"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Рэд Илья - Страница 1853

Скосив глаза, я увидел, как он читает страничку Википедии в телефоне.

— Стало быть, мы едем в Москву, — сказал я, чтобы не молчать. — Зачем?

Шеф пожал плечами. А потом сердито буркнул:

— Пока что мы вообще никуда не едем. Надо же, развели безобразие.

Ни одного живого в поле видимости не наблюдалось.

Из этого следовал неутешительный, но логичный вывод: живых в городе попросту не осталось.

Или они сидят по погребам, по подвалам, и возносят молитвы о том, чтобы кто-нибудь их нашел.

Я бросил ещё один взгляд на шефа. Тот задумчиво крутил барабан револьвера. А я вспомнил того мертвеца, которому почти начисто снесло крышку черепа…

— Огнемёт бы сюда.

Мысль была здравая. Но противная.

— Слишком опасно, — мотнул головой шеф. — Город старинный, много дерева. Сюда бы хорошо нашу королеву мёртвых.

Я вздохнул. М-да…

Мириам это умела: там, где она шла, раскинув руки, не глядя по сторонам, от мертвецов оставался один лишь пепел — подметай веничком, да расфасовывай по урнам.

Но почему их так много? Кому понадобилось поднимать столько мертвецов?..

— Это же не Шаман? — вырвалось у меня. — Ведь он, как вы говорите, в Мурманске?

— Это — последствия распада Совета, — выдохнул Алекс. — А значит Шаман. Хотя и несколько опосредованно.

Кроме нашего Ауруса и броуновского движения мертвецов в городе нет ничего живого.

Медленно, то и дело останавливаясь, мы продвигались по улице К. Маркса, как было написано на одной из табличек.

Я смотрел на дома — в основном это были старые, траченные временем пятиэтажки. Таких много строили сразу после войны: минимум комфорта, никаких удобств, главное, чтобы крыша над головой.

И вот в одном из домов я увидел движение.

Дёрнулась занавеска на хлипком балкончике, стукнула рама.

Блеснуло послеполуденное солнце в пыльном стекле и тут же над улицей понёсся протяжный, исполненный отчаяния крик.

— ПОМОГИ-И-И-ТЕ! Люди добрые! Спасите Христа ради!..

И словно этот крик, этот полный муки призыв включил какую-то скрытую пружину. Всё вокруг нас зашевелилось.

Мертвецы задвигались более осмысленно, головы их, с слепыми глазницами, с провалившимися носами, как раструбы перископов, повернулись в нашу сторону…

Ближайший к нам зомби легонько стукнул в корпус Ауруса. Затем стукнул сильнее, и замолотил обеими руками. К нему присоединился ещё один — одежда его была грязна, волосы свалялись, и не удавалось даже понять, мужчина это или женщина.

Через минуту вокруг автобуса собралась изрядная толпа: передние глухо колотили по бронированным бокам, задние напирали, чтобы принять участие в развлечении.

На другой стороне улицы распахнулось ещё одно окно. Из него никто не кричал, но были видны бледные, как стёртые монетки, лица.

— Поручик! Приступаем к операции по спасению населения, — Алекс вновь открыл люк в полу, скрылся в нём нижней половиной тела и принялся выгружать наверх армейские брезентовые мешки. — Мне кто-нибудь поможет, или как?

Шефу пришлось повысить голос — мы все словно прикипели к окнам, за которыми бесновалась уже солидная толпа.

Валид, поставив автобус на ручник, бросился к люку.

Раскрыв один из мешков, он бегло осмотрел содержимое и посмотрел на Алекса.

— Помповые есть? — спросил оборотень. — Калибр нужен побольше.

Шеф кивнул и скрылся в люке с головой. Послышался звук, словно по полу тащат что-то тяжелое, металлический лязг…

— Забирайте, черти полосатые!

Наконец я опомнился и упав на колени, сунул голову в дыру.

Там был словно ещё один салон, только для гномов — от пола до потолка всего метр с хвостиком. Всё это пространство было уставлено продолговатыми мешками, ящиками и кофрами камуфляжной расцветки.

И там же тяжело ворочался Алекс.

Отыскав ящик с нужной маркировкой, он сдвинул крышку и принялся, одно за другим, бросать наверх ружья.

Ремингтоны, Моссберги, Бенелли…

— Это же вся ваша коллекция, шеф! — моему удивлению небыло предела.

— А ты что думал, — коротко хекнув, он забросил наверх сумку, доверху набитую коробками с патронами. — Мы на пикник собрались?

Я ещё раз оглядел просторную утробу Ауруса.

Похоже, здесь был весь наш, до последнего патрона, арсенал.

В горле застрял комок.

Я думал, наш арсенал конфискован Котовым. Нет, оставался ещё запасной тир, скрытый в тайном подвальчике, за дверью с цифровым замком… Но там были в основном пистолеты. Так, чистая самооборона.

— Почему вы мне не сказали, что майор вернул оружие? — от того, что говорил я вниз головой, голос звучал сдавленно, как чужой.

— Потому что ты не спрашивал, — в лицо мне полетела очередная сумка и пришлось быстро вынырнуть из люка, чтобы не получить по носу.

Это он так мстит, — подумал я. — Шеф злится на меня, так же, как и я на него. Он это скрывает — не пристало Вечному злиться на какого-то упыря… Но чувство требует выхода, вот он и реализует его, как может.

Шеф знает, что его нежелание делиться информацией бесит меня больше всего.

Почувствовав, как потемнело в глазах, я выпрямился, присев на колени прямо на полу.

С улицы доносился глухой стук — мертвецы продолжали колотить по корпусу Ауруса.

Рядом раздавались лёгкие металлические щелчки, с которыми Валид, одно за другим, заряжал ружья…

Инстинктивно я отметил, что из всей кучи он выбирает стволы двенадцатого калибра.

Зарядив и набив патронник, он передавал оружие Гоплиту, а тот аккуратно, и даже со вкусом, раскладывал его на столе.

Отец Прохор в забаве участия не принимал. Чудо-отрок просто смотрел в окно, губы его беззвучно шептали молитву — это было видно по глазам, по тому, с какой жалостью он смотрит на мертвецов.

Встряхнувшись, я принялся помогать Валиду.

Алекс, выпрыгнув из подпола, тут же спустил лесенку и схватив ближайший Ремингтон, принялся карабкаться к другому люку — теперь уже на крыше…

— Не отставай, поручик, — бросил он, вспрыгивая наверх. На голове шефа красовались активные наушники. Вторую пару он кинул мне.

Подхватив протянутый Валидом Моссберг, я тоже вылез на крышу.

Голову обдало стылым ветром, в котором запахи сырой земли мешались с гнилостным духом разложения.

ДУ-ДУХ. ДУ-ДУХ, — рявкнул Ремингтон шефа.

Стоя на чуть покатом краю крыши, он бил прицельно, с трёх метров, почти что в упор. Головы мертвецов взрывались, как перезрелые арбузы.

Встав с другой стороны, я тоже принялся стрелять. Когда патроны заканчивались, я бросал ружьё вниз, а взамен получал другое, остывшее и заряженное.

Не знаю, сколько так продолжалось — мертвецы лезли к автобусу со всех сторон, словно их привлекал шум. Может, они стекались к нам со всего города.

В руках появилась характерная дрожь — так бывает, если стрелять приходится слишком много.

Мертвецов не становилось меньше, но хотя бы те, кому удавалось отстрелить голову, больше не двигались.

Они валились под ноги остальным, и вскоре бруствер мёртвой плоти достиг уровня окон, бедняги карабкались на него, оскальзывались, падали, но всё равно продолжали лезть к нам — как трупные мухи на дохлого осла.

Плечо онемело, и я переложил ружьё на другое — стрелять с обеих рук меня приучил Алекс.

Действия приобрели ритм: восемь выстрелов, смена оружия, ещё восемь, смена плеча…

Попутно я пытался разобраться: что чувствую я по отношению к этим несчастным, вырванным из своего вечного сна, вынужденным подчиняться чьей-то непонятной и зловещей воле?..

Ничего.

Я не чувствую к ним ни-че-го. Для меня эти мертвецы ничем не отличаются от набитых песком болванов в тире.

Иронично, правда?..

Внезапно в сдвоенный ритм наших с Алексом выстрелов вклинился контрапункт из сухих винтовочных щелчков.

Сначала я решил, что кто-то из наших поднялся на крышу — оборотень или старый ящер — но тут же сообразил, что выстрелы идут со стороны.

— Охотничий карабин, — бросил Алекс через плечо.