"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Рэд Илья - Страница 1949

Но на самом деле, я просто боялась. Ну, не то, что боялась, а просто… Накосячила я. Конкретно накосячила, одной тарелочкой не обойдёшься. Тут вагон нужен, и ещё тележка.

И ведь Ави меня за этим и отправила: рассказать.

Нужды многих и всё такое. Но сразу не вышло, а потом как-то не до того было, потом Сашхен пропал, мы с Семёнычем Тварей мочили…

В общем, в глубине души я надеялась, что обойдётся без меня. Старички сами всё узнают, а я как бы и ни при чём.

Походу, не получилось.

Глубоко вздохнув, я отлепилась от стойки, где потягивала лимонад с солёными сухариками, и вышла в центр зала.

В голове сразу появилось дежа-вю: я, маленькая, стою на табуретке, а сзади — украшенная игрушками ёлка…

Странное такое дежа-вю. Сроду у нас в детдоме на табуретку никого не ставили, да и ёлка была совсем другая, раз в семь больше… Ладно, потом разберусь.

А сейчас…

— Милостивые государи, я должна сделать признание.

Чёрт, чёрт, чёрт! Это всё Алекс, этой старообрядщиной я от него заразилась.

— К нам едет ревизор? — спросил Гоплит, и подмигнул.

Все рассмеялись. У меня в животе распустился узел из толстых верёвок, и я смогла вздохнуть.

— Говори, Звезда моя, — подтолкнул Алекс. И я была ему благодарна: иначе телилась бы ещё полчаса.

Мелькнула мысль: хорошо, что Сашхена нет. При нём бы я реально от стыда сгорела. Как спичка.

— Ктулху на город напустила я.

Ну вот. Я это сказала.

И стала считать про себя: раз ромашка, два ромашка, три…

Интересно, на какой ромашке меня прибьют?

И тут они все заржали.

Нет, правда.

Первым начал Бэкон, подхватил Прохор, за ним — Семёныч, тихо улыбнулся Гоплит…

Один Алекс не смеялся. Смотрел на меня своими тёмными, как вишни, глазами, и молчал.

— Ну ты молодец, егоза, — наконец выдохнул Семёныч. — Повеселила — так повеселила. Разрядила обстановку.

Я стояла, как оплёванная.

Нет, я конечно не горжусь, но…

Не выдержав, я побежала к двери.

Просто поняла: если останусь на месте — точно разревусь при всех, а это ещё хуже, тогда они мне ТОЧНО не поверят.

Выскочив на улицу, я растерялась. Ну и что дальше?

Домой?

Ави спросит, рассказала ли я… Ну да, рассказала! И что?..

Вот что: пойду, куда глаза глядят. Не пойду даже, побегу. Пускай потом ищут.

Выбежав за ворота, я припустила по улице, ничего не видя. Слёзы застили глаза, всё расплывалось, сердце бухало в горле… А в груди было так больно, словно там что-то лопнуло, взорвалось, и разбрызгалось по всей грудной клетке.

— Мари!

Подскочив от неожиданности, я споткнулась и полетела носом в асфальт.

Больно было — жуть.

Больше всего саднило ладони: коленки были под джинсами, а ладошки открыты, и когда я растянулась, они проехались по всем выбоинам.

Чёрт. Больно-то как.

— Вставай, — ласковые руки помогли мне подняться, отряхнули, привели в порядок одежду…

— Аннушка, я…

— Идём со мной, дорогая.

— Нет, послушай… Они мне не поверили. Я сказала, что это я вызвала Ктулху, а они смеются. Пойдём со мной, скажи им! Скажи, что это правда!

А в ответ — тишина.

Поспешно утерев слёзы, я вылупилась на Аннушку. Та стояла, сложив руки на груди и кусая нижнюю губу — явно напряженно о чём-то думала.

— Крёстная!

Наконец она посмотрела на меня…

— Послушай, Мари, — вообще-то мы почти одного роста. Не считая того, что Аннушка выше на целую голову, да ещё и на коблах. — А не забить ли тебе на них?

— В смысле?..

— Мы с тобой знаем, что это ТЫ вызвала Ктулху?

— Ну да. Ты же сказала, что у меня получится, и дала прочитать ту бумажку…

— Я помню, спасибо большое, — бросив тревожный взгляд в ту сторону, где был РИП, она взяла меня за руку и затащила под прикрытие машины на обочине.

— И значит, можешь им подтвердить…

В глубине души я понимала, что Аннушке совсем не в жилу ничего подтверждать. Ведь это ОНА попросила меня… Ну, не то, чтобы попросила. Аннушка сказала, что у неё есть одно заклинание, и что она очень хотела бы узнать, кто круче: я, или те, кто его создал.

Я тогда посмеялась: что я, маленькая, на слабо вестись? Но она заверила, что это не слабо, а научный эксперимент: те, кто создал заклинание, жили страшно давно, пять, а то и шесть тысяч лет назад. А я — вот она, молодая, красивая и талантливая.

Она так и сказала. Ей богу, не вру.

В общем, Аннушка объяснила, что эволюция на месте не стоит, и что за шесть тысяч лет человечество стало ого-го, взять хоть бы спортсменов, которые каждый год бьют свои же рекорды…

И вот, на моём примере она хочет ДОКАЗАТЬ, что современное магичество куда круче всякого древнего старья, и если я смогу реализовать заклинание — это и послужит доказательством.

И я согласилась. А хрен ли? Мне тоже было интересно, смогу я переплюнуть древних старичков, типа Сашхена и Гоплита, или они по праву считают меня мелочью пузатой.

И тогда Анна отвела меня на корабль.

Корабль, точнее, яхта, плавала в Финском заливе. Она была белая и воздушная, как пирожное Павлова, и ею никто не управлял. Ну может, там кто-то и был: рулевой там, механики какие-то, но я никого не видела.

Аннушка дала мне бокал шампанского — кислятина, а потом достала из сумочки скрученную в рулончик бумажку с заклинанием, хрустящую и пожелтевшую, будто её вымочили в чае, и предложила прочитать.

Странно это было. Буквы вроде знакомые, а слова чужие. Транскрипция — как на уроках латинского языка…

Когда я его читала, казалось, что слова превращаются в букашек и живые выползают изо рта. Противно до ужаса, но я не остановилась: ведьма Настасья говорила, что прерывать однажды начатое заклинание нельзя: боком выйдет. В смысле, ударит по самому магу, а не по тому, на кого оно направлено.

Тогда я спросила: а что, если заклинание ни на кого не направлено, а просто так, само по себе?

Настасья сказала, что так ВООБЩЕ не бывает. Маг, создавая заклинание, преследует определённую цель. Как правило — личную выгоду, такие уж мы, маги, меркантильные кю… Получается, прерывая процесс, он как бы лишает себя этой самой выгоды — вот тебе и бок.

Я честно не знала, что это Ктулху. Думала: ну может, невидимость, или там свежий всегда маникюр, или чтоб волосы хорошо лежали… В смысле, Аннушка же больше НИЧЕМ не интересуется! Только чтоб очешуенно выглядеть целый день и смотреть на всех свысока. Как Жанка с Юлькой из школы.

В каком-то смысле, Аннушка и БЫЛА ими — только ей домашку не надо готовить, а так — один в один.

Я, может, и дружила с ней именно поэтому: доказать, нашим школьным фифам, что я лучше.

ТАК ВОТ…

Ктулху.

Когда он полез из воды — громадный, лысый… Я испугалась. И чуть не прекратила читать — а хрен ли, всё равно он нас сожрёт.

Но Аннушка меня пнула. В прямом смысле: в щиколотку, очень унизительно, между прочим. И напомнила, что теперь все узнают, НАСКОЛЬКО я круче.

Она так и сказала: как только Сашхен увидит Автохтона — это на так Ктулху звала — сразу обделается, а когда поймёт, что это я — последние мозги растеряет.

А мне только того и надо: будет знать, как меня малявкой обзывать.

Да только я не совсем уж дура, прости господи, и когда эта Хтонь показалась вся, целиком, а потом взяла, да и отправила к побережью осьминожек… Вот тогда я и поняла, как сильно влипла.

Паника, стрельба, суматоха…

Надо, надо было мне допетрить, что Ктулху — это тоже Тварь, только очень большая. И что наши, когда его увидят, не восхищаться будут — ай, Маша молодец!.. А попытаются его убить, потому что будут бояться за город, за жителей — да их всех Кондрашка похватает, когда эдакое диво увидят.

В общем, допетрив, что лично, собственными силами, вызвала из Небытия Тварь… И не одну: когда мы с Аннушкой приехали утром в клуб, по телику как раз передавали, как по Владивостоку ходит Годзилла и давит здания, словно песочные замки на пляже…

Вот ТОГДА я и описалась по-настоящему.