"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Рэд Илья - Страница 1663

— А что, магические дуэли разве не запрещены?

— Конечно запрещены, — фыркнул Алекс. — Но ведь в этом их прелесть.

Мы вновь замолчали. Я пытался обдумать новую информацию, но в голове она пока не укладывалась.

— Скажите, шеф… — я замялся, пытаясь правильно сформулировать. — А вы никогда не жалели, что мы с вами встретились?

— Шутить изволите, мон шер ами? Так весело мне ещё не было никогда.

Т. и Д. Зимины

Сукины дети 3. Круги на воде

Глава 1

На кладбище было тихо. Зыбкий, как призрачный туман рассвет едва окрасил небесную кромку в цвет брюха снулого лосося.

К моим ногам неслышно упал кленовый лист, охристо-желтый из-за первых заморозков. Узорчатый край его неспешно поедал толстый зелёный червяк.

Пахло прелью, осенними сумерками и разрытой могилой.

Положив букетик багровых осенних астр к каменному изголовью, я ещё раз перечёл надпись.

«Стрельников Александр Николаевич. Одна тысяча девятьсот девяносто пятый, Две тысячи…»

И больше ничего. Только пустая, приятная на ощупь шероховатость серого базальта.

Впрочем, если бы меня спросили, какую эпитафию я хотел бы видеть на своём надгробии, я бы затруднился.

Наплюй, — советовал Алекс. — Я вот тоже долго не знал, что бы такого написать на своей могиле. К счастью, обошлось без меня — люди добрые постарались…

Отвернувшись, я неспешно побрёл по узкой тропинке. Шагов слышно не было — их скрадывали опавшие листья.

Хорошо, что Алекс похоронил меня именно здесь, под присмотром у Гиллеля, — думал я. — Можно приходить, издалека любоваться на Мириам… Близко я к своей бывшей девушке не подходил. Боялся.

Успел уклониться только потому, что было необычайно тихо, и любой посторонний шорох в неподвижном воздухе был прекрасно слышен. Даже шелест летящего оружия.

Отступив в сторону, я вынул из воздуха метательный нож. Осмотрел лезвие. Так и есть: смесь чесночной эссенции и нитрата серебра. Если бы на моём месте был банальный упырь, одна эманация этой взрывной смеси свалила бы его в жутких корчах.

Усмехнувшись, я высунул язык и демонстративно слизнул с лезвия пахучую каплю. Язык обожгло — словно я прижался данным органом к раскалённой сковороде. Разумеется, виду я не показал. Был вознагражден едва слышным вздохом разочарования, и быстро удаляющимся топотом.

Очередной соискатель премии «Ван Хельсинг года» посчитал за благо ретироваться, так и не встретившись с потенциальной жертвой лицом к лицу.

Так и подмывало вылезти у соискателя перед носом из свежей могилы, приготовленной заботливым сторожем для нового постояльца, и негромко так, с расстановкой сказать: «Бу»…

Но я выше этого.

А если честно, просто надоело. Как и предрекал Алекс, после Московских событий наше агентство, и меня в частности, просто затопил шквал покушений.

Колдуны, маги, охотники на вампиров и вампиры-косплейщики, с картофельными клыками, с красными линзами в глазах… Все они хотели мою голову в свою коллекцию.

Потому что не верили. Потому что думали: я — такой же, как они недоросль, которому по случаю выпала хорошая реклама. Многие, разочаровавшись при первом же нападении, отходили в сторону. Некоторые пытались еще пару раз — и тоже исчезали.

Но были другие. Те, что с восторгом приняли мою вторую сущность, и теперь хотели — настаивали — чтобы я сделал их такими же.

— Откуда они узнают? — спрашивал я Алекса за утренним кофе. — Мне казалось, наш мирок довольно замкнут и не склонен к разглашению своих тайн…

Алекс только хохотал, ворошил мои белые волосы, будто я пацан, пришедший к папуле за утешением, и шелестел листами газеты.

Вот приду домой, — рассуждал я. — И прямо так с порога и скажу: надоело.

Вопреки ожиданиям, в столовой Алекса не было. Как не было и на кухне, где гремела джезвами хмурая с утра Антигона.

— На заднем дворе поищи, — бросила она через плечо на мой вопрос, где искать шефа. — Он там уток кормит.

Давно положив себе за правило ничему не удивляться, я пошел на задний двор.

Фонтан, розы и стриженые из хвои скульптуры были в саду, с парадного. С другой стороны, там, куда к мусорным бакам вела каменная, скользкая по зиме дорожка, были гараж, чёрный вход в арсенал и пруд.

Точнее, раньше это была выгребная яма, но Алекс счёл, что лицезрение помойки мешает вкушению утренней сигареты, и переделал её в пруд. Золотых карпов там не водилось, зато водились осока, густая, как овсяная каша, ряска и крупные, коричневатые с прозеленью лягухи.

В данный момент со стороны пруда доносились громкий плеск и придушенный голос.

— Пощадите, Алесан Сергеич, не виноватый я, век воли не видать.

Я потихоньку пошел за изгородью из бирючины, чтобы подсмотреть.

В пруду плавал мальчишка. Ну как плавал? Бултыхался на самом глубоком — полтора метра — месте, весь в тине, ряске, с синими губами и с такими же синими, тощими костистыми лапками.

Когда мальчишка пытался приблизиться к берегу, Алекс равнодушно выставлял перед его лицом острие шпаги, вынуждая отступить «на глубину».

Говоря «мальчишка», я немного преувеличиваю. Лет ему было восемнадцать-двадцать, может, больше. Просто из-за облепленной чёрными мокрыми волосами головы, от чего уши казались оттопыренными, а нос заострившимся — он казался моложе.

Плавал гость прямо в одежде, тяжелом твидовом пальто и ботинках. Я видел каблуки, когда он особенно ретиво взбрыкивал ногами. Концы длинного вязаного шарфа элегично плыли по воде.

Гость предпринял отчаянную попытку выбраться — Алекс вновь несильно ткнул его кончиком шпаги. Вода окрасилась бурым.

Парня мне было жалко. Вода по осеннему времени в пруду ледяная, тиной воняет мерзко. К тому же, в иле на дне водятся пиявки… Почуяв вкус крови, они уже мелькали чёрными кожистыми молниями вокруг небольших ранок.

Пиявок Алекс специально привёз из Конго. Были они толстые, зубастые и очень прожорливые.

Протиснувшись сквозь изгородь, я подошел к пруду.

— Доброе утро.

Я поздоровался сразу с обоими, с Алексом и пловцом. Шеф только поднял одну бровь, как бы вопрошая: А доброе ли?..

Парень заискивающе улыбнулся. Я присмотрелся к бледному лицу с синими губами.

— Кажется, мы уже встречались, — сказал я вежливо. — Ллигур, я не ошибся? Ученик чародея Асмодея.

— Точно, — зубы пловца отбивали громкую дробь. — На вечеринке в честь дня рождения Иды Геркулановны!.. Вы были с очень интересной дамой… Мы с вами тогда хорошо поболтали об особенностях охоты на упырей.

— А вот теперь ты решил поохотиться на меня, — я широко улыбнулся.

— Н-ничего личного, — просипел пловец.

— Только бизнес, я прекрасно понимаю. Что ж, — я светски шаркнул ножкой. — Не смею задерживать. Останетесь в живых — пишите в твитер…

Я знал, что Алекс его не убьёт. Погоняет, покормит голодающих по осеннему времени пиявок — и отпустит от греха.

На кухне меня окутали запахи свежесваренного кофе, топлёных сливок и горячих булочек. Прикрыв глаза, я секунду постоял, наслаждаясь этим ощущением. Словно ничего и не было. Словно и нет могилы с моим именем на старом еврейском кладбище…

Антигона читала газету. Сегодня она была в ярком розовом свитерке, бледно-голубых джинсах и с новой причёской: вместо обычной гули на макушке, волосы её были заплетены в множество плотно прижатых к голове косичек. На макушке косички топорщились расплетёнными кончиками, отчего затылок её был похож на ядрёную ярко-рыжую луковицу.

«Ведомости» — прочёл я название, когда шел к своему табурету. Буква «е» была заменена на старинную «ять», а шрифт набран крупно, чёрными буквами по сероватой бумаге.

Устроившись поудобнее, я издал душераздирающий вздох. Антигона, поняв намёк, отложила сухо шелестящие листы, прошла к холодильнику, достала трёхлитровую банку с густой и чёрной, как смола, жижей. Опрокинула край над белой фарфоровой чашкой, и когда та наполнилась, открыла дверцу микроволновки.