"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Дмитриева Ольга - Страница 1317

А вот это даже покруче совместной фотографии будет!

***

Гамачеки уехали на третий день после помолвки. Грегор притих. Никаких заходов в стиле: «Я сказал, значит, так и будет» не слышал ни разу. Мы с Агнесс прогулялись по городу, совсем без эксцессов. Императрицы под ноги не бросались, товарищи министра за рукав не хватали. Нас даже попытались обсчитать в пафосной кофейне на Невском. Но девушку что-то тревожило. Я начал допытываться — никакого ответа. Показалось тебе, дорогой. С одной стороны — не хочет говорить, и не надо. Возможно, мое участие не предусмотрено. У дам такое бывает. С другой, жить вдвоём — значит вместе решать проблемы, которых не возникло бы, если бы вы не начали жить вместе. Не я сказал, но слова хорошие. Их я невесте и повторил.

— Понимаешь, — решилась все-таки признаться мне Агнесс — Я к такой жизни не готовилась.

— Какой такой? — уточнил я

— Высшего общества. Все эти дворцы, балы...

— Ты знаешь, я тоже!

Пришлось ради успокоения везти невесту к себе домой, показывать «хоромы», где будет жить в будущем Агнесс. Пусть и небольшая, в пять комнат квартира, успокоила девушку. Она даже оценивающим взглядом пробежалась по шторам, обивке мебели. Еще больше ее «расслабила» клиника внизу дома — тут я устроил натуральную экскурсию. Представил девушку персоналу, Романовскому...

После этого мы пообедали вместе в соседнем ресторане и определились с датой свадьбы. Не могу сказать, что это оказалось простым делом. Слишком много переменных. Осенью есть большой промежуток между православными постами, но у Гамачека в это время какие-то крупные ярмарки, которые никак нельзя пропустить. За месяц до Рождества у католиков адвенты, у православных — соответствующий пост. По окончании которого до самых Святок никаких свадеб не играют. В итоге сошлись на тридцать первом января следующего, девяносто седьмого года. Осталось подождать жалких шесть месяцев, и всё закончится. Или начнется, с какой стороны посмотреть.

Естественно, на вокзал я Гамачеков провожал. Как без этого? У них впереди долгая дорога — Варшава, потом Берлин, и только оттуда домой, в Вюрцбург.

Кузьма тащил корзину всякой снеди долгосрочного хранения, чтобы невеста с тестюшкой будущим не почувствовали голода ни на секунду. У меня руки были свободными, потому как букет алых роз я вручил Агнесс. Да, я знаю, что невесте надо дарить белые, ибо непорочность и чистота. Но мне нравятся алые. Не цвета венозной крови или печенки на разрезе, а посветлее. И мне по барабану, что они там символизируют.

Агнесс выглядела бледной, как будто всю ночь не спала, о чем-то размышляла.

Герр Гамачек проявил деликатность, ушел в купе. Я посмотрел на часы — до отправления поезда времени еще было достаточно, отчего бы и не пообщаться. Похоже остались какие-то недоговоренности.

Агнесс в тревоге мяла платочек, потом не выдержала, тяжело вздохнула:

— У меня состоялся сложный разговор с отцом. Пожалуйста! Не перебивай.

Я повернулся к Кузьме, который стал в трех шагах, даже корзину на землю поставил, скомандовал:

— Что застрял?! Иди к вагону.

Мы остались вдвоем.

— Так вот. Отец мне повторил ровно то, что я тебе сказала вчера. Когда мы познакомились, ты был простым врачом из России с немного смешным именем. Да, чуть-чуть знаменитым, но я подумала — ничего, появятся новые открытия у других, и слава нам не будет мешать. Приехала, и оказалось, что тебя знают министры, а императрица разговаривает со мной ради того, чтобы ты вылечил ее подругу.

— Ты ошибаешься. Она просто проявила вежливость.

— Не перебивай, пожалуйста! И это торжество... Дворец, Великие князья, сестра герцога Гессенского ведет меня есть мороженое и берет адрес, чтобы вступить в переписку. Тебе дали орден! Прямо на помолвке! На следующий день ты играешь в теннис с императором! И я испугалась. Отец тоже. Мы же не князья и даже не дворянского рода.

Агнесс перевела дух, собираясь продолжить. Да уж, накипело у девчонки. А вот это обстоятельство с адресом для дружеской переписки для меня совсем новость. Ничего так ее взяли в оборот...

— Ты хочешь расторгнуть помолвку?

Произнести это мне было сложно, но как говорится, «лучше горькая, но правда, чем приятная, но ложь».

— Тебе не стыдно? — Агнесс всплеснула руками. — Как можно так говорить? Я люблю тебя!

Щеки у моей невесты раскраснелись, глаза заблестели. Девушка выудила из рукава платья платок и промокнула уголки для профилактики возможного избытка влаги. — Я хочу быть с тобой! И переживаю, что эти люди могут сделать тебе плохо! Точнее, нам. И я не верю им ни на секунду! Потому что мы для них никто. Вот чего я боюсь!

— Если все эти люди захотят сделать нам плохо, мы уедем. Куда угодно. В Швейцарию, Америку, Бразилию. Деньги есть, устроимся даже в Антарктиде, если будет необходимо. И помни — мы всегда вместе. Клянусь тебе!

Под гудок паровоза мы подались друг навстречу другу и поцеловались.

Глава 16

СТОЛИЧНЫЯ ВѢСТИ. По сообщенiю статистическаго комитета министерства путей сообщенiя, въ теченiе перваго полугодiя 1896 года по всѣмъ казеннымъ желѣзнымъ дорогамъ было перевезено: пассажировъ 16.111,478 и товаровъ малой скорости 1.360,829,000 пудовъ.

ВѢСТИ ИЗЪ ВНУТРЕННИХЪ ОБЛАСТЕЙ. По свѣдѣнiямъ центральнаго статистическаго комитета оказывается, что въ Европейской Россiи одинъ врачъ приходится на 8,920 человѣкъ, а въ Сибири - на 22,000 человѣкъ. Больницъ въ Россiи одна на 20,000, а въ Сибири на 28,000 жителей. Акушерокъ въ Россiи одна на 4,000, а въ Сибири - одна на 54,000.

СТОЛИЧНЫЯ ВѢСТИ. Въ 1895 году правительственныхъ телефонныхъ сѣтей дѣйствовало 43, изъ нихъ 9 открыты въ теченiе минувшаго года. Абонентовъ на нихъ было 6,111, а провода занимали протяженiе въ 13,896 верстъ. Частныхъ телефонныхъ сѣтей въ 1895 году дѣйствовало 11 съ 9,007 абонированными аппаратами и 18,786 верстами проводовъ.

Теперь ничего не препятствовало ехать в Тамбовскую губернию. Надо с этим балаганом заканчивать, а то жить вроде не мешает, но какое-то неудобство причиняет. Коллектив определился быстро: Кузьма в качестве провожатого и Жиган в виде силовой поддержки. Каких-то несуразиц типа «А вот этого сарая здесь не было» и «Вася, узнаешь брата Колю?» не боюсь. Во-первых, я — барин. У меня голова не так работает, факт общепонятный. Во-вторых, на родине не был лет сто примерно, мог забыть. А в-третьих, я, как Полиграф Полиграфович Шариков, на колчаковских фронтах ранен. Это известно всем и каждому. Так что совершенно спокойно могу забыть, какое дерево использовалось для детских забав.

Романовский посоветовал взять с собой мундир лейб-хирурга. С орденами, вестимо дело. Для воздействия на умы. Идея хорошая, только вот нет у меня такого. Но если у человека есть деньги, и ему чего-то хочется, то можно получить искомое быстро. Буквально на следующий день я стал обладателем темно-синего кителя с воротником и манжетами из черного бархата. На воротнике еще и золотое шитье с кадуцеями. Погоны со звездами, штаны того же колеру вечернего неба с золотыми лампасами вдоль внешних швов. Высокие сапоги я приобрел отдельно. Как надел черную фуражку с золотым галуном и кокардой, так сам себе понравился. Любой урядник должен встать во фрунт и не вякать.

Позвонил Фредериксу. Вроде как барон мой начальник по дворцовой службе, предупредить надо, что буду некоторое время отсутствовать. Владимир Борисович с поистине остзейским хладнокровием известие воспринял совершенно спокойно. Полюбопытствовал только причиной.

— Да имение у меня в Тамбовской губернии, давно не был, надо проведать.

— Очень хорошо, что не забываете предупреждать об отлучке, Евгений Александрович. Сейчас в Тамбове новый губернатор Сергей Дмитриевич Ржевский, на всякий случай я его предупрежу о вашем приезде.

Осталось только поблагодарить за помощь. Лучше иметь страховку и не воспользоваться, чем наоборот.

Сборы много усилий не заняли. Мое участие свелось исключительно к указанию «собирайся, только сначала билеты возьми». А что там дальше Кузьма делал, меня интересовало мало. Слуга взял билеты на ближайший курьерский, чтобы негодяи побыстрее получили заслуженное наказание. Ну вот, придется ехать ночным поездом.