"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Рэд Илья - Страница 1909

Я присвистнула. Чтобы домовой обратился вот так, по имени, да ещё и к тому, кто в доме не живёт…

— Значит, не скажешь.

Из бахромы высунулась пушистая мордочка и повела носом из стороны в сторону: он меня предупредил.

И больше разговаривать не намерен.

— Ну и ладно, — я тоже поднялась, накрыла миской остатки пирожков… Точнее, ОДИН оставшийся пирожок, и подхватила рюкзак. — Не хочешь — и не говори. Сама разберусь. Вылезу на чердак и посмотрю, кто такой нехороший там прячется.

Искоса я наблюдала за Растрёпкой.

При упоминании чердака он даже ухом не повёл. Значит…

— Или спущусь в подвал, — продолжила я СПЕЦИАЛЬНЫМ тоном. — Ведь ТАМ оно и прячется, правда, Стёпка?..

Тот фыркнул, как самый натуральный кот, и спрятался за бахрому.

Значит, правда.

Ладно, надо торопиться. А не то и впрямь бабушка вернётся…

Выйдя в подъезд, я опять врюхалась в кисель — показалось, его стало больше. Странно… По логике, раз этой психоплазмы больше наверху — тот, кто её распространяет, должен сидеть на чердаке.

Но Стёпка категорически указал вниз.

Психоплазма — это мой термин. По аналогии с ЭКТОплазмой, только та — материальная, а ПСИХО — ментальная. Это след, который оставляют за собой Твари. Никто его не видит, кроме меня.

Даже Сашхен и Алекс.

Тёть Настя говорит, это мой ДАР — видеть эманации, которые оставляют в пространстве мысли существ.

Насчёт дара не знаю.

Как по мне, ДАР — это когда вокруг темно и туман, и сырость, а потом вдруг РАЗ — и солнышко выглянуло, туман сгинул и тепло сделалось…

Или когда птичка на окно прилетит и скачет по подоконнику.

Или когда ты математику не выучишь, но при этом точно знаешь: спросят. И обязательно спрашивают, но пока ты идёшь к доске, как на Голгофу, звенит звонок…

Про Голгофу Гоплит рассказывал, так что я в курсе, что там было и как.

Спустившись к подвальной двери, я осмотрела замок — он висел на дужке, а сам был открыт.

Значит, кто-то туда лазил, причём, недавно.

Приоткрыв дверь на щелочку, я принюхалась: крысами не пахло.

Плохо.

Если не пахнет крысами, значит, Тварь их уже сожрала.

За спиной я почувствовала дуновение и обернувшись, обнаружила Стёпку. Теперь он ещё больше походил на упитанного кота, потому что стоял на четырёх лапах, а не на двух.

Чтобы домовой покинул вверенное его заботам помещение…

— Ты чего здесь? — присев, я почесала Растрёпке ушки.

— Одну не пущу.

И он решительно скользнул в приоткрытую дверь, только хвост мелькнул.

А ведь ему тоже страшно. Так страшно, что домовой всю ночь колотил по батареям — отгонял Тварь. Но когда я, вопреки его совету, решила спуститься в подвал, он не смог меня бросить.

Отчаянные парни попадаются среди этих домовых. Уважаю.

— Стёпка, погоди, — из двери тотчас высунулась острая мордочка.

— Степан я, — солидно заявил домовой. — Ты идёшь?

— Хорошо, Степан. Погоди скакать, как ошпаренный. Тут с умом надо.

Эх, жалко, Рамзеса нет. Он этих Тварей давит, только хруст стоит.

Распотрошив прямо на лестнице рюкзак, я вытащила Бараша и финку. Ножик пристегнула к петле на поясе джинсов, а Бараша взяла в руку. Дослала патрон, сняла с предохранителя…

Вдруг стало жарко.

Мандраж перед охотой. Адреналин, чтоб его.

Положив Бараша на ступеньку, я содрала с себя кофту, скомкала и запихала в рюкзак. Рюкзак спрятала за штабелем досок у стены — а то пойдёт кто, увидит, что детский рюкзачок на ступеньке валяется, и дверь в подвал приоткрыта…

Вновь взяла Бараша, и прижав руку с пистолетом к груди — как Сашхен учил — вошла в подвал.

Интуитивная стрельба, — так он сказал. Просто смотришь на цель и стреляешь. Не думая, на автомате.

Основано вот на чём: тело человека умеет совершать множество манипуляций, не думая о них. Инстинкт выживания — штука базовая, и если он хорошо развит, мозг сам направит руку с пистолетом в нужное место.

Испытать сию теорию на практике я пока не пробовала. Всё случая не было.

Но сегодня, походу, и вправду мой день.

Подвал был разгорожен на такие клетушки — каждая принадлежала какой-то квартире. Старые велики, банки с вареньем, тряпьё ненужное — жильцы сваливали сюда всё, что мешало.

Пылищи было — жесть.

Под самым потолком вытянулись в ряд узкие, затянутые паутиной окошки. Света они почти не пропускали, но всё лучше, чем ничего: лампочки здесь не горели.

Серые пыльные сумерки. А в них — кисель из психоплазмы. Выглядел он, словно подвал расстреляли из пейнтбольного ружья, только вместо краски шарики наполнили отборными соплями.

Ближние к двери клетушки почти пустовали: кроме мусора, в них ничего не валялось. Зато дальнюю стену — метрах в двадцати — полностью закрывало сваленное в кучу имущество жильцов.

Никакой системы в куче не наблюдалось: варенье из разбитых банок вытекало прямо на шубы, рядом тихо прели солёные огурцы, велик соседствовал со старой швейной машинкой… Из кучи под разными углами торчали удочки, ручки от швабр и деревянные рейки. По полу змеился порванный хобот от пылесоса.

При этом куча производила впечатление живой — она словно бы вздрагивала, дышала и даже негромко хрюкала.

— Ёрш твою медь.

Знаю, что мне так говорить нельзя… Но ничего другого в голову не лезло, кажется, я вообще все мозги растеряла.

Како-демон.

Услышав название в первый раз, я долго смеялась: это кто ж столько накакал, что целый демон получился? Но Гоплит растолковал мне, что так называют существ, созданных из первозданного хаоса.

Здесь и сейчас, первозданным хаосом послужило барахло жильцов. Лёжа в подвале, ненужное, забытое, оно годами накапливало энтропию, и вот наконец-то количество перешло в качество…

Ясен перец, демон успел сожрать всё живое, что имело несчастье оказаться в подвале. Вон, в углу — сухие белые крысиные косточки…

И не только крысиные, — меня передёрнуло.

В одной из клетушек было устроено нечто вроде жилого пространства: лежанка из старых одеял, консервная банка с наполовину сгоревшей свечкой и даже старая потрёпанная книжка, раскрытая на середине…

Бомж. Поселился здесь, в подвале, подальше от людских глаз, а како-демон его сожрал… Человеческая жертва. Она-то и дала толчок инициации Твари высшего порядка, сиречь — демона.

Мануал по демонологии я у Настасьи стащила.

Ну, не то чтобы стащила… Она сама сказала: пользуйся библиотекой. Учись. Только на верхнюю полку не суйся, тебе ещё рано.

Нет, ну кто так делает, а? Конечно же, первым делом я полезла на самую верхнюю полку. Малес малефикарум, Некрономикон, Сефер Бахир… Всё в таком духе.

Я взяла Пандемониум: у него обложка была из человечьей кожи, а на ней — харя с живыми глазами… Нет, правда, они даже двигались! Не так, как на портрете, который, типа, за тобой наблюдает, а по настоящему: вращались в глазницах, как сумасшедшие. Никак нельзя утерпеть — ну, вы меня понимаете…

Пока я размышляла о разном, куча начала шевелиться.

Я остановилась — как раз успела дойти до середины подвала… Но куча шевелилась всё сильнее, в ней прорезалась пасть — пустой деревянный ящик, очень уж плотоядно он крышкой хлопал…

А потом она поползла на меня.

Коротко поразмыслив, я приняла единственно-верное решение: отступить на заранее подготовленные позиции.

Демон — это вам не шутки, это не какая-нибудь Тварь мелкотравчатая, и даже не призрак. Демон — это мать его демон, и справиться с ним, загнать в небытие, может разве что, отец Прохор, или ведьма Настасья.

Надо выбираться наружу, хватать телефон и звонить по горячей линии полковнику Котову: когда како-демон проголодается в следующий раз, он пойдёт по квартирам. Если не пойдёт сейчас. Кажется, я его разбудила…

— Степан, уходим!

Подвальная дверь захлопнулась, толкнув меня порывом пыльного ветра.

В первый миг я решила, что это сбежал домовой — закрыв меня в подвале, но тут же устыдилась такой нехорошей мысли: толстый кот стоял на задних лапах впереди меня и царапал воздух передними, грозно оскалив острые и совсем не маленькие зубки.