самых низов. Надо будет — и в кондитерскую за пирожными сбегает, не переломится.