Моя чужая королева (СИ) - Юмай Лия - Страница 37

“О том, чтобы в моей семье появился долгожданный малыш”".

“Так вам не Великую просить надо! А Пана!"

“Пана?” — леди Арнис удивилась, ведь самой ей за столько лет ни разу и в голову не пришло, что есть и другие боги, кроме Великой. А Пан как раз бог плодородия и скотоводства.

Она спросила у нищенки, что надо делать, но и сама поискала ответ в книгах домашней библиотеки.

Храма для поклонения Пану не существовало. Его храм — сама природа. Для обращения к богу плодородия и скотоводства следовало взять корзину для пикника, положить туда свежего хрустящего хлеба, сладкого масла и сыра, большую кисть крупного чёрного винограда и бутылку лучшего вина.

Прийти с этим угощением необходимо непременно на залитый солнцем луг где вольно пасутся овцы или другие животные. Поставить корзину посреди поля и сказать слова молитвы:

“Весёлый, мудрый, добрый Пан, отведай угощенье.

Пришла к тебе с бедою я. Прошу за то прощенья”

И добавить свою просьбу.

Леди Арнис сделала всё именно так, как положено.

Она сидела на коленях посреди луга с корзиной для пикника и, зажмурившись, молила неведомого Пана о ребёночке. Когда она открыла глаза, перед ней стоял пастух. Весь в лучах солнца, в светлой одежде, с белокурыми волосами, он улыбался по-доброму.

— Здравствуйте, леди. Хотите яблоко?

Он протянул её румяный фрукт, настолько идеальный, что любому тут же захотелось бы укусить.

Немного смутившись, леди Арнис взяла угощение.

— Кушайте, яблоки в этом году прелесть какие уродились! Вы, я смотрю, к Пану пришли.

Пастух уселся рядом, закусив в зубах сочную травинку.

— А как вы поняли?

— Сюда многие ходят. Он и правда, говорят, помогает. Только один раз прийти мало. Надо ходить семь дней, каждый полдень. И чтобы непременно солнечно было. Завтра придёте?

Леди Арнис кивнула.

— А я вам ещё яблок таких принесу. Вкусно ведь?

— Очень!

Голова у леди Арнис немного закружилась, а пастух вдруг оказался слишком близко. Взгляд его голубых глаз завораживал. А когда пастух вдруг притянул леди к себе и его губы накрыли удивлённо приоткрытый рот женщины, она не смогла сопротивляться.

Она любила мужа, но такого не испытывала никогда. Каждое прикосновение незнакомого мужчины было наполнено любовью и невероятным наслаждением. Она не понимала и не хотела понимать, как такое возможно.

А после она помнила лишь знакомство с ним и вкус сладкого сочного яблока. Неделю она исправно ходила на луг молить Пана о ребёнке. Вскоре леди Арнис узнала, что наконец подарит мужу дитя.

Ивор

— Я-не-поз-во-лю! Как тебе в голову могло прийти, что я допущу такое?

Незнакомец настолько фривольно и нагло разговаривал со всё ещё слабой Мирандой, что мы просто растерянно наблюдали.

— Вы, наверное, ошиблись, господин. Отойдите с дороги, мы спешим! — сказал я.

— Прошу не вмешиваться, молодые люди, — не сводя глаз с Миранды, ответил незнакомец.

— Миранда, ты знаешь этого человека? — спросил Макс.

Миранда молча покачала головой, но то, с какой яростью она смотрела в глаза незнакомцу, говорило само за себя.

Я подошёл к нему и взял за руку, чтобы отвести в сторону, но мужчина махнул рукой, и нас троих: Макса, Дэмиана и меня, ураганом отнесло на несколько метров в сторону и повалило наземь. Испуганная Тория подбежала к нам. Макс бросился назад, к Миранде, но снова отлетел в сторону, не сумев даже приблизиться к девушке.

Мы решительно не понимали, что происходит и, конечно, переживали, что не можем помочь леди Арнис. А события между тем развивались. Вокруг незнакомца и Миранды закручивались две воронки: белая и чёрная. Девушка не выглядела напуганной, она явно готовилась противостоять.

— Я не знал, что Миранда так умеет! — восторженно произнёс Дэмиан, когда леди Арнис и незнакомец оторвались от земли, поднимаясь в воздух.

— Это не Миранда! — воскликнула вдруг Тория.

Только теперь мы начинали догадываться, что за борьба разворачивается перед нами...

— Это Манэя! — озвучил общее прозрение Макс. — Но как же Миранда, что с ней?

— Я думаю, она ещё там, в своём теле, вместе с богиней, — предположила Тория.

— А пастух — это Пан! Бог плодородия и скотоводства! — добавила Тория.

Пан тем временем преобразился. В воздухе он танцевал неведомый нам танец, отбивая ритм копытами, появившимися у него вместо босых ног. На голове его выросли внушительного размера козлиные рога. В руках Пана появилась дудка.

— Не вздумай! — Вместо Миранды в воронке клубящийся тьмы над землёй парила уже сама Манэя. Её волосы обвивали ноги и, как сотни змей, ползли к копытам Пана.

— Если заиграешь на своей дудке, я сниму повязку и заберу тебя в вечную тьму, клянусь! — тонкие длинные пальцы Манэи тянулись к козлиной бородке противника.

— Отпусти мою дочь и возвращайся в свой склеп! Иначе я заиграю, и ты оглохнешь! Тебе мало слепоты? А, может, ты хочешь, чтобы сквозь твоё сердце проросло дерево? Я уже вижу крылатое семечко сосны, принесённое ветром. Как символично всё сложится, да, Манэя? Жизнь из сердца богини Смерти. Жизнь, способная разрушить проклятую гору!

— Нельзя нарушать равновесие, тебе ли не знать!

— Не смей говорить о равновесии! Ты послушалась дурного человека и подняла мёртвую плоть! Ты хочешь погубить мою дочь и занять её место! Я знал другую Манэю! Богиню, которую тяготила её грустная миссия. Богиню, которая хотела сделать что-то хорошее! А где она теперь?

Тьма перестала клубиться, ветер стих, и Манэя опустилась на землю. Пан сделал то же самое.

— Я и тогда говорил тебе, и сейчас скажу. Чтобы делать что-то хорошее, не обязательно пытаться выполнять чужую работу. Это как у людей. Повар не сможет стать хорошим лекарем. Но его суп может помочь больному поправиться. И садовнику не дано лечить, но выращенные им цветы помогут исцелить чью-то больную душу. Твоя миссия — провожать в царство мёртвых. И никто не сделает это лучше.

Манэзя выслушала Пана не перебивая. А когда он закончил, заговорила сама:

— Ты, как всегда, прав. Так и быть. Я уйду. И твоя дочь останется жить. Но у меня есть условие.

— Какое ещё условие?

— Ты пойдёшь со мной. Не в Шиар, конечно. В мой храм, там, в горе.

Пан засмеялся:

— Ты хочешь, чтобы я навечно заточил себя в твоём мёртвом царстве?

Манэю, казалось, обидел смех Пана.

— Почему навечно? Погости немного. И навещай иногда. Иначе я могу и передумать!

В подтверждение её слов тьма снова стала стелиться по земле.

— Ладно, ладно! Только добавим в твой храм немного света!

Нас оглушил грохот, как будто само небо треснуло над каменоломнями. По горе, начиная с подножия, быстрым полозом пробежала трещина. Верхушка горы, освещённая утренним солнцем, рухнула, расколовшись надвое. Боги исчезли. А на месте их противостояния мы нашли Миранду. Она очнулась, недоумённо глядя на четыре пары обеспокоенных глаз.

— Что произошло? — спросила она, растирая виски.

— Кажется, ты многое пропустила! Но не стоит волноваться, я всё тебе расскажу! В мельчайших подробностях! — поспешил заверить Миранду Максий.

— Значит, мне это не привиделось? Здесь была Манэя? И Пан?

Дэмиан, который теперь стоял на краю рва, позвал нас:

— Вы только посмотрите на это! Они исчезли!

Мы подошли ближе. И, действительно, яма, в которой вот уже много дней роилась нежить, была абсолютно пуста.

— Манэя их что, не только упокоила, но и захоронила? — Дэмиан озадаченно чесал затылок.

— Вот что значит божественное вмешательство! — улыбнулся Макс.

— Так война с нежитью окончена? — осторожно спросила Тория, будто не веря своим глазам.

— Думаю, да. Только... преступник снова улизнул, — не хотелось мне называть этого человека фамилией Макса и напоминать ему и Дэмиану лишний раз, кто их отец.