"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Дмитриева Ольга - Страница 1266

Глава 16

РОСТОВЪ-НА-ДОНУ. «Въ Грозномъ забилъ новый, колоссальных размѣровъ, нефтяной фонтанъ, вышиной 70 саженъ. Въ сутки фонтанъ выбрасываетъ 800 тысячъ пудовъ нефти».

«Смертность отъ заразныхъ болезней въ Кубанской области. По полученнымъ нами офицiальнымъ статистическимъ даннымъ смертность въ Кубанской области за iюль мѣсяцъ текущаго года выразилась въ слѣдующихъ цифрахъ: умерло отъ оспы – 136 чел., дифтерита и крупа – 199 чел., кори – 350 чел., коклюша – 133, брюшного тифа – 7, неопредѣленной болѣзни – 78, повально-заразнаго кроваваго поноса – 54, простого повальнаго дѣтскаго поноса – 498, сибирской язвы на людяхъ – 8, водобоязни (бѣшенства) – 1, всего – 1,464 чел.».

«СТОЛИЧНЫЯ ВѢСТИ». «Вопросъ о реорганизацiи и выдѣленiи отдѣльнаго корпуса жандармовъ, по словамъ столичныхъ газетъ, рѣшенъ въ положительномъ смыслѣ».

КАЗАНЬ. «Начались экзамены въ медицинской испытательной комиссiи. Допущено къ экзамену 70 чел., въ томъ числѣ Александра Боголюбская – докторъ медицины бернскаго университета».

КОНСТАНТИНОПОЛЬ («Корр. бюро»). «Въ последнiе дни въ Галатѣ заболѣло холерой 11, умѣрло 7 человѣкъ. Отъ холеры умѣрла старшая сестра милосердiя французскаго госпиталя».

В комнате оглушительно громко тикали солнечные часы. Я нуждался в срочной нейрохирургической помощи, потому что подвергся атаке террористов, взорвавших в моей голове гранату. И вообще, хирург-орденоносец Баталов умирал. Страшной и мучительной смертью от обезвоживания и интоксикации. Кто же таскал мое бессознательное тело по пустыне как минимум неделю? Ничего не помню. Может, хоть сейчас, перед смертью, мне дадут попить воды? Я попытался поднять голову, но террористы предусмотрели это, запихнув мне в череп еще порцию взрывчатки – перед глазами полыхнуло.

Как же мне хреново, господи! Скрипнула дверь, вызвав очередной взрыв в голове. Я попытался воззвать к милосердию, но из высушенного жаждой горла раздался только невнятный хрип.

– Проснулись, барин? – спросил незнакомый женский голос. – А я вам узварчику принесла, попить с утра…

Ангела мне прислали! Нежноголосого… Услышали мои молитвы! Нектар и амброзию доставила мне эта достойнейшая женщина! Божественного вкуса жидкость впитывалась прямо во рту, иссушенном жаждой.

– Еще, – схватил я за руку ангела. – Рассол есть?

– Ой, барин, погодьте маленько, а то заплохеть может. Опять в Ригу поедете, как давеча.

Хлопнула дверь, а я попытался восстановить последовательность событий. Так, сначала всё было чин чином, ну, до тех пор, пока не отчалил император. Мы поднялись в кабинет к Склифосовскому, выпили… Коньяк сначала, потом еще… Секретарь закуску приносил… Так, тут вроде всё в порядке.

Я шутил, повествование о докторе Моровском и конюхе в моем исполнении заняло первое место на конкурсе врачебного стендапа. Потом водка, да, точно. Я рассказал Сеченову о гемолизе, прямо предупредил, что есть еще неисследованные факторы… Ага, Иван Михайлович махнул рукой, ответил, что и так потратил на эту ерунду много времени. Вот, докладик на конгрессе, и всё, на покой, заниматься просветительской деятельностью. Пусть ученики доводят до ума, а он устал от этого всего.

Так, тут лакуна в памяти, мы уже в ресторане сидим, какой-то гвардейский полковник пытается обнять меня за лечение сифилиса… Тоже вусмерть пьяный. Какой-то мужик играет на фортепиано и отвечает мне, что знает все песни мира, но про блюзы не слышал ничего, и нет, он мне место не уступит, ни за десять рублей, ни за сто… Сеченова тащим в номер… Ступеньки… Женский голос… Унитаз!!! Точно!!! Я обнимался с моим прохладным белым другом… Как же мне хреново было!

Где я? Кто эта женщина? Служанка? Но не моя, у меня же Кузьма… Так… Может, я не у себя? Хорошая мысль, дельная… Рассольчик! Почему не несет? Голова-а-а-а-а-а-а-а! Никогда больше… Нет, пить не брошу, это глупо, но с этими тайными советниками… Да никогда в жизни!!! Всё зло от них, простых и действительных. Хотели, сволочи, убить надежду российской и мировой медицины! Друзьями прикидывались, обнимались. Конечно же это был заговор! Увижу, разоблачу!

Я попытался собрать мысли в кучу. Понятно, что сейчас даже думать больно, но где я нахожусь? Неужели в бордель поехали? Помнится, Чехов не вылезал из них и в письмах друзьям дам рекомендовал. Ничего, остался в памяти народной великим писателем. Хотя вряд ли… В борделе бы розовые обои были, пуфики, рюшечки… Нет, я у кого-то дома, судя по прислуге. Ага, вот одежда моя, вычищена и отглажена. Часики статусные, «Патек Филипп» с вечным календарем. Келер подарил с прибылей. Страшно даже подумать, сколько этот жучила на мне бабла срубил, что на такой презент сподобился. Как не посеял по пьяни хоть? Трясущимися пальцами поддел и открыл крышку. В иное время мягкий, почти неслышный мелодичный звук остался бы без внимания, но только не сейчас. Гиперакузия называется. Я бы предпочел это умное слово навсегда забыть, чем так мучиться. Восемь часов двенадцать минут.

Ага, а вот и спасительница вернулась. Рассольчик принесла, согласно изысканиям Кузьмы, самый полезный, капустный. Даже клюковка плавает. Ох, блаженство! И только после удовлетворения организма солями натрия и калия в смеси с витаминами я понял, что хваленая емкость мочевого пузыря у хирургов все же предельна.

Вот сейчас схожу в сортир и узнаю, у кого это прислуга с зачатками телепатии. Не успел я открыть рот, чтобы задать вопрос, как эта славная женщина предупредительно подхватила меня под руку и поволокла в сортир, оснащенный по последнему слову современной сантехники, а потом и в ванную.

Через каких-то полчаса я был готов к дальнейшей жизнедеятельности. Оделся, правда, с посторонней помощью, но быстро, слегка покачиваясь – не весь хмель еще выветрился из организма. И пошел завтракать. Тут-то картинка и сложилась. Да я же в квартире у Склифосовского! И служанку эту темненькую зовут Марией, Кузьма к ней клинья подбивал, впрочем, не очень успешно. То-то я думал, что ванная такой знакомой кажется.

Бледный, с испариной на лбу, Николай Васильевич уже сидел за столом, и нехотя ковырялся ложкой в тарелке с овсянкой. Самое оно для измученного перегрузками желудка. Под глазами у профессора круги, руки тоже потряхивает слегка. Тоже, видать, пробуждение нелегко далось. Ну так он и постарше меня прилично так.

– Доброе утро. Как вы, Евгений Александрович? Удалось выжить?

– И вам того же. Зарекался пить с тайными советниками.

– Признаюсь, та же мысль и меня посещала, только в отношении экстраординарных профессоров, – чуть измученно улыбнулся Склифосовский. – Староват я уже для таких излишеств. Слава богу, хоть Софья Александровна на дачу с детьми уехала, а то было бы весело.

Одно хорошо – до работы идти метров сто, если не меньше. Дорогу перешел – и на месте.

Захожу сразу с черного хода, у парадного – традиционная толпа пациентов. Слава богу, полиция бдит, количество городовых даже больше, чем у какого-нибудь Зимнего дворца.

Пока шел на работу, зашел в лавку, купил лаврового листа, зажевать вчерашние излишества. Вот такой мятный ригли-сперминт нынче. Но ничего, работает. Добавить бы еще мускатного ореха, но моя нелюбовь к этой приправе старше меня, наверное. В сортире посмотрел на себя в зеркало. Глаза красные, но это ерунда, можно списать на работу допоздна. Щетины после бритья нет, выхлопа вроде тоже. Ладно, можно трудиться.

Первое совещание сразу с Тубиным. Тезка докладывает о происшествиях за ночь. И надо сказать, они регулярно происходят. То решетку на окнах пытались выдернуть упряжкой, то охранников подкупить. Но у нас их сразу трое, как в банковском хранилище. И платим мы им много, больше ста рублей в месяц.

Конкуренты из штанов выпрыгивают – пытаются узнать секрет лечения от сифилиса. Тем более сделать это стало проще – уколы больным мы с Романовским поручили делать врачам, на себе оставили только разведение раствора с серой. Благо, это можно сделать быстро и в полной тайне. Компоненты закупаются мелкими порциями в разных местах, вместе со всяким балластом. Даже если злоумышленник проберется в святая святых, то выбрать из пары десятков названий нужные, а потом догадаться о верной пропорции в это время практически невозможно.