Два дня в апреле - Мини Роушин - Страница 54

Уна склоняется над могилой и бережно кладёт жёлтые розы к подножию памятника. Молча стоит на холоде, засунув руки глубоко в карманы, и мысленно разговаривает с отцом.

Она рассказывает ему всё, без утайки.

Уже половина одиннадцатого — позже, чем она планировала управиться. Уна сворачивает к неширокой аллее, которая выводит её к задам целой вереницы стандартных домиков, примостившихся на насыпи (из неё когда-то сделали улицу). Она дует на озябшие руки, пытаясь согреть их. А ведь Мо работает в двух шагах отсюда. Её «Лавка радости» совсем рядом. Знала бы она, что Уна сейчас здесь, неподалёку.

А вот и синяя машина Кевина. Припаркована возле деревянной калитки. Капот уже украшен белыми лентами. Уна торопливо сворачивает к калитке. Её появление встречает восторженный собачий лай, несущийся из маленького дворика. Девочка осторожно отодвигает засов на калитке и заходит во двор. Приветственный лай достигает своего апогея.

— Привет! — слегка приседает она перед собакой, и та немедленно закидывает свои передние лапы ей на бёдра. Потом тычется мордой прямо ей в подбородок и начинает радостно облизывать лицо. — Ты моя хорошая! Ну всё! Хватит! Хватит!

Происхождение у Долли неопределённое. Так что о породе говорить не приходится. Висячие шелковистые уши, как у спаниеля, длинный нос, как у колли, бочкообразное туловище и кривоватые тоненькие ножки — это у неё от терьера, а вот бестолковость и добрая душа — от лабрадора. В свое время Уна была неприятно удивлена, когда узнала, что точно таким же радостным лаем Долли приветствует не только её, а всех, кто заходит во двор. Даже совершенно незнакомых людей. Так что сторож из Долли никудышный, если не сказать хуже.

Открывается дверь с чёрного хода. Уна поднимает голову, чтобы посмотреть, кто там.

— Я так и подумала, что это ты! — говорит ей Джуди.

На ней голубой пеньюар, в волосах торчат разноцветные бигуди. Макияж сделал её лицо непривычно чужим: подведены глаза, тени на веках, губная помада, крем-пудра. Уна впервые видит Джуди накрашенной.

— Иди ко мне! — обращается женщина к Уне и широко раскрывает руки навстречу ей. Уна пересекает крохотный дворик, рядом неотступно семенит преданная Долли.

Джуди обнимает её, и Уна с наслаждением втягивает в себя знакомый запах. В любое время дня и ночи Джуди всегда пахнет едой.

— Рада тебя видеть! — шепчет она куда-то поверх её головы. — Хорошо, что смогла вырваться.

Джуди разжимает объятия и слегка хмурится.

— Ой! Что это с твоим подбородком?

— Да так, ерунда! Ударилась… Ничего страшного! Я видела самолёт, — переключается Уна на другое, — с поздравительным баннером.

— Правда? Это всё босс Брайана придумал! У него есть приятель, который занимается такими штуковинами. Мило с его стороны, правда? Шарлотта и не подозревала о готовящемся сюрпризе до сего дня. Брайан крепко держал язык за зубами. Пошли же в дом скорее! Иначе мы тут рискуем простудиться до смерти. Нет! — внезапно её голос делается резким. — Тебе, моя радость, вход запрещён на сегодня!

Хвост Долли моментально прекращает своё вращение, и собака плюхается на землю, явно обиженная таким негостеприимным отказом.

— А почему ей нельзя? — Уна испытывает естественную жалость к животному. Ведь на улице так холодно.

— Сегодня ей нельзя заходить в дом, и точка! Еще чего доброго вздумает вспрыгнуть на подвенечное платье Шарлотты. За неё не беспокойся! Всё с этой красавицей будет в полном порядке.

На кухне тепло, уютно и соблазнительно пахнет жареными колбасками. Шарлотта сидит за столом в пушистой розовой пижамке и с аппетитом уплетает колбаски.

— Привет! — восклицает она Уне с набитым ртом. И Уна не может сдержать улыбки. С Шарлоттой они едва знакомы. Той почти никогда не бывает дома, когда сюда приходит Уна.

Кевин стоит чуть поодаль, примостившись у кухонного шкафчика, и яростно орудует щёткой, наводя блеск на свои парадные чёрные туфли. На руках у него жёлтые резиновые перчатки. Он в нательной фуфайке с длинными рукавами. Можно предположить, что когда-то, давным-давно (очень давно!), она даже была белой. На поясе, поверх тёмно-серых брюк, у него болтается один из многочисленных фартуков Джуди — зелёный в красную полоску с красной оборкой по низу. Волосы короче, чем обычно. «Постригся с тех пор, как я видела его в последний раз», — догадывается Уна.

— А вот и мы! — приветствует он девушку. — Что это у тебя с подбородком?

— Ударилась случайно… Всё в порядке!

— Не беда! — успокаивает её Джуди. — Флорин тебе замажет потом компактной пудрой.

Никто из них не подозревает, каких трудов и мук стоил ей побег с уроков. Они уверены, что Дафния в курсе того, что у Шарлотты сегодня свадьба и что Уна тоже приглашена на свадьбу. А она ведь солгала им!

— Ела утром? — спрашивает у неё Джуди.

Уна вспоминает, что с трудом впихнула в себя пару кусочков тоста за завтраком и нерешительно мнётся с ответом.

— Садись! — приглашает её к столу Джуди, не дожидаясь ответа. — Сейчас я положу тебе пару колбасок. Я их решила все пережарить. Шарлотта, подвинься! Освободи место для Уны. Может, тебе ещё и яйцо поджарить, детка?

Ну что за люди! Чудо что за люди. Сами почти ничего не имеют, но готовы поделиться последним.

— Нет, спасибо! — отказывается вслух Уна. Колбасок ей более чем достаточно. Какое счастье, что они не знают о том, что сегодня у неё день рождения. Иначе наверняка устроили бы тут шумиху по такому поводу.

— Присаживайся! — Кевин щёткой указывает ей на свободный стул напротив Шарлотты. Уна вытаскивает стул из-за стола и садится. А Джуди в это время носится как угорелая по кухне, мечется между плитой и утюгом.

— Всё в порядке? — шепчет он ей одними губами поверх головы Шарлотты — так, чтобы это увидела одна Уна. Она молча кивает в ответ и больно закусывает нижнюю губу, чтобы не расплакаться. А Кевин снова склоняется над своим башмаком, энергично орудуя щёткой. Уна опускает глаза в стол и сидит так до тех пор, пока не отступают слёзы.

— А я видела самолёт! — обращается она к Шарлотте.

Шарлотта улыбается во весь рот и тянется рукой за маслом.

— Здорово, да! А ведь ни слова не сказал мне!

— Он летел так низко! Я испугался, что он сейчас заденет крылом окно, — вступает в разговор Кевин. — Устроили бы тут 11 сентября, действие второе.

— Ах, помолчи, папа! — обрывает его Шарлотта. — Что за ужасные вещи ты тут говоришь!

Но сама продолжает улыбаться.

— Ну, как настроение? — спрашивает у неё Уна. Для невесты, которая через каких-то пару часов пойдёт под венец, она держится просто превосходно. Само хладнокровие!

— Настроение — супер! Может, чуть позже и начнётся мандраж, но пока всё в порядке! Вот жду своей очереди на макияж. Сейчас Флорин наверху занимается Габби. — Габби — это кузина Шарлотты и единственная официальная подружка невесты на свадьбе. — А как тебе наша мамочка? — Шарлотта тычет вилкой в сторону Джуди. — Её Флорин первой накрасила.

Уна улыбается.

— Отлично получилось!

Хотя, если честно, внешний вид Джуди её сегодня немного пугает. Вроде бы это и она и в то же время совершенно на себя не похожа.

— А мне вот кажется, что вид у меня самый что ни есть дурацкий со всей этой косметикой на лице! — честно признаётся Джуди и ставит перед Уной тарелку с тремя колбасками. — Но они же все настояли, кричали, что макияж нужен обязательно.

— Ты смотришься великолепно, Джуд! — воскликнул её муж. — Просто вылитая Морин О’Хара, только ещё лучше! Много лучше!

Джуди шутливо ударяет Кевина по плечу кухонным полотенцем.

— Кончай трепаться! И когда ты уже наконец разделаешься со своими башмаками?

— Когда увижу своё лицо в их зеркальной поверхности, — парирует Кевин, продолжая наводить блеск на свой башмак. Но вот он отвернулся в сторону и шутливо подмигнул Уне.

Джуди лишь нетерпеливо вздыхает.

— Бери хлеб, детка! — обращается она к Уне. — Я сегодня утром испекла свежий хлеб из пресного теста. Шарлотта, налей Уне чаю! Кевин! Достань из шкафчика банку с черносмородинным джемом. Ты, моя девочка, поедешь в церковь вместе со мной и Тео. Нас повезёт на своей машине Дони.