"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Рэд Илья - Страница 1888

Обхватив мою голову, вдавив пальцы в глазные впадины, он пытался провернуть её назад, выкрутить шею… И тут во мне взыграло.

Глаза! Только недавно я снял повязку, и ещё не забыл ощущение, с которым в глаз входит арбалетный болт. То, что лорд Бэкон покусился именно на глаза, так меня разозлило, что я забыл обо всём.

Ярость берсерка.

Если меня спросят, что и как было дальше — я не смогу ответить. Я просто не помню.

Взвыв, как самый настоящий оборотень, я принялся сопротивляться. Отчаянно, бездумно, зная, что на кону стоит единственное, что по-настоящему ценно: моя жизнь.

Согласен, звучит забавно: мертвец дерётся за свою жизнь.

Но в тот момент, когда я сцепился с Древним, чей опыт превышал всё, что я мог представить; чья сила превосходила мою, как стальной локомотив превосходит в скорости живую лошадь; всё, что я мог… Впрочем, слова тут бессильны.

Это была грязная драка.

В ход шло всё: удары в пах, в колено, однажды я почувствовал, как хрустнул, проворачиваясь в другую сторону, локоть… Зубы, ногти — я вспомнил, что могу отрастить довольно длинные, и впился ими в лицо Бэкона.

Он заорал.

Возмущенно, словно не ожидал такого подвоха. И всадил колено мне в живот.

И хотя дыхания уже давно не было, это было по-настоящему больно.

А потом он достал нож.

Не знаю, почему сэр Фрэнсис не сделал этого раньше — может думал, что и так справится. Но в какой-то миг я почувствовал, как лезвие входит в почку.

Тело пронзила судорога, я выгнулся дугой, и… Обмяк.

Нет, сознания я не потерял. Но боль была такой сильной, что парализовала.

Позже я думал, что после третьей метки ко мне, частично, вернулись способности чувствовать, словно я живой — несомненно, в этом заслуга Алекса.

В тот момент я думать не мог — только чувствовать. И что характерно: сквозь дикую боль, как росток, пробивалось ещё одно чувство: чувство страха. Я боялся умереть.

И осознав это, я рассмеялся.

А потом попытался схватить противника за шею… Но лорд Бэкон исчез.

Нож так и остался в моей почке.

Нанеся смертельный удар, вероятно он посчитал миссию выполненной, и не стал утруждаться отсеканием моей головы — процедурой сколь утомительной, столь и неаппетитной.

— МАРИ! — это звал лорд Бэкон. — Где ты, ангел мой? Не бойся, мерзкий стригой мёртв. Иди ко мне, девочка моя, я отведу тебя к свету…

Лёжа на боку, я считал секунды.

Маша не отзывалась.

Умница моя, — я посылал ей мысленные сигналы. — Молчи, девочка, затаись, не дай ему себя обнаружить.

— Мари, ты делаешь только хуже СЕБЕ, — увещевал лорд Бэкон. Голос его постепенно удалялся. — Скоро этот коридор будет затоплен, я открыл все шлюзы… Ты утонешь, Мари, и я не смогу тебе помочь.

Заведя руку за спину, я нащупал ручку ножа. Попытался вытащить, но не смог — пальцы скользили, размазывая кровь, и никак не могли ухватить…

— Сашхен, — это был не крик. Шепот. Лёгкий, как ветерок. И я уже подумал, что мне померещилось, но тут на щеку опустилась маленькая прохладная ладошка…

— Маша, ты в порядке? Ты не ранена?

— Только моя гордость.

— В смысле?.. Он что, над тобой…

— Поверила чужому дяденьке, как мелкая дурочка.

Я попытался испустить вздох облегчения, и — не смог. Лёгкие были пусты, сердце не билось. Усилием воли я подавил рефлекс запустить «мотор». Если я это сделаю, просто истеку кровью.

Вот чего не учёл лорд Бэкон. Он забыл, что я — мертвец, и нанеся смертельный удар, решил, что этого хватит.

— Маша, ты должна кое-что сделать, — язык ворочался плохо, глотка пересохла. Всё-таки долго быть мёртвым стрёмно — начинаешь превращаться в мумию.

— Что угодно, только давай сначала уйдём отсюда, а, Сашхен? Ты слышал, что говорил этот дядька? Он уже открыл шлюзы и скоро здесь будет вода.

Я уже слышал глухой далёкий гул, но всё же…

— Пока ты мне не поможешь, я просто-напросто не смогу двигаться, — я не видел её лица. Но Маша сидела так близко, что я чувствовал её горячее дыхание на своей щеке. От девочки пахло шоколадом и мокрым воробышком. — Видишь ли, у меня в спине торчит нож…

Она не стала издавать ни удивлённых, ни испуганных вскриков. Просто протянула руку и нащупала лезвие. Я зашипел.

— Извини. Тебе больно?

— А ты как думаешь?

— Я думала, что ты мёртвый. А мёртвые боли не чувствуют.

— Видать, не такой уж я и мёртвый. Ты сможешь вытащить эту штуку?

Маша попыталась ухватить нож, но рукоятка была влажной от крови, пальцы скользили, а лезвие ходило в ране, причиняя неимоверную боль. Казалось, я весь покрыт ранами. Было такое чувство, что ножи торчат даже в пятках.

— Сейчас, — рука девочки убралась, но через пару секунд вернулась. — Я обернула рукоятку платком, — пояснила она. — Теперь я зайду с той стороны, упрусь тебе в спину ногой и потяну…

Я кивнул. Знал, что она не увидит, но сил говорить уже не было. Я мог только скрипеть зубами и моргать.

Потом мне стало так больно, что я не выдержал и зарычал. Боль ослепила, взорвавшись, казалось, вместе с позвоночником… А потом я обмяк.

— Сашхен, — Маша потрясла меня за плечо. — Ты можешь идти? Тут очень страшно.

Пол подо мной дрожал. Казалось, что по лабиринту бежит тяжелое чудовище, но влажный запах тины и ила давал понять, что это нечто покруче, чем все чудовища, вместе взятые.

Я попытался приподняться на руках — бесполезно.

Я давно не питался. Силы, накопленные за время общения с Алексом, истощились в драке с лордом Бэконом, вытекли из меня вместе с болью.

— Уходи, — я старался говорить спокойно. — Найди дядю Сашу и приведи сюда. Я вас дождусь.

— А вот и нет, — она что-то делала в темноте, чем-то шуршала. — Как только я отсюда уйду, придёт вода. Ты утонешь.

— Мёртвое не тонет.

— Поговори мне ещё…

Маленькая ладошка накрыла мой рот и на язык легла…

— Это что, конфета? — на вкус она была, как кусок сухого дерьма.

— Тебе же нужны силы, да? А в шоколаде очень много энергии, да-да-да, я читала!

Я невольно улыбнулся. Бедный наивный ребёнок.

То, что я не чувствую вкуса ШОКОЛАДА, говорит о многом.

— Прости, Маш. Но вряд ли мне поможет одна маленькая конфетка.

— Ну извини, — голос её стал сердитым и немножко виноватым. — Остальные я съела. Тётя Аня обещала дать мне ещё, и я подумала: а чего мелочиться?

— Ничего, — перед глазами встала леди Анна. Тело вновь скрутила судорога — не знаю, может это её образ неземной так на меня подействовал…

— Сашхен… Кажется, я знаю, как тебе помочь.

Я сразу понял, о чём это она.

— Даже не думай! Нет! Я тебе запрещаю!..

Но когда моих губ коснулось её влажное запястье…

Маша воспользовалась ножом. Тем самым, что вытащила из моей раны.

Клык даю: найдётся не так уж много взрослых, способных рассуждать столько хладнокровно в таких обстоятельствах.

А ведь она боится, смертельно боится — сама мне сказала…

— Хватит, — я с усилием отвёл руку девочки от своего лица. Сколько я успел выпить? Грамм сто? Этого должно хватить. — Спасибо.

Я уже чувствовал благотворное влияние крови.

Сердце начало биться само, без напоминаний, смывая усталость, страдания и напряжение, копившееся с тех пор, как Гоплит сказал, что Машу похитили.

Теперь она рядом, я почти пришел в себя, и кажется, у нас есть неплохой шанс…

— Ой! — я почувствовал, как Маша вскакивает на ноги. — Мокро.

— Вода, — слава Богу, она не неслась всепоглощающей волной, но хорошего всё равно мало: я представил, как наполняется коридор, как вода плещет меж узких стен, поднимаясь до потолка…

— Сашхен, теперь ты уже можешь идти?

Я попытался встать. Да, нелегко, но терпимо.

Кряхтя, подхватил я девочку на руки и побрел, уже по щиколотку в воде.

— Вообще-то я уже большая, — сердито сказала Маша мне в щеку. Но попытки слезть не последовало. — Мне уже девять.

— Ничего, — с каждым шагом идти становилось легче. — Так надёжнее… Слушай, — я приподнял девочку повыше. — Ты же говорила, что тебе ПОЧТИ девять.