"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Дмитриева Ольга - Страница 1133

Но пересилить себя все-таки смог. Позволил отвезти в спальню, переодеть в белую сорочку и серый шерстяной костюм. Кузьма даже повязал мне необычный, широкий галстук. От слуги нестерпимо пахло табаком, но я стоически выдержал это нарушение личного пространства. Боль в спине немного утихла, прошла и ломота в теле.

Спуск меня красивого с третьего этажа, где была наша квартира, превратился в целую военную операцию. Позвали дворника с улицы, а еще слугу нашего соседа снизу. Втроем удалось стащить инвалидное кресло вниз и даже не уронить никого.

Предусмотрительный Кузьма нанял просторную пролетку с двумя лошадками и грустным кучером в шапке-треухе. Вроде не холодно еще, а народ уже утепляется. По ощущениям градусов шесть или восемь. Пар изо рта не идет, я даже специально подышал в воздух. Хотя утречком, когда извозчики начинают свою работу, может и минус быть.

Кузьма цыкнул на кучера, тот слез с козел, помог посадить меня в пролетку. Слуга вернул инвалидное кресло дворнику, спросил меня:

– Куда едем?

– Прямо, – махнул рукой я вдоль улицы.

Местность узнать удалось весьма быстро. Дом, в котором я оказался волей неведомых высших сил, находился в Староконюшенном переулке.

Под вновь зарядивший дождик мы выехали на Арбат, покатили в сторону центра. На улице уже начали развешивать черные траурные ленты, на государственных зданиях приспустили имперские флаги. Тем не менее жизнь в городе не остановилась и очень себе даже кипела. Ехали извозчики, ударяясь о тротуарные столбы, катили подводы с дровами, сеном… Шли школяры в форменных фуражках, студенты и служащие с кипами книг и бумаг.

С особым интересом я разглядывал женщин. Под элегантными зонтиками, в каретах и экипажах, похоже, светские дамы, все сплошь в темных платьях, выбрались на визиты. Оно и понятно: такой повод, царь умер. Поди в гостиных и дворцах аншлаг. А вот простой народ больше у церквей толпился, крестился, не обращая внимание на дождик.

Я поразглядывал ворота Китайгородской стены, велел ехать дальше.

А сколько новых рек оказалось в Москве! Черногрязка, Чечора, Напрудная, Чарторый, Ольховец… А как вам торг на Васильевском спуске? Ряды, где торгуют рыбой, раками, даже пиявками… Пять копеек за дюжину. Я специально послал Кузьму узнать. Удивило несколько причалов на Москва-реке: с корабликов тоже торговали разной рыбой.

– Барин, сколько же можно кататься без толку? – подал свой голос намокший кучер.

Замерз, бедняга. Лошадки тоже недовольно прядают ушами.

– Умолкни, тетеря! – тут же огрызнулся Кузьма.

Слуга тревожно ощупывал свой карман с последними деньгами и напряженно поглядывал на меня: когда, мол, уже закончится это дурацкая экскурсия?

– Останови вон там. – Я увидел вывеску кабака, рядом с которым стояло двое то ли крестьян, то ли мастеровых. Шло традиционное русское «ты меня уважаешь?».

– Евгений Александрович! – встрепенулся Кузьма. – Христом молю, поедем в чистое место. Тут, не дай бог, по голове вдарят. А вы и так больной весь.

Деликатности ноль, ну да ладно, я привычный.

– Мы же не на Хитровке.

В этом месте извозчик перекрестился.

– Сбегай, купи страдальцу… – Как же называется эта древняя емкость под водку? Вспомнил: – Четверть штофа.

– Половину! – тут же сообразил кучер, повернулся ко мне, улыбнулся щербатым ртом. – Благодарствую, барин! Буду возить сколько скажете.

– Главное, не упейся и с козел не упади.

В целом город производил впечатление патриархального. Если не брать центр, большая деревня. Как только мы выехали на окраину, пошли деревянные дома с завалинками, бревенчатые мостовые, пасущиеся там и здесь козы, гуси. У колодцев толпились бабы с ведрами, сплетничали, лузгали семечки. Пару раз встретили солдат, которые куда-то шли поотрядно. Впереди ехали верховые офицеры, подмигивали молодухам.

Вернувшись в центр, мы еще покрутились по улицам и даже постояли в пробке на Тверской, главной улице города. Похоже, именитые граждане собирались в дом генерал-губернатора. На этом экскурсия закончилась. Кузьма выдал кучеру честно заработанный рубль с полтиною и отпустил восвояси.

Ни в какой ресторан мы, разумеется, не поехали – меня опять начало колотить и ломать, кидать то в жар, то в холод. Еле добрался до кровати. А там, пока слуга суетился насчет обеда, первым делом закатал рукава рубахи. После чего громко выругался: вены на сгибах были в красных точках. Я угодил в тело наркомана!

Порылся в прикроватной тумбочке. Так и есть. Шприц, жгут, большая склянка с разведенным морфием. Отлично, просто отлично! У меня наркоманская ломка. Психологической зависимости, скорее всего, нет (в своем времени я не употреблял), но что делать с физиологической? Да и как снимать боль, которая терзает поясницу?

Пришел Кузьма, принес тарелку борща, хлеб, чеснок, сметану.

– Покушайте, сразу полегчает. Хотите, я натру хлебушек чесночком, как вы любите?

Ну кто же от такого откажется? Сил пересаживаться за стол уже не было – похлебал супчика в кровати. Вкусный.

– Ну вот и славно. Даже порозовели.

Кузьма забрал салфетку, которую я закладывал за воротник, ушел по своим делам, а я стал осваивать стальное перо и чернильницу. Писать придется теперь от руки, надо изучить систему присыпок песком, промокашек.

Боль слегка ушла, ломать тоже перестало, поэтому с трудом, но добрался до стола. Что там советуют наркоманам, чтобы они могли соскочить? Ну, во-первых, детокс, капельницы. Это не про XIX век. Ладно, что еще? Работа с психотерапевтом. Кажется, доктор Фрейд сейчас в зените своей славы. Записаться ли к нему на прием? Я засмеялся. Поехать в Вену, чтобы Зигмунд Шломович пересадил меня на кокаин? Или что он там сам употребляет?

Ладно, может, дневник поможет? А кстати, хорошая идея. Заодно и выучусь писать с ятями и фитами. Вместо «и» ставим «i», яти пихаем в суффиксы и возвратные местоимения.

Я с трудом доехал в инвалидном кресле до кабинета, нашел на полках учебник русского языка академика Грота. Бог ты мой… Да тут учить и учить. Пока разглядывал правила, пришел мой самый первый знакомый в этом мире, голубоглазый мурмяу с белой отметиной на лбу.

– А и не знаю, как тебя зовут… – Я попытался погладить пушистика, но тот не дался, сел в дверях, принялся меня пристально изучать. Прямо взгляд следователя на допросе.

Закончив с учебником и усвоив основные правила, я вернулся в спальню. Позвонил в колокольчик, что обнаружился рядом с набором наркомана.

– Ну вот что трезвонить-то… – В комнате появился заспанный Кузьма. На щеке у него отпечатался след подушки. Похоже, кто-то увлекается послеобеденным сном.

– Вот что. Сходи к домохозяйке, спроси есть ли запасные двери к комнатам. Или, может, где можно снять лишнюю дверь?..

Кузьма вылупился на меня во все глаза.

– Зачем?

– Делай, что сказано!

Слуга ушел, а я задумался. Была какая-то история с Дикулем или каким-то еще цирковым артистом, который повредил спину и смог починиться, устроив себе кровать на досках под углом 30°. Только там еще были в рецепте веревки, которыми он себя привязывал подмышками, чтобы вытягивать позвонки.

Выяснять, зачем мне понадобилась дверь, пришла сама хозяйка. Марья Сергеевна развила бурную деятельность: опять трогала мой лоб, зачем-то смотрела язык. Потом принялась расспрашивать про дверь, явно подозревая что-то нехорошее с моей головой. Но после подробных объяснений успокоилась и пообещала достать мне «новую кровать». А я решил добить Кузьму, который все это время маячил за спиной местной Фрекен Бок.

– Есть место в Москве, где живут китайцы или японцы?

Слуга растерянно заморгал.

– Узкоглазые?

– Ну, можно и так сказать.

– Ну дык… в Зарядье есть китайские прачечные. Про япошек не слыхал.

– Сходи туда завтра, поспрашивай. Нужен массажист.

– Кто?

– Массажист. Человек, который руками разминает тело.

– Есть таковые дохтора? В Сандунах для чистой публики есть такие умельцы, чего-то мнут.