"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Рэд Илья - Страница 1635

— А моими секундантами вы, стало быть, назначили себя, и… Владимира?

— У тебя есть другие кандидатуры?

— Да нет, почему же, — я вежливо пожал плечами. — Только…

— Что?

— Его-то вы зачем втягиваете? Ясно же, что Совету не понравятся ваши инсинуации. В конце концов, мы уедем, а ему здесь жить.

— Мне нравится твой настрой, — шеф похлопал меня по колену.

— В смысле?

— Ты говоришь: «мы уедем». А значит, и мысли не допускаешь, что можешь проиграть.

Я задумался. Самое большее, через час, мне предстоит драться с вервольфом, и может быть, умереть. Испытываю я что-нибудь по этому поводу? Может быть, волнение, трепет, страх? Нет. Не испытываю. Есть некоторое чувство дежавю. Похожие ощущения мне приходилось испытывать в Сирии.

Не давало покоя другое: шеф, не задумываясь, не спросив даже у меня, поставил на карту мою жизнь. И более того, жизнь другого живого существа… И всё это — для реализации каких-то своих целей…

— Приехали, — Алекс уже открывал длинную дверь Кадиллака, и выставлял ногу на вытертую красную дорожку.

— Я не буду убивать на потеху толпе, — сказал я со всей внушительностью, на которую был способен.

— Ну и прекрасно, — мягко высвободив свою руку, Алекс покинул машину и воззрился на меня сверху вниз. — Тебе и не придётся этого делать. Если вервольф убьёт тебя…

Пока шли к спортзалу, спускались в подвал, где был расположен второй зал, с Клеткой, и трибуны вокруг, пока я переодевался — всё необходимое предоставили устроители поединка, — мы с Алексом не сказали друг другу ни слова.

Он был рядом: собственноручно замотал мне руки, помог набросить халат… И только перед входом в гексагон хлопнул меня по плечу и коротко бросил:

— Ни пуха.

Я не ответил.

Всё вокруг казалось каким-то игрушечным, ненастоящим. И эта клетка, предусмотрительно укреплённая дополнительными стальными балками, и пол под ногами, белёсый, в царапинах и застарелых пятнах, и зрители, коих в такой короткий срок собралось великое множество: на трибунах не было живого места.

Они колыхались, бурлили, изредка являя знакомое лицо: белозубое, с мальчишеской улыбкой, лицо мага — имени его я так и не узнал. И красную бандану флибустьера, и толстую косу леди-пилота, и что уж совсем удивительно — чёрные, до пояса, локоны ведьмы Матрёны Потаповны. Здесь она сияла чистым блеском красоты и молодости, окруженная сонмом восхищенных поклонников и подобострастных ухажеров.

Вервольфы, стригои, какие-то виденные в клубе тёмные личности — все флаги были в гости к нам. Я даже удивился. Или в их мире столь мало развлечений, что простой поединок вызывал столь сильную ажитацию, или вервольф — мой противник — был известной личностью. Может быть, знаменитым бойцом.

О себе я иллюзий не строил: маг в желтой майке правильно сказал. Я всего лишь незнакомый с правилами новичок.

Рядом с Алексом вдруг воздвиглась гигантская фигура Владимира. Он поднял руку в приветственном жесте, и я ответил.

Интересно: Московский дознаватель — полноправный участник интриги, или его Алекс тоже поставил перед фактом в последний момент?

Зная шефа, скорее — второе.

Публика взревела, и в Клетку вошел вервольф. Был он, так же как и я, только в спортивных трусах, с перемотанными руками и босиком.

Рыжие кудри его были связаны в тугой хвост на затылке, покрытая золотым пушком нижняя челюсть упрямо выставлена вперёд. В глазах — торжество и ожидание лёгкой победы.

Я забыл упомянуть: Клетка вервольфов была несколько крупнее обычного октагона. Очевидно это связано с куда большими физическими возможностями оборотней…

Вервольф поднял руки и потряс ими над головой. Толпа взревела с новой силой. По трибунам прокатилась настоящая волна: зрители вскакивали, и падали назад, на свои места.

Я стоял спокойно. Некому было меня приветствовать в этом чужом городе. Даже стригои, коих здесь было немало, болели не за меня.

Чужой среди своих, — усмехнулся я про себя. — Впрочем, на самом деле я так не считал. Стригои — не мой вид. Я — не один из них. Если понадобится, я буду доказывать это всю жизнь, до последней капли крови… Ну, во всяком случае, ещё минут двадцать. Пока меня не убьют…

Я внимательно оглядел противника. Высокий, выше меня на две головы. Широк в плечах, отлично сложен. Я на его фоне кажусь подростком.

Всё тело вервольфа покрывали татуировки. Тут были и горящая голова волка, и скрещенные ветки остролиста, и просто трайблы, которые закручивались в фрактальные спирали… На гладких мышцах играли отблески софитов.

Раздался гонг — начался первый раунд. Вервольф сразу перешел в нападение. Вот только что он стоял спиной ко мне, наслаждаясь восхищением публики, а в следующий миг — летит, распластавшись в прыжке.

Я уклонился.

Публика разочарованно взвыла.

Здесь всё было не так, как на обычных боях ММА. Не было рефери, не было судей. Воздух пах опасностью и кровью — старой кровью, давно ушедшей в песок, и новой, которую пролили буквально вчера…

От публики шли волны жара, вместе с густой смесью запахов, они заполняли Клетку, будоража сознание и взывая к низменным инстинктам.

Я не превращусь в зверя, — сказал я себе. — Я не буду ронять планку. Я останусь человеком.

Вервольф был хорош. Очень хорош: чувствовалось, что Клетка для него — дом родной. Он изучил каждый её сантиметр, знал все сильные и слабые места… А ещё он любил красоваться перед публикой.

Завершив удачный бросок, он беспечно поворачивался ко мне спиной и требовал внимания, потрясая кулаками. На белых бинтах уже проступили красные пятна.

У меня же много сил уходило на то, чтобы сдерживаться. Я чувствовал, знал, что могу размазать противника тонким слоем. Но для этого нужно было выйти за грань самого себя. Нужно было отключить сознание. Стать тем, кем я не собирался быть.

Сначала удар прилетел слева. Голова загудела, глаз словно выскочил из глазницы, повис на тонкой ниточке нерва, как на резинке, а затем влетел обратно. Зубы лязгнули.

Второй удар тоже пришел слева, только не в глаз, а под нижнюю челюсть. Рот наполнился кровью: я прокусил себе щеку.

В голове загудело, как в наполненной камнями бочке, которую столкнули с обрыва.

Я махал руками, пытаясь попасть по противнику. Единственный шанс для меня победить вервольфа — это вырубить его особо удачным ударом, не допуская клинча.

Если будет клинч — он меня просто раздавит.

Текучим движением вервольф поднырнул под меня, обхватил за торс и швырнул через всю клетку. Ударившись о сетку, я свалился кулем на пол.

Толпа взвыла.

Совсем рядом, на уровне пола, я увидал напряженные, магнетические глаза Неясыти.

Вервольф прыгнул на меня.

Удары посыпались со всех сторон, и оставалось только прикрывать голову, чтобы кулаки противника не ободрали мясо с лица…

Ни о каких перерывах или раундах речи не шло. Когда прозвучал гонг, я решил, что это — начало первого раунда. Но сдаётся мне, второй раз он зазвонит только тогда, когда кто-нибудь из нас умрёт…

Как сквозь толстый слой ваты доносились крики толпы. Они накатывали волнами, почти ощутимыми, болезненными.

Я проиграл, — билась в голове одна мысль. — Я, чёрт меня подери, проиграл…

Насладившись моим бессилием, вервольф отпрянул и затанцевал на кончиках пальцев. На лице его блуждала плотоядная улыбка, во рту мелькали очень белые клыки.

— Привыкай лежать, упырь, — промурлыкал он так, чтобы никто, кроме меня, не услышал. — В гробу только это тебе и удастся.

Я чувствовал вкус своей крови и запах разгоряченного тела вервольфа. Пот, мускус, не выветрившееся перебродившее пиво — будоражили мой воспалённый разум, сдвигая, проламывая какие-то невидимые барьеры в душе.