"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Рэд Илья - Страница 1606

И продолжил хлебать щи.

Сын поднялся, вежливо протянул нам с Алексом руку, и сел обратно только после того, как мы устроились. Подобострастия в нём никакого не было. Была спокойная вежливость хозяина, встречающего гостей.

Я поймал себя на мысли, что вот он, младший Степной, отлично вписывается в стеклянно-бетонные корпоративные джунгли. Он — вписывается, а старший, матёрый самец с деревянной ложкой — нет.

Однако доход компании говорит за него лучше, чем любые внешние данные, — одёрнул я сам себя. Так что не надо судить по одёжке.

Мы уселись — тоже на деревянную лавку, с жесткой спинкой. Стол, разумеется, был того же материала. Светлый дуб, если я не ошибаюсь. Красиво оструганное и любовно отполированное дерево словно светилось изнутри. Столешница была покрыта рушником с петухами, на котором был умело сервирован русский стол: сало в хрустальном блюдечке, с чесноком, с чёрным перцем, холодец, от которого шел терпкий запах хрена; отдельно — сметана, фаршированные мясным фаршем блины, копчёный окорок, нарезанный тонко, подобно лепесткам розы…

Скажу я вам, иметь превосходный нюх — та ещё канитель. У меня на глазах аж слёзы выступили. В поезде перекусить не удалось, да и с утра ещё маковой росинки во рту не ночевало… Честно говоря, я уже был готов наброситься на еду без всякого разрешения.

Пока мы усаживались, наш клиент доел щи, вытер ложку салфеткой, и отставил вместе с пустым горшком.

Кивнул парню в красной рубахе, и тот моментально притащил на вытянутых руках дымящийся самовар. Споро расставил чашки, блюдца, сахарницу с колотым сахаром, плошки с мёдом и вареньем, огромный таз имбирных пряников…

Я покосился на Алекса. Шеф сидел молча, небрежно закинув одну руку на спинку лавки, и заложив ногу на ногу. Можно было вообразить, что он устроился в мягком кресле, а не мается на жесткой, остервенело впивающейся в ягодицы, лавке.

— Не ожидал я, что до этого дойдёт, Алесан Сергеич, — крякнул старший Лесной, и потянулся к самовару. Тронул краник, в чашку хлынула дымящаяся струя кипятку. — Чтобы мне, в моей компании управляться мешали…

— Может, прекратим демонстрировать, кто здесь самый главный самец, и приступим к делу? — флегматично рассматривая ногти, спросил шеф.

— Отец очень рад вас видеть, — вставил младший. — И благодарен за…

— Я и сам могу поблагодарить, — рявкнул старший. — Если будет за что.

— Прости, папа, — глаза сына упёрлись в недоеденный салат.

— Старшой мой, — глазами указал Пантелей Митрофанович. — Генка. Заместитель, — слова он цедил неохотно. Словно выполнял данное кому-то обещание.

— Рад познакомиться, — Алекс приятно улыбнулся заместителю, и вновь перевёл глаза на директора. — Я так понимаю, вы не довольны тем, что ваше дело перешло в юрисдикцию совета?

— Мы, — тот навис над столом, почти опрокинув чашку с раскалённым чаем. — По разные стороны баррикад.

— Закон един для всех, — флегматично проговорил Алекс. — Я не могу его нарушать в той же мере, что и вы.

— Но решает, кто нарушил — Совет, — сказал директор, и раздвинул губы в улыбке. Или в оскале — клыки у него были крупные, желтоватые и очень острые. — И ты — как его подпевала.

— Так вы не нарушайте, — ласково посоветовал Алекс, тоже нависнув над столом. — И будет между нами мир и согласие.

Протянув руку к блюду, шеф взял самый верхний пряник, и откусив, начал жевать. Смотрел он при этом в глаза вервольфа, не отрываясь. Желтые, почти звериные, глубоко утопленные под надбровные дуги…

Но вот глава корпорации мигнул, и глаза его стали совершенно обычными, светло-карими. Клыки будто втянулись. Даже аура силы, агрессии, казалось, развеялась, уступив место простому человеческому беспокойству.

— Добре, — старший вервольф упёр широкие ладони в столешницу. Та жалобно скрипнула. — Владимир посоветовал сотрудничать — а ему я доверяю, почти как себе. Рассказывай, — приказал он сыну.

— Два месяца назад мы начали строительство нового торгового центра, — тут же начал Геннадий. — Самого крупного в области. Кроме магазинов там должен быть аквапарк, три кинотеатра, спортивные площадки и боулинг.

— Деньги вложены немалые, — кивнул директор.

— Но самое главное — наша репутация, — продолжил младший. — Мы всегда выдерживаем сроки, строим качественно, материалов не жалеем…

— Но? — подтолкнул Алекс. — Что же пошло не так?

— Когда рыли котлован, наткнулись на кладбище, — опустив глаза, сказал сын.

— Кладбище? — поднял брови шеф. — Очень интересно.

— Его не было на картах, — буркнул отец. — Мы — фирма солидная. Всё перенюхали, носом землю рыли.

— Погост очень старый, — добавил сын. — Минимум триста лет. — О нём давно все забыли.

— Стройку сразу свернули, — рубанул по столу ладонью вервольф-отец. — Нам репутация гробокопателей ни к чему.

— Убытки просто чудовищные, — глядя в сторону, почти про себя, сказал Геннадий. — А всего-то — десяток могил. Могли перенести на другое место…

Ага, — отметил я. — Значит, заместитель с решением директора не согласен.

— Ну так в чём проблема? — спросил Алекс участливо.

Люди всегда лгут, — говорил шеф. — Даже когда от этого зависит их жизнь. Особенно, когда зависит. Они будут изворачиваться, путаться в показаниях — и не потому, что виноваты. Просто такова человеческая натура.

Интересно, насколько психика вервольфов соответствует человеческой? — подумал я. — Где у них кончается зверь, и начинается человек?

— На следующий день после того, как экскаватор вырыл первую кость, начали гибнуть люди, — сказал директор.

— Всего-то несколько работяг, — еле слышно фыркнул заместитель. — И далеко не факт, что виновато в этом кладбище. Один попал под машину, другой отравился угарным газом. Третий — хватил технического спирту…

— Нашу стройку тут же обозвали Проклятьем Тутанхамона, — поморщился Пантелей Митрофанович. Персонал не разбежался лишь потому, что мы, в Семаргле, придерживаемся семейных традиций. Мы заботимся о людях.

— Семьям жертв были выплачены солидные компенсации, — официальным тоном сообщил Геннадий.

И оба, отец и сын, вновь замолчали.

— Но ведь этим дело не ограничилось, — вновь терпеливо подтолкнул Алекс.

Он привык. Умел разговорить собеседника, участливо выслушать. Это меня бесит глупость человеческая. Не научился ещё.

— За первыми последовало ещё пять смертей, — сказал заместитель. — Среди людей, казалось бы, к строительству отношения не имеющих. Одна бухгалтерша, два менеджера, водитель служебной машины и начальник проектного отдела.

— Сроки? — спросил шеф.

— Все — за неделю, — выдохнул Пантелей Митрофанович. — Словно мор какой-то.

— Да никакой не мор, — Гена заводился всё больше. — Я провёл расследование: у бухгалтерши не выдержало сердце, менеджеров зарезали в клубе, в пьяной драке… Водитель оказался сектантом, членом организации «Другой мир» — можно сказать, тоже организм не выдержал. Они там проповедуют отказ от своей сущности. В полнолуние обматывают цепями, не дают перекидываться, есть сырое мясо… Всё это случайности.

— Только пошли они как-то уж очень кучно, — буркнул директор. — И почему-то именно в нашей фирме.

— Просто мы не обращали внимания на других, папа, — мягко напомнил Геннадий. — Но я погуглил: люди, знаешь ли, вообще частенько мрут…

— Погибшие все были вервольфами? — уточнил шеф.

— У нас другие не работают, — отрезал директор.

— Это не совсем так, — сложив пальцы домиком, поморщился заместитель. — Семаргл — компания транснациональная. Мы лояльны ко всем гражданам нашей страны. К тому же, вервольфов на самом деле — не так уж и много…

— Но руководство — только волки, — констатировал Алекс.

— Совет директоров, учредители, инвесторы… Да, — согласился Геннадий.

— Мы — фирма семейная, — крякнул Пантелей Митрофанович и шумно отпил из блюдца. — Законы компании не позволяют дробить капитал.

— Вы не упомянули, как погиб начальник проектного, — напомнил шеф. — Я так понимаю, это птица более высокого полёта, чем обыкновенный водитель?