"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 945

— За Великую Моравию! — воскликнули бароны в унисон, и их голоса эхом отозвались в холодных стенах рыцарского зала, словно предвещая начало новой эпохи.

Из всех собравшихся нашелся самый рьяный, тот старый и лысый барон, который предлагал немедленно захватывать города. Он сказал:

— И детей Габсбургов тоже нужно уничтожить!

— Оставьте эту мысль, барон Томаш! Я всегда прислушиваюсь к вашему мнению, потому что ваш род Моймировичей — один из самых старинных и почтенных в Моравии, но желать смерти детям, это уже слишком! Мы все-таки не мясники, — осадил граф жестокий порыв барона.

— Габсбурги всегда сильно досаждали нашему роду. Многих из моей родни сгубили по их приказам. И потому я хочу отмщения. Мне кажется, что сейчас самое время для этого, — проговорил старик Томаш.

Все прочие бароны хоть и промолчали, но кое-кто из них все-таки закивал одобрительно.

— Мы навсегда себя опозорим, если пойдем на такое, — сказал эрцгерцог Фердинанд.

— Я знаю, что вы тоже их крови, — тихо проворчал Томаш. И добавил громче:

— Но, мое желание мстить, разумеется, не распространяется на вас, эрцгерцог. Вы все же дальняя родня этих преступников. А потому не имеете к ним прямого отношения. Что же касается правящих Габсбургов и их наследников, то я бы взял грех на душу и своими руками передушил их детей, лишь бы они не получили вновь корону Австрии.

— Прошу вас оставить подобные мысли. Вы толкаете всех нас на ужасное преступление. От детей Габсбургов нет никакой опасности, во всяком случае, пока они не претендуют на власть, — возразил граф Йозеф.

— Но, они станут претендовать. Обязательно станут. И я даже уверен, что над еще незахороненным телом Франца уже началась грызня претендентов на престол, — гнул свое старый барон Томаш Моймирович.

В рыцарском зале снова повисло напряжение. На длинном столе между картами и документами, подготовленными к этой встрече, стояли разные вкусные угощения: выпечка, сладости, фрукты из оранжереи и вино, но никто не притрагивался к ним. Каждый из собравшихся чувствовал, что на кону стоит не только их будущее, но и судьба всей страны.

— Мы не можем позволить себе быть слепыми перед угрозой. Ведь дети наших врагов быстро растут! — не унимался старый барон.

— Мы не можем позволить себе стать чудовищами, как те, против кого мы боремся! Мы должны действовать более терпеливо, не давая волю эмоциям, — продолжал свою линию граф Йозеф, и его надтреснутый командирский голос напомнил глухой удар молотка.

— Терпеливо, вы говорите? — усмехнулся барон Томаш, и его лысая голова блестела от пота. Он посмотрел прямо в глаза графу, проговорив:

— Излишняя терпеливость — это как раз то, что привело нас к этому моменту! Мы все слишком долго терпели, хотя прекрасно знаем, что Габсбурги, даже в своей юности, уже плетут интриги. Их кровь — это яд, и единственный способ избавиться от него — это выжечь корень!

— Если мы станем убивать детей, чтобы только освободиться от страха, что они когда-либо могут вернуться к власти, то разве обычные люди пойдут за нами? Да весь народ только отвернется от нас, узнав такое! Я уже не говорю о том, что подобное убийство лишь приведет к новому циклу ненависти и кровной мести. Мы должны найти другой путь! — вмешался эрцгерцог Фердинанд, и его голос был полон усталости. Барон Томаш, чрезмерно жаждущий крови, уже утомил его.

— Какой еще другой путь? Вы хотите, чтобы мы молча ждали, пока наследники Габсбургов вырастут и станут сильнее? Но я не желаю ждать, пока они станут нашими врагами! Потому нужно устранять их сейчас, одного за другим, пока не истребим их всех! — голос Томаша стал еще более резким, как скрип ножа по камню.

В зале повисла тишина, прерываемая лишь треском дров в огромных каминах. Некоторые бароны начали перешептываться, их взгляды метались между Томашем, графом и герцогом. Наконец, решил высказаться виконт Леопольд Моравский. Толстяк поднялся с места, и его голос дрожал от волнения:

— Я согласен с эрцгерцогом и с графом. Если мы убьем детей Габсбургов, то что скажут о нас люди? Мы сами станем зверями в глазах нашего народа! Мы же, напротив, должны стать примером для людей, а не подобием тех, кого мы хотим свергнуть!

Но, упрямый Томаш парировал с презрением в голосе:

— Тогда, виконт, мы станем примером слабости! И если кто-то считает, что мы можем одержать победу, проявляя излишнее милосердие к врагам, тот глубоко заблуждается…

Перебив лысого барона и зло посмотрев на него, граф снова перехватил нить обсуждения:

— Я не говорю об излишнем милосердии, а лишь о милосердии разумном. И мне кажется, что мы собрались здесь вовсе не для обсуждения чьей-то мести. Я предлагаю оставить в покое детей и подумать лучше о том, какие мы можем заключить альянсы. Нам нужно обратиться к другим владетельным особам, к тем, кто также страдает от гнета Габсбургов. Мы должны постараться убедить их объединить наши силы против общего врага.

— Объединить силы, вы говорите? Но с кем? С теми, кто лишь ждет момента, чтобы вонзить нож в спину любому из нас? Мы должны быть готовы к тому, что нас могут предать в любой момент! — усмехнулся старый Томаш.

— И именно поэтому, — вмешался эрцгерцог, — нам нужно действовать обдуманно. Мы не можем позволить страху и ненависти управлять нашими действиями. Мы должны быть умными стратегами, а не просто мстителями, которыми движет кровная месть.

Собравшиеся начали перешептываться, и звуки их голосов становились все громче по мере того, как спор развивался. Каждый из этих аристократов понимал, что решения, которые они примут, определят не только их собственные судьбы, но и судьбу всей Великой Моравии. Возродится эта страна, или нет, зависело сейчас от них. Собрание в рыцарском зале старого замка все больше напоминало мне поединок страстей и амбиций, чем место для принятия мудрых решений.

Лица баронов отражали не только свет пламени, но и тени ненависти и жажды власти. И, глядя на них, я отчетливо понимал, что каждый из собравшихся здесь аристократов, несмотря на титулы и родословные, был всего лишь человеком, ведомым своими страхами и желаниями. Граф Йозеф, стиснув зубы, смотрел на своих соратников, осознавая, что их страсти могут привести к катастрофе раскола. А он знал, что, если допустить подобное, тогда в вихре взаимной ненависти потеряется не только мораль, но и само духовное основание братства Свидетелей Великой Моравии.

— Господа! — произнес он, стараясь перекрыть общий гул, — мы можем ненавидеть и желать мести, но это лишь приведет к новым страданиям. Каждый из нас, даже тот, кто мечтает об исполнении обета кровника, должен помнить: мы не только аристократы, но и люди, судьба которых тесно связана с судьбой нашего народа. Если мы сейчас поддадимся безумию споров, то сами станем теми, кого так ненавидим. Мы сами сделаемся похожими на наших врагов, поскольку покажем себя не менее склочными. И я надеюсь, что все вы это понимаете.

Глава 13

Слова графа Йозефа, хотя и произнесенные достаточно холодным тоном, не смогли охладить пыл старого барона Томаша, который, как будто не слыша графа, продолжал:

— Я не могу забыть о тех своих родственниках, кто пострадал от рук проклятых Габсбургов! Мой род, как и многие другие, потерял все за время их правления. И как только вы можете говорить о милосердии к ним, когда они причинили моим родным столько боли? Я обязан отомстить, иначе не буду достойным имени своих предков!

— Я понимаю ваши чувства, барон. Габсбурги обидели многих. Если бы было по-другому, мы сейчас не собрались бы в этом зале. И все-таки я призываю всех нас быть сдержаннее и мудрее. Давайте сейчас сосредоточимся на том, как вернуть себе власть, возродив Великую Моравию, а не на том, как уничтожить тех несчастных детей, которые, возможно, никогда не станут для нас угрозой. Мы должны объединить наши силы против настоящих врагов, а не против друг друга. И поверьте, господа, я приму все необходимые меры, чтобы никто не смог унаследовать пустой трон Австрии, но я считаю, что на том опасном пути, на который мы все сейчас ступили, нам понадобится не только мужество, но и единство, — проговорил граф, сурово взглянув на собравшихся.