Вношу ясность - Лебовиц Фрэн - Страница 7

С наступлением зимы жильцами, похоже, овладевает почти повальная, маниакальная теплолюбивость. Хотя у жильца целая груда свитеров и носков, он упорно отказывается ценить их по достоинству и эгоистично настаивает, чтобы его согревала ваша отопительная система. Что ж, у изобретательного арендодателя есть уйма уловок, но самая эффективная потребует денежных трат. Не беспокойтесь, она того стоит и вдобавок очень забавна. Купите магнитофон. Привезите его в свой загородный дом, поставьте подле камина. Чувствительный механизм уловит звуки, предвещающие, что в помещении скоро потеплеет. Известны случаи, когда воспроизведение такой записи в полуподвале на полную громкость морочило жильцам голову несколько дней подряд.

Разумеется, арендодателю трудно понять, зачем жильцу сдалась вода, когда полки супермаркетов ломятся от всевозможных соков и прохладительных напитков. Добавочные проблемы создает требование, чтобы искомая вода хотя бы иногда была горячей. Ситуация сложная, и ее лишь частично облегчает сознание того, что «горячая», как и «комната», – понятие растяжимое.

Почетная обязанность каждого арендодателя – содержать достаточное поголовье тараканов. Минимум четыре тысячи тараканов на одного жильца, меньше было бы неприлично. Если это обстоятельство вызовет нарекания жильца, пропускайте их мимо ушей. Жилец вообще несносно ворчлив. Отчего – неизвестно, хотя в гипотезах нет недостатка. Самая правдоподобная объясняет хроническую раздражительность жильца его крайне предосудительной привычкой потреблять неимоверные объемы тепла и горячей воды. Общеизвестно, что эта привычка влечет за собой трагическую безвременную гибель лампочек в подъездах.

Преуспеть без высшего образования

«Театральной мамой» принято называть родительницу, которая (сформулируем дипломатично) вздумала привить своему чаду артистические амбиции с прицелом на успех. Этой цели подчинено все воспитание чада, и, не станем отрицать, в результате зажглось энное количество звезд.

Но в наш век узкой специализации и острейшей конкуренции было бы наивно полагать, что такие методы воспитания встречаются только в шоу-бизнесе. Вот несколько примеров:

Перед архитектурной мамой стоит воистину громадная задача – день-деньской втолковывать ребенку, что лаконичность форм превыше всего, а перед тем, как войти в машину для жилья, надо вытереть ноги. У других мам дети не слушают вполуха, у других мам дети усваивают, что форма следует за функцией, а перед выходом на прогулку надо принять во внимание отражательные свойства стекла. Другие мамы могут позволить себе минутку отдыха, ведь их дети все понимают с первого раза, и будь у меня такие дети, я бы не твердила, как заведенная, до тошноты: «Меньше, меньше, да в самом-то деле, меньше. Повторять не стану».

Желающих относительно немного – очень уж трудная стезя. Обязанности изнурительные, рабочий день ненормированный, ведь, пока ребенок маленький, неясно, к чему у него призвание – к утреннему, дневному или ночному эфиру. Приходится кропотливо изучать чуть ли не все грани современности. «Вегас, зайка. Нет, «Лас-Вегасом» его зовут «они». А мы говорим просто «Вегас». Молодец, теперь правильно. А что мы делаем в Вегасе? Нет, зайка, за этим в Вегас ездят только «они». А мы лабаем в Вегасе. Мы будем лабать в Вегасе. Мы лабали в Вегасе. Не забываем следить за правильной речью. Побольше уважения к английскому языку, умоляю. Итак, когда мы лабаем в Вегасе, что еще мы делаем? Правильно, мы срываем крышу. Мы срываем крышу всему Вегасу. Мы сорвали крышу всему Вегасу. А что мы делаем, когда разговор принимает интересный оборот? Да-да, иногда мы можем запикать какую-то фразу, но этим не заработаешь на карманные деньги, правда? Этим не заработаешь на велосипед. Нет. Тогда мы по-быстрому что-нибудь продаем. Мы уходим на рекламу. Мы даем слово нашим спонсорам, а потом переключаемся на заставку нашей телекомпании. Хорошо. А теперь смотри: это книга. Что мы делаем с книгами? Нет, сколько можно объяснять, мы книг не читаем. Чего ты хочешь от жизни – читать книги или брать интервью на телевидении? За двумя зайцами не угонишься. Мы не читаем книг. Мы собираемся почитать эту книгу. А где мы собираемся почитать эту и все другие книги? Правильно, в самолете. Мы собрались было почитать эту книгу в самолете. А почему не собрались? Что с тобой такое? Уже тысячу раз прорабатывали. Хорошо, я подскажу – но это в последний раз, договорились? Так и быть, подсказываю: начинается на «Г». Правильно. Герцог. Мы собрались было почитать в самолете, но случайно повстречали Герцога… Герцога Уэйна[7]. Отлично, зайка, высший класс. Пожалуй, на сегодня хватит. Постойте, юноша, секундочку, куда же вы? Баиньки? Да-а? Не перечислив по-быстрому завтрашних гостей? Разве мы так покидаем помещение? Чудесно. Превосходно. Занимаемся по восемнадцать часов в день, а ты – р-раз, и уходишь, не перечислив завтрашних гостей. Такого телеведущего никуда не возьмут, и если ты прямо сейчас не научишься работать как следует, жизнь тебя пообломает. Я не шучу. Мне самой больно так говорить, ведь я твоя мама, но твою передачу закроют, правда-правда. Как-как? Кто-кто? Клорис Личмен? Гор Видал? Шеки Грин? Доктор Джойс Бразерс и Джим Баутон? Ах ты мой хороший. Ах ты мой красавец, ах ты мой зайчонок. Спокойной ночи».

Быть матерью будущего гробовщика – тяжкий крест. Придется с утра до ночи, без передышки, держать дитя в ежовых рукавицах. Что такое – кто-то хихикнул? Мать устало бредет в детскую и делает сыну десятитысячное по счету замечание: «Нельзя ли слегка пригорюниться? Уж будь любезен. Разве я слишком много требую? Чуть-чуть торжественнее, хорошо? И капельку участливого сопереживания, хорошо? Ну почему у других детей лица и так похоронные, без напоминаний, почему их не надо осаживать три раза за минуту? Других детей можно на десять минут оставить одних, не опасаясь, что им попадет в рот смешинка. Другие дети не уходят, безразлично пожав плечами, когда мамочка спрашивает: «Ну, как я выгляжу?» Нет, другие дети с первого же раза отвечают учтиво, вполголоса: «Как живая». У других детей бутоньерки даже за целый день не увядают. Ума не приложу, что я сделала не так, когда тебя растила? Не пойму, откуда в тебе эта любовь к простоте и даже не к простоте, а, по мне, к неприкрытому скупердяйству. О да, ты думаешь, я не знаю, что ты вот здесь прячешь простой сосновый ящик. Я не дура. И вот что я тебе скажу, господин Хитрец-Мудрец. Массив красного дерева, ручки из настоящей бронзы и атласная обивка – совсем другое дело, чем скорее усвоишь, тем больше денег наживешь».

Проблемы мамы начинающего метрдотеля останутся непонятными всем, кроме посвященных. Она обязана не только кропотливо взращивать в нем страсть к излишней напыщенности, но и искоренять все наивные инстинктивные ростки доброжелательности. «Сколько можно тебе толковать: когда к тебе обращаются, не отвечай с первого раза! А с какого раза надо ответить? А отчего вдруг ты всем бросаешься на помощь? Где ты подцепил эту привычку? Кто ж из тебя вырастет – помощник, что ли? Очень мило. Замечательно. Иди помогай всем вокруг. Иди хоть в бойскауты, мне без разницы. Да, в бойскауты. Да, в бойскауты, и закончишь свою жизнь в бойскаутах, если за ум не возьмешься. А ведь сам захотел быть метрдотелем, не я это задумала. Ты сказал, не я: «Мамулечка, если ты вырастишь из меня метрдотеля, я никогда больше ничего у тебя не попрошу». Значит, не мне и страдать, а тебе. Хочешь быть метрдотелем? Веди себя по-метрдотельски! Дай мне понять, что в некотором роде меня игнорируешь. С легкими нотками безосновательной надменности, пожалуйста. Или тебе охота пресмыкаться? Поверь, для этого есть свое время и свое место. Придет принцесса Грейс, Дэвид Рокфеллер, Теннесси Уильямс – пожалуйста, разрешаю, перед ними пресмыкайся всласть. Но постоянные пресмыкательства – нет. Чтобы я этого никогда не видела. Не желаю видеть, что ты пресмыкаешься перед ничтожеством, проедающим представительские от своей фирмы. Или перед лохом в полиэстровом костюме, с двумя билетами на откидные на «Кордебалет». Понял? Торговля влиянием – на первом месте, обаятельное радушие – дело десятое, договорились? Помни, мы с отцом не вечны».