Инцел - Кустова Кася - Страница 5

Илья весь издергался, пока шел к стадиону. На всякий случай он сунул руку в карман и крепко схватил купюру. Корсаков с девочками ушли далеко вперед, Илья плелся позади, но слышал их смех. Дегенерат Овечкин, отстающий в учебе, но превосходящий всех в плане мускулов, пихнул его под бок и вытащил из внутреннего кармана смятую страничку с обнаженной грудастой леди, вырванную из эротического журнала. Илья было протянул к ней руки, но Овечкин выхватил страничку у него из-под носа и прикрикнул:

– Лапы убери! Я так, показываю. А то ты таких и во сне, наверное, не видел, задрот!

Илья показал ему фак, когда тот повернулся спиной.

У ворот стадиона собралась небольшая очередь. Илья стоял и накручивал себя: что будет, если пятидесяти рублей ему не хватит. Одолжить не у кого – эти уроды не дадут. Но пятидесяти рублей в итоге хватило, даже осталась сдача на мороженое. Ему выдали раздолбанные вонючие коньки тридцать девятого размера: нога выросла, а сам он еще нет.

Илья зашнуровал ботинки и попытался встать. Держась за бортики, как-то дошел до входа на каток и на входе же и упал – под звонкий хохот девочек, Корсакова и Овечкина.

– Оп! Шлепнулся, – прокомментировал Овечкин.

– Как подстреленный! Пушкин на дуэли! – блеснул эрудицией Корсаков перед девчонками. А менее банальный факт из жизни Пушкина знаешь, придурок?

– Я тогда Дантес! Пау, пау! – Это голос кого-то из корсаковских шестерок.

– Чулочников, вставай. Тут не пляж, сейчас не лето! – Это девочки говорят.

– Чулок – корова на льду в натуре! – басит Овечкин. Он не слишком изящен в метафорах.

Знаменитое «бей или беги». Правда, когда беспомощно лежишь на льду с туго зашнурованными утюгами на ногах, сложно дать в морду выскочке Корсакову или сорваться с места. Поэтому ты просто валяешься, будто примерз, и молча проглатываешь издевательства.

Илья сделал очередную попытку встать, что вызвало новые взрывы хохота у Корсакова и Овечкина.

– Чулок, так и хочется через тебя перешагнуть. И ты тогда не вырастешь! У тебя есть три секунды, чтобы испугаться и встать. Считаю: раз…

Лезвие овечкинского конька блеснуло у Ильи над головой. Все, сейчас ему точно горло перережут. Илья зажмурился.

И тут раздался голос:

– Че столпились тут на входе? Че ржете?

Илья думал, что хуже уже быть не может. Но, видимо, хуже может становиться до бесконечности. Потому что голос принадлежал проклятущему Никитосу – предмету то ли тайного обожания, то ли ненависти Ильи. Глаза бы его не видели. Впрочем, у него и так закрыты глаза: он не может их разлепить от ужаса.

– Не понял вообще. Человек в первый раз в жизни встал на коньки, а вы ржете? А вы че, Евгении Плющенко, что ли? Овечкин, много шайб забил?

Белобрысый Никита ловко подъехал к Илье, – коньки у него были не убитые прокатные, а свои, навороченные хоккейные. Он протянул ему руку.

– Валите все отсюда, пока я не разозлился! Когда что-то с первого раза не получается, это нормально! Он пару раз покатается и будет лучше вас. Все, разошлись.

Кажется, опасность миновала. Илья открыл глаза. Одноклассники покорно разъезжались по углам катка. Не сильно пристыженные, скорее раздосадованные, что им обломали кайф. Корсаков, наверное, и вовсе лопнул от злости, ведь внимание девчонок теперь переключилось на Никиту. Они восторженно пялились, пока Никита учил Илью кататься, и каждая мечтала оказаться на месте Ильи.

– Ну и друзья у тебя. Не друзья, а говно! – сказал Никита.

Илье показалось, что Никита предлагал ему альтернативу в виде себя. С тех пор он охладел к тупым одноклассникам и робко прилепился к новому другу, а тот и не был против. Да, с женщинами не ладилось, зато Илья умел дружить и ради этого белобрысого придурка был готов пусть не на все, но на многое. Как оказалось, до сих пор готов.

Илья 06:01

Вот же ирония судьбы: ты не дал Овечкину перешагнуть через меня, но я все равно так и не вырос, лол

Илья вбивает в поиске «Анна Мальцева». Ему открывается список лиц с одинаковыми именами. Юных, взрослых, пожилых. Из МГУ, из СПбГУ, из Вышки. Илья не знает, какой вуз она окончила, но сужает поиск до родного города и наконец находит нужный профиль.

Ее ранее лоснящееся лицо на аватарке выглядит совершенно матовым, мраморным. Она сильно изменилась, похудела. Вышла замуж и сменила фамилию на Зайцеву, а старая в скобочках. Аня Мальцева-Зайцева живет теперь в Питере. Есть муж, тоже программист, правда не слишком успешный – работает в какой-то мелкой шараге, и вместо Мальдив они ездят в Турцию. Аня держит на руках малышку с челкой и в белом платьице. У самой аккуратные локоны, белая рубашка и синие джинсы по фигуре, на ногах – лакированные черные лодочки. У мужа тоже белая рубашка и синие джинсы. Обычная семья. Обычная женщина. С виду счастливая – как и все в интернете.

Илья листает снимки в профиле Анны Мальцевой до 2014 года. Здесь ей восемнадцать лет. Черный фон фотостудии, высокий барный стул и большое зеркало в лампочках. Лаковая мини-юбка, обтягивающая бедра, колготки в крупную сетку, красные туфли на высокой платформе. Ноги изящно вытянуты и скрещены. На шее – черный кожаный ошейник с длинными острыми шипами. Под фото 168 лайков и 37 восторженных комментариев. Илья думает: «Нет, ну а чего она, собственно, хотела? Она сама всегда была такой».

Он закрывает ноут и снова лезет в телефон – но в такое время, конечно, обновлений в соцсетях почти нет. Ложится на диван, вытягивается и высовывает пятку из-под одеяла. Спать совсем не хочется.

Вдруг ему прилетает голосовое сообщение от Никиты на полторы минуты. Илья вообще не переносит голосовухи. Они удобны только отправителям, а получатель приговорен к словесному поносу, состоящему из «короче», «типа» и «ой, наступил в какашку». Но тут же следом за войсом прилетает текст: «Это соловей у меня в парке поет, послушай». И тут же: «Переезжай в Москву, тут не страшно. Жить можешь у меня». Илья запускает войс, прикрывает глаза и слушает, как чудесно в ветвях московского парка заливается маленькая серая птичка. Послушать соловья всегда приятно, это не унылый гундеж босса, который обожает войсы и ленится даже «да» и «нет» напечатать.

Илья вновь открывает «Твиттер», находит в подписках пользователя Hunter Eyes и тихо вносит его в черный список.

Глава 2

Илья часто и подолгу слонялся один по городу, похожему на поросший бурьяном огород. Дурацкие прогулки для дурацкого психического здоровья. Сперва наматывал километры на велосипеде, а когда тот развалился, стал ходить пешком. Иногда гулял по берегу реки вдоль путей и смотрел, как проносятся поезда: гудок и стук колес сливались с воплями голодных чаек. Речной воздух был холодный, тяжелый. В Москве лето жарче – это минус. Зато когда в их городе начинает сходить снег, москвичи уже вовсю постят фото зеленой травы и цветущих яблонь.

Кроме себя самого у Ильи никого больше не было. Слишком много времени он провел наедине с собой. Но теперь снова появился Никита. Их ночной разговор вызвал у Ильи чувства, похожие на те, что он испытал, когда вдруг нашел в старом рюкзаке любимые солнцезащитные очки Ray-Ban модели Wayfarer: он был уверен, что забыл их на скамейке в парке много лет назад.

Гимназия, в которую ходили Илья и Никита, была элитной по меркам их города – с высоким средним баллом ЕГЭ. Она находилась в старинном купеческом здании в самом центре, а вокруг раскинулась небольшая дубовая роща. Дети подбирали желуди и пуляли их друг в друга: если такой прилетит в лоб, будет больно. Один желудь Илья сунул в карман и всегда таскал в куртке «на удачу». Не то чтобы это был какой-то выдающийся желудь. Илье просто вдруг захотелось подобрать его, он провел по нему пальцем – желудь был приятный на ощупь и идеально гладкий, словно выструганный из дерева. Илья решил, что именно этот случайный желудь будет волшебным и поможет ему сдать все экзамены, а еще защитит от врагов.