"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Дмитриева Ольга - Страница 1269

Прибыли на Силезский вокзал. Потом он станет Восточным, и, наконец, Центральным. Возле вагонов сразу забегали пассажиры, которые очень быстро разбирали носильщиков. Просто на ту же платформу почти одновременно с нами прибыл поезд из Бреслау, и профессионалов доставки тяжелых чемоданов до извозчика не хватало. Впрочем, начать переживать, что придется долго ждать, пока и мой багаж прихватят, не пришлось – Кузьма ухватил одного из них прямо за рукав робы и подвел к нам. Рассказ носильщика, что он занят и его ждет вон тот господин, эффекта не возымел. Если мой слуга чего надумал, то переубедить его трудно. Особенно с учетом того, что немецкий он не понимает совсем. Заказчик немного обиделся, что-то экспрессивно высказал и даже стукнул по перрону тростью, но это уже было неважно.

Мы плутали по переходам под виадуками городской линии, пока не вышли в здание вокзала. Больших масштабов дурдом. Сразу видно – столица. Биржу извозчиков нашли быстро – лошадки даже в просвещенной Европе выделяют конские яблоки, пахнущие точно так же, как и на родине. Давешний господин, у которого мы совершенно не по-джентльменски отжали носильщика, отомстил нам, прыгнув в экипаж перед нами, и, довольно улыбаясь, уехал по своим делам.

Извозчик, услышав пожелание хорошей гостиницы для скромного профессора, предложил отель «Бристоль». Всё как у нас – тоже иностранными названиями завлекают. Я согласился, надо же с чего-то начинать поиски. Для всех, кто понимал немецкий, была даже устроена мини-экскурсия. Так, я узнал, что от вокзала идет Шлезише штрассе, речка называется Шпрее, а отель расположен на Унтер-ден-Линден. Мои хоть и нерегулярные, но весьма интенсивные занятия языком дали свои плоды: не только я почти всё понимаю, но даже извозчик воспринимает сказанное ему. Спасибо, Вика! С меня лучший немецкий автомобиль, как только на них станет возможно ездить!

– А ничего эта немчура, не выкобениваются, как пшеки. Те сразу нос вверх дерут, а как услышат, что русский, рожу корчат, будто дерьма наелись, – выдал этнографическое наблюдение Кузьма.

Я не стал разочаровывать слугу, что по сравнению с поляками тут довольно скоро так нос будут задирать от осознания собственного величия, что точно эталоном станут на десятилетия. Лучше на город посмотреть, есть на что. Липовый бульвар и в мое время прекрасной улицей был, и сейчас не разочаровал. Если гостиница понравится, другие искать не стану, решено.

Громада четырехэтажного фасада со шпилем впечатлила меня с первого взгляда. Да уж, в таком месте купцу третьей гильдии делать нечего, сразу понятно. Тротуар выдраен с мылом, витринные стекла блестят роскошью, к крыльцу под навесом красная дорожка расстелена. У швейцара мундир на зависть любому флотскому офицеру. И стойка портье монументальная, и вместе с тем роскошная. Пыль в глаза пустить умеют. Посмотрим на номер, надеюсь, там тоже всё такое, что не стыдно будет пожить недельку. И до университета отсюда минут пять пешим ходом.

Хороший отель этот «Бристоль». Мне понравился. Даже странно: город так себе, ничего примечательного, а если гостиница с таким названием, то практически всегда крутизна необычайная.

Я дал портье полтинник, который тот принял с огромной радостью. Всё никак не привыкну, что валюта у меня в кармане вполне конвертируемая. А уж серебряная монетка – весьма желанная. Потом схожу в банк, поменяю на марки. А пока Кузьма распаковывает чемоданы, пройдусь на место грядущего конгресса. Проведу первичную рекогносцировку.

Искать ничего не понадобилось. Плакатики, чтобы участники не заблудились, на месте. Даже спрашивать никого не пришлось, как пройти в оргкомитет. Меня там зарегистрировал роботообразный канцелярский работник с лицом из описания в «Семнадцати мгновениях весны» («облик нордический» и прочее), выдав именной пропуск на красивом бланке с надписями готическим шрифтом. И даже сообщил, где остановился герр профессор Сеченофф. В отеле «Бристоль», вот ведь сюрприз!

Тут же, как будто за углом поджидал, примчался какой-то чин повыше. По крайней мере, писарь встретил его стоя. Впрочем, для него любой иной в оргкомитете – уже начальник. Итальянец, что ли? Или откуда-то из южных земель типа Швабии? По крайней мере, жестикулировал он совсем не по-арийски. При этом смешно шевелил нафабренными усами неимоверной жёсткости, что особенно смешно выглядело при довольно рыжей шевелюре. Ко всему прочему он активно расточал запах какого-то парфюма, который, наверное, можно использовать для борьбы с разными вредными насекомыми. Имя его я забыл через секунду, так хотелось с ним расстаться.

Оргкомитет в лице своего представителя выражал сожаление, что я на вокзале разминулся с индивидуально меня встречающим сотрудником, который должен был отвезти герра профессора со всем тщанием в специально отобранный номер отеля… Я даже не стал дослушивать название гостиницы, успокоил поклонника черной краски, что добрался и сам. И пообещал осчастливить их счетом из «Бристоля», раз уж они так за меня переживают. Видать, дорогого гостя хотели поселить в какой-нибудь пансион для коммивояжеров, потому что чиновник утратил энтузиазм и позорно сбежал, пообещав обсудить такое дело с начальством. А мне только это и надо было.

– Герр Баталофф? – спросил кто-то у меня за спиной, когда я уже занес ногу, чтобы начать отходить от стола.

– Да? – повернулся я и увидел того самого господина, с которым мы на вокзале не поделили носильщика.

Лет сорока с хвостиком, добрый взгляд, кажущийся слегка печальным из-за опущенных уголков, волнистые русые волосы, чуть всклокоченная бородка. Очень похож на… Да нет, не может быть!

Незнакомец тем временем чуть отступил назад, снял шляпу и поклонился в пояс.

– Восхищен вашей работой, – сказал он, распрямившись. – Позвольте представиться: доктор медицины Иоханн Микулич-Радецкий.

Точно он! Блин, самый великий хирург всех времен отдает мне честь за мои заслуги! Да после этого и умереть можно, лучшего не случится! Микулич!

– Позвольте и мне высказать восхищение вашими достижениями!

– Но носильщика я вам не простил еще, – улыбнувшись, сказал мой визави по-русски.

Договорились с Микуличем встретиться вечером и поужинать. Будем распушать перья и хвалиться достижениями, как же еще. И хоть я нагло потырил у Иоханна вместе с его американским другом Холстедом пальму первенства первой хирургической бригады, одетой в маски и перчатки, достижений у Микулича хватит еще надолго. Фору в этом он может дать кому угодно. Да и манассеинская операция тоже за ним должна числиться, хотя и исполнена мной усовершенствованным способом.

А мне надо найти Сеченова. Остался практически один день, если не считать сегодняшнего. Послезавтра доклад. Надо согласовать детали, ознакомить Ивана Михайловича с теми задумками, до которых я дошел во время поездки. Да и вообще, после памятного загула в честь наших орденов мы и не виделись еще. Записками обменялись и отодвинули согласование на последний день, как нормальные студенты.

Остановился у стойки портье и надиктовал телеграмму великому князю Сергею Александровичу. Романовы как раз гостят у брата Лизы, великого герцога Гессенского Эрнста Людвига в его охотничьем замке Вольфсгартен. Текст оказался намного короче адреса: в настоящее время обитаю вот тут вот. Конец сообщения.

Сеченов проживал на том же этаже, что и я. Метров двадцать по коридору. Только у меня вид из окон на Унтер-ден-Линден, а у него – во двор. На этом хорошие новости закончились, потому что Иван Михайлович болел. Не то чтобы ухи просил, но чувствовал себя отвратительно. Где-то в пути следования прихватил ангину. Температура тридцать восемь с длинным хвостом, говорит с большим трудом. Только и счастья, что никаких лакун и прочего, обычная катаральная. А то одна радость в жизни была бы, вскрывать паратонзиллярный абсцесс, возникни такой, в условиях отеля. Стрептоцид начал принимать с утра, горло полощет. Лекарство, кстати, местного производства, изготовлено по лицензии. Я немецким фармакологам доверяю, но меньше, чем себе, а потому принес из своего номера не такой красивый, но зато точно правильный препарат.