Ее звали Ева - Голдринг Сьюзан - Страница 39

– И они этого заслуживают, – сказал Кен. – Все годы войны они не знали гуманного отношения. С ними обращались как со скотом. Клеймили, нумеровали, избивали, морили голодом.

– Да видела я все это, Кен. Ужас, невыносимый ужас! Жуткие шрамы, сломанные носы, выбитые зубы. А эти выколотые номера… Кошмар! Некоторых вообще клеймили раскаленным железом. Оно оставляет страшные багровые рубцы, полностью обезображивая руку от кисти до локтя. Как могут люди так поступать с людьми? С такими же обычными людьми, как они сами?!

– Не принимай это близко к сердцу, детка, – предупредил Кен. – Мы здесь добросовестно выполняем свою работу. Из кожи вон лезем, чтобы помочь им найти родных. И, может быть, благодаря нам они сумеют вернуться домой или начать новую жизнь где-то в другом месте.

– Я очень надеюсь, что все это скрупулезное заполнение бланков – не напрасный труд. Эти люди заслуживают того, чтобы у них появилась возможность наладить свою жизнь и обрести счастье.

Ева заскользила взглядом по вереницам вновь прибывших, которые, подбирая узелки со своими скудными пожитками, плелись в лагерь, где их ждали свежеиспеченный хлеб и теплая постель.

– Чудовищные последствия войны, – тихо промолвила она. – Но теперь я понимаю, что все беды и страдания были не зря. Даже для тех, кто потерял самых близких. В каком-то смысле это достойная плата за все ужасы и невзгоды.

– Главное – не вешай нос, детка. И когда закончим, выпей что-нибудь покрепче. – Подмигнув ей, Кен снова занялся размещением беженцев.

Глава 50

Ева

4 декабря 1945 г.

– У меня для тебя важное задание, – сказала Салли, врываясь в кабинет Евы. – Клади свою ручку и идем со мной прямо сейчас.

Время близилось к полудню, и все, кому требовалось покинуть лагерь, уже забрали свои пропуска. Ева надела пальто и вслед за Салли вышла во двор, вдоль и поперек расчерченный замерзшими тропками.

– В чем дело?

– Мы открываем обувной магазин, – рассмеялась Салли. – Будем сортировать обувь, точнее – ботинки. Пойдем, будет весело.

– Настоящие ботинки?

– Самые настоящие. Только что доставили огромную партию, а ты сама знаешь, как они им нужны. Видела, что на ногах прибывающих беженцев?

– Да уж! Пялят на себя все, что могут найти. В этом сезоне в моде куски резиновых шин. И сабо.

Смеясь, девушки побежали по снегу к складу, куда из грузовика на бетонный пол сгружали ящики с ношеными армейскими ботинками. Обитатели лагеря уже собрались снаружи, надеясь, что им повезет и они получат прочную обувку, которая поможет им пережить зиму.

– Нужно попробовать рассортировать их по парам, – сказала Салли. – И желательно по размерам тоже. Только сомневаюсь, что это нам удастся.

– Ну вообще-то, можно прикинуть, – промолвила Ева. – У тебя какой размер?

– У меня ножка элегантная – пять с половиной[38], – Салли сдернула с себя сапоги, подтянула толстые носки, связанные резинкой, и сунула ноги в большие армейские ботинки, что достала из груды. Смеясь, она сделала в них несколько шагов и чуть не упала. – Давай разложим их на две кучи: очень большие и средне-большие?

Ева взяла из груды два ботинка и постучала их один о другой. На пол посыпалась засохшая на подошвах глина.

– Думаю, при сортировке нужно заодно стряхивать с них грязь – они все в засохшей глине.

– Жаль, что нет размеров поменьше для наших дам. Но ботинки крепкие. Мужчины будут им рады, даже таким грязным.

– На некоторых отсутствуют шнурки, но, думаю, наши предприимчивые поляки без труда решат эту проблему – веревки приспособят.

– Кто бы сомневался! Эка беда, шнурков нет! Зато ногам будет тепло и сухо.

Девушки взялись за работу, попарно связывая ботинки со шнурками. Те, в которых шнурки отсутствовали, они раскладывали по размерам, определяя их на глаз. Какое-то время они молча сортировали ботинки, стряхивая с них грязь, затем Ева произнесла:

– Как это забавно, но я сейчас думаю про охоту, что мы устраивали в своем поместье дома. Из-за глины, наверное. Запах сырой земли напоминает мне о том, как мы приносили домой подстреленных фазанов.

– Точно, запах похож. Я часто ходила на болота с папой и дядьями. То-то он показался мне знакомым. Сюда бы еще карманную фляжку со спиртным и горячие пироги, – Салли принюхалась. – М-м-м… Влага, глина, кожа… и что-то еще.

Она приблизила лицо к ботинку, который держала в руках:

– Нет, не пойму.

Ева взяла другую пару ботинок, пару раз стукнула их подошвами один о другой, однако набившаяся в выемки глина не отвалилась, как это происходило фактически при первом же ударе с предыдущими парами. Она повторила попытку. Безуспешно. И тогда Ева перевернула ботинки подошвами вверх и стала всматриваться в покрытые коркой бороздки.

– Странно, – произнесла она, чуть наклоняясь к ботинкам. Затем принюхалась и отстранилась. – Кажется, я знаю, что это за запах. Смотри!

Ева протянула ботинки Салли, показывая на толстый слой темной вязковатой глины.

– У меня то же самое, – сказала Салли, держа на вытянутых руках пару грязных ботинок. – Знаешь что? Это ведь не просто глина, да? Это запах крови. На многих ботинках кровь, смешанная с землей.

Девушки посмотрели друг на друга, затем на груду ботинок.

– Так вот почему я вспомнила про охоту, – промолвила Ева. – Железистый запах – запах крови.

Девушки перестали разглядывать ботинки, что были у них в руках, и обратили взгляды на гору обуви, которую предстояло рассортировать.

– Откуда их привезли? – спросила Ева.

Салли наморщила лоб:

– Кажется, я слышала, водитель говорил, из Нормандии.

– То есть, возможно, это ботинки наших ребят?

– Или немцев. Трудно сказать.

Ева на мгновение задумалась. Потом произнесла:

– Какой бы стороне они ни принадлежали, носили их молодые солдаты, просто исполнявшие приказы.

– Ладно, за дело! – встрепенулась Салли. – Не важно, чьи это ботинки – героев или врагов, беженцам они очень нужны. И они будут носить их с гордостью.

– Мне бы хотелось думать, что они пойдут по стопам храбрых. – Ева вытащила из кармана перочинный нож и принялась отковыривать грязь с толстой подошвы.

Глава 51

Ева

24 декабря 1945 г.

– Вы заметили, что сегодня целый день наши беженцы рубят деревья? Вон, смотрите, еще двое. Мне казалось, они уже запаслись дровами выше крыши.

Салли в окно наблюдала, как двое мужчин с трудом тащили большую ель. Дальше на тропинке стояли сани, сделанные из рамы железной кровати; на них обычно возили к баракам срубленные деревья. Некоторые несли на плечах елки поменьше.

Ева вместе с Салли приникла к окну. Стекло от их дыхания запотевало. Ладонью она протерла его, наблюдая за процессией мужчин, волочащих ели.

– Ну конечно! – воскликнула Ева. – Какие же мы дуры, ведь скоро Рождество!

– Точно! – взвизгнула Салли. – Они готовятся к Рождеству.

Она принялись скакать по комнате, радостно хлопая в ладоши:

– Мы здесь все время так заняты, что я чуть Рождество не пропустила. Надо устроить праздник.

В тот год, в то первое Рождество свободы, сотрудники служб помощи постановили, что каждый обитатель лагеря Вильдфлеккен должен получить подарок.

– Возьмем продукты из посылок Красного Креста, – предложил Кен. – Да, обычно мы потрошим посылки и их содержимое складируем, предназначая его для всего лагеря, но это Рождество особенное. Кое-кто из учетчиков, наверное, этого не одобрит, ну и черт с ними. Это первое Рождество, которое они встречают на свободе. Так давайте порадуем несчастных угощением.

Из посылок Красного Креста они отобрали наиболее деликатесные продукты – изюм, кофе и печенье, а также шоколад (для женщин) и сигареты (для мужчин). Сами беженцы тоже были заняты приготовлением к Рождеству: шили, стряпали, пели, словно стремились взять реванш за упущенные рождественские праздники последних шести лет голода и рабства, устраивая грандиозное торжество, в котором будет отражена сущность каждого великолепного Рождества, которое они когда-либо отмечали.