Два дня в апреле - Мини Роушин - Страница 34

Впрочем, Мо не большая любительница пиццы, как и всех прочих продуктов, которые она относит к категории «заморских». Всякие там спагетти, рис, лапша и прочие мучные изделия, названия которых она даже не может выговорить. Бог их знает, из каких краёв они приплыли. То ли дело кусочек хорошей ветчины и подобающая порция овощей в качестве гарнира. Вот такую еду она согласна есть каждый день. Самая здоровая пища в мире!

Сюзанна, та, помнится, очень любила всю эту иностранщину. Пицца у неё со стола не сходила. А ещё чесночный хлеб, полные кастрюли самых разных макарон, приправленных травами и специями, и в придачу какой-то ужасный сыр, запах которого напоминал Мо запах грязных носков у какого-нибудь неряшливого парня. Финн тоже всегда брезгливо морщил нос, когда жена доставала из холодильника этот сыр. Но Сюзанна лишь смеялась в ответ и говорила ему: «Не хочешь, не ешь!»

Впервые Мо попробовала на вкус гранаты и манго, когда ей было уже далеко за сорок. Если честно, то они её разочаровали. Она за них бы и ломаного пенса не заплатила, будь её воля! Разве можно сравнить все эти экзотические фрукты с их местными яблоками? Взять, к примеру, такой сорт, как «оранжевый пипин». Он же буквально напоён соком. Ну, дыни тоже ещё куда ни шло. Особенно те, которые светло-жёлтые. Розоватые, так те — сплошная вода!

Дафния тоже может при случае сварганить и очень вкусную лазанью или даже настоящий французский пирог под названием «Киш». Но, вообще-то, она не сильно увлекается всей этой кулинарией. Финн никогда не был привередлив в еде, дома ел всё, что подавала мать. Помнится, не успеет она положить ему порцию, глядь, а тарелка уже чиста. И это только радовало! Вряд ли бы у Мо хватило терпения возиться с капризным ребёнком, который то не ест и на это смотреть не хочет, отпихивая от себя тарелку с едой.

Сзади кто-то громко и прочувствованно рыгает. Мо замирает в ожидании, что пассажир извинится за свои недостойные манеры. Куда там! Никаких извинений! Хорошие манеры — это нынче полный анахронизм, уже давно канувший в Лету. Сегодня никто не торопится засвидетельствовать своё почтение или уважение другому человеку, и по большому счёту всем друг на друга наплевать.

Автобус преодолевает подъём в гору, потом делает поворот и останавливается прямо возле школы, в которой учительствует Джордж. В салон заходят новые пассажиры. Мо наблюдает в окошко, как к школе подъезжают машины и паркуются одна за другой на площадке напротив парадного входа. Кажется, Дафния говорила ей, что сегодня в школе какой-то концерт. Иначе Джордж тоже обязательно пришёл бы на ужин.

С завтрашнего дня у него начинаются пасхальные каникулы. Целых две недели оплачиваемого отпуска. Недурно! И целых две недели ребятня будет гонять мяч на улице, прямо под её окнами, всё время норовя попасть мячом в дверь. Беда с этими мальчишками! Кого угодно из себя выведут.

А вот и уже знакомая ей молодая женщина медленно вылезает с пассажирского сиденья серебристой машины, открывает заднюю дверцу, отстёгивает ремень безопасности ребёнка, который выпрыгивает из машины следом. Мальчик что-то держит в руках. Мо вглядывается пристальнее и узнаёт того самого плюшевого мишку, которого мать купила ему сегодня утром в их благотворительном магазине. Как всё же тесен мир! Мо совсем бы даже не удивилась, если бы узнала, что малыш учится у Джорджа.

Последним из машины выходит водитель. Ба! Ещё одно знакомое лицо! Так это же её палочка-выручалочка, психолог, у которого она уже сегодня успела побывать. Мо прослеживает взглядом, как вся троица движется в сторону школы. Непоседа-мальчуган, устроившись между родителями, бежит вприпрыжку. «Так что же это получается? Выходит, женщина-полицейский и мой психолог — это муж и жена. Супружеская пара! Надо же! Действительно мир тесен».

На ступеньках крыльца мальчик внезапно останавливается и тычет пальцем вверх. Мо прослеживает взглядом за движением его пальца и видит в небе два воздушных змея, которые неспешно летят по воздуху, подгоняемые лёгким ветерком. «Неужели даже в такую тихую погоду можно запускать змея?» — удивляется она. Впрочем, наверное, на высоте какой-то ветер всё же есть. Лично она ни разу в жизни не запускала воздушного змея. О, это целое искусство — управляться с ними. Требуется недюжинное мастерство, чтобы заставить змея планировать вот так же красиво, как эта парочка, которая сейчас парит в небе.

Пассажир напротив доедает свою пиццу и медленно просовывается к выходу, на ходу поправляя брюки, обтягивающие его объёмный живот. И, конечно, даже и не подумал забрать с собой упаковку из-под пиццы. Мешок остаётся валяться на сиденье. Видно, полагает, что кто-то другой уберёт за ним мусор.

Автобус продолжает петлять по городу, пассажиры выходят, на их место заходят новые. Но вот они подъезжают к району, где живёт Дафния, и Мо автоматически нажимает на кнопку, вмонтированную в подлокотник её сиденья: сигнал водителю, чтобы он не забыл выпустить её на этой пустынной остановке. Выходит, благодарит на прощание водителя (она всегда так делает), а тот лишь жизнерадостно вскидывает руку в ответном прощальном жесте и трогается с места.

Она преодолевает коротенькое расстояние до угла и сворачивает на следующую улочку. Здесь, на углу, находится магазин, в котором Дафния всегда покупает для неё шоколадные батончики с арахисом. Они уже давно не числятся среди её любимых лакомств. Когда-то — да! Эти батончики ей действительно очень нравились. Но теперь её вкусовые предпочтения отданы батончикам с начинкой из кокосовых орехов. Но не это главное! В конце концов, не в орехах же ведь дело. Главное — внимание к человеку. Вот что важно. К тому же и арахисовые батончики долго у неё не залеживаются. Мо приносит их на работу и подкладывает на тарелку к печенью, с которым они пьют чай во время обеденного перерыва.

Она инстинктивно ускоряет шаг, приближаясь к тому месту, где это всё случилось. Всякий раз ей невыразимо тяжело проходить мимо. Но другой дороги от автобусной остановки здесь просто нет. «По крайней мере, — утешает она себя, — хоть не пришлось лицезреть всю эту трагедию воочию. Как пришлось бедняжке Дафнии. А ведь каждое утро Дафния и Уна вынуждены ехать этой страшной дорогой, проезжать мимо того места, где он лежал. Каждое утро дорога напоминает им о том, что произошло здесь ровно год тому назад».

Она останавливается на подходе к дому и, ухватившись за калитку, пытается немного отдышаться. Этот дом Финн купил себе, когда ещё был холостяком. За несколько лет до того, как они сошлись с Сюзанной. Он даже оформил банковскую ссуду на покупку недвижимости. Это, помнится, привело Мо в страшное смятение. Как и чем станет он рассчитываться по кредитам, вопрошала она сына. Сейчас, оглядываясь в прошлое, Мо понимает, что ссуда, которую взял её сын, была просто смехотворной в сопоставлении с теми гигантскими суммами, которые берут сейчас люди по ипотеке, чтобы приобрести себе жильё. Ведь цены на недвижимость подскочили за последние годы буквально до небес. Финну еще повезло: он успел обзавестись собственным домом до того, как началась вся эта вакханалия.

Она вспомнила, как помогала ему приводить дом в порядок. Тогда еще у неё были силы, много сил! И она тратила их щедро, без малейших раздумий. Ей ничего не составляло простоять весь вечер на стремянке и при этом ловко орудовать валиком, нанося тот или иной колер на стены. И это с учётом того, что всю первую половину дня она просиживала за бухгалтерскими отчётами в магазине Лео. Она и к саду Финна приложила свою руку. Они вместе выкорчёвывали сорняки, разрабатывали почву, а потом (тоже вместе) покупали декоративные кустарники и цветы.

А уж сколько вещей она ему отдала для обзаведения домашним хозяйством. Кресло, чайник, ковёр, который он постелил возле камина, чашки, кастрюли, сковородка. Большая часть из этих вещей уже отслужила своё, и их выбросили вон за ненадобностью. Купили себе что-то новое. Но вот кресло… оно по-прежнему служит верой и правдой. До сих пор стоит у них на кухне. Ей приятно видеть его на своём обычном месте всякий раз, когда она навещает Дафнию.