"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 838

Стражами ворот оказались французские фузилеры из легкой пехоты, одетые в синие мундиры. Эти бойцы отличались от линейных пехотинцев меньшим ростом, и вообще, в эти части брали, в основном, новичков, призванных в армию по закону о конскрипции, приписывающим всем французским мужчинам от совершеннолетия до 25 лет отдавать 5 лет военной службе. Массовый призыв не затрагивал тех, кто имел совсем низкий рост. Изначально его установили в 160 см, но в 1804 году снизили еще на шесть сантиметров, что и дало дополнительный приток многих тысяч новобранцев в легкую пехоту. Их еще называли вольтижерами или попрыгунчиками за то, что каждый из легких французских пехотинцев должен был уметь, в случае необходимости, запрыгнуть на круп лошади кавалериста, чтобы вместе с ним быстро преодолеть то расстояние, которое прикажет начальство.

Солдаты оставались на своих местах возле ворот, и просто смотрели на нас, а офицер подошел к бричке и, когда мы выбрались из нее, коротко представился:

— Жак Годэн, капитан пехоты.

Его чисто выбритое лицо прорезал косой шрам на правой щеке, а нос с горбинкой и волевой подбородок с ямочкой дополняли мужественную внешность. Недобрый взгляд карих глаз был устремлен прямо мне в лицо. Не слишком приятный тип, нагловатый. Впрочем, чего-то иного от французского офицера я и не ожидал. Он здесь оккупант и хозяин положения, в отличие от нас, пленников. Тем не менее, я тоже представился:

— Андрей Волконский, князь.

Тут другие голоса заставили меня обернуться. Пани Иржина вышла из башни меня встречать, сопровождаемая двумя молодыми служанками и одним слугой мужского пола весьма почтенного возраста.

— Я так рада, что вы приехали, князь! — сходу проворковала хозяйка замка, хлопая глазками.

Впрочем, у меня уже не было уверенности, что хозяйка замка именно она, а не французский оккупант Годэн. И зачем только она позвала меня в гости? Да если бы я знал, что ее замок занят французами, то никогда не поехал бы! Вот только я не знал, а потому совершенно необдуманно принял предложение погостить. Но, теперь отступать уже некуда. Потому, я улыбнулся Иржине и проговорил, соблюдая вежливость:

— Благодарю за ваше гостеприимство, баронесса!

С трудом выбравшись из брички с помощью Степана, я старался внешне не показывать своей слабости, хотя после поездки в тряском экипаже голова разболелась с новой силой, а еще и закружилась, возможно, от горного воздуха, и я чувствовал себя совершенно разбитым, опасаясь сделать даже пару шагов, чтобы не упасть. Все, на что мне хватало сил, так это стоять и смотреть на встречающих. Баронесса для встречи переоделась в другой наряд, в темно-синее бархатное платье стиля ампир с глубоким квадратным вырезом от шеи и до верхней части грудей, с очень высокой талией, обозначенной под самой грудью.

Я обратил внимание, что грудь у нее была хороша. Не меньше четвертого размера и вызывающе устремленная вперед. К тому же, очень похоже, что это платье она носила без корсета, потому что под тканью явно проглядывали выпуклости сосков. Хочет меня соблазнить, понятное дело. Наверное, потому в гости и пригласила. Может, у нее нимфомания?

Заметив, что я по-прежнему стою неподвижно возле экипажа, она сама подошла ко мне, протянув вперед руку в бархатной перчатке того же цвета, как ее платье, для поцелуя. Таков обычай этого времени среди дворян: целовать женские перчатки при встрече. Ничего не поделаешь, пришлось целовать, отчего пани Иржина расплылась в улыбке, сказав:

— Во дворе сегодня ветрено. Проходите внутрь, там натоплено.

И тут же приказала слугам:

— Януш и Беата, возьмите вещи гостей. А ты, Маришка, покажешь князю его покои.

Вещей у нас с собой почти не имелось, если не считать небольшой узелок с нехитрым скарбом Степана, да той медвежьей дохи, которую прислала сама Иржина. Тем не менее, выполняя указания своей хозяйки, старик Януш взял у Степана дорожный узел, а Беата прихватила из повозки доху, после чего кучер направил бричку в сторону конюшни. Когда я, поддерживаемый денщиком, все-таки решился маленькими шагами последовать за служанкой по имени Маришка, сама Иржина осталась во дворе, сказав:

— Я должна сделать кое-какие распоряжения, увидимся за ужином, князь.

Служанка, молодая брюнетка, одетая в поношенное, но вполне приличное темно-зеленое платье, явно доставшееся с чужого плеча, скорее всего от самой хозяйки, стрельнув в мою сторону карими глазками и подобрав длинный подол широкой юбки, повела нас в нижний зал башни. Внутреннее убранство этого просторного помещения не блистало роскошью, скорее, интерьер напоминал какой-то охотничий клуб с головами убитых зверей, развешенными поверх каменных стен, начисто лишенных штукатурки. Еще стены украшали картины и старинное холодное оружие: скрещенные мечи и сабли на фоне разноцветных гербовых щитов. По углам стояли манекены, одетые в рыцарские доспехи. А на каменном полу вместо ковров лежали медвежьи и волчьи шкуры.

Посередине зала в огромном камине горели дрова, наполняя помещение теплом и запахом костра. Впрочем, тяга в дымоходе была достаточной для того, чтобы даже сильный ветер, разгулявшийся снаружи, не гнал много дыма в помещение на обратной тяге. На массивных деревянных балках потолка висели на цепях кованые свечные люстры. Но, пока их не зажигали, поскольку света, падающего внутрь из трех высоких стрельчатых витражных окон, хватало, чтобы в помещение проникал свет заката, освещая длинный дубовый стол, на котором еще две служанки расставляли посуду, готовя, по-видимому, сервировку к ужину. При взгляде на эти окна, пробитые в толстой стене, мне стало понятно, что боевая башня давно уже утратила свои фортификационные функции, превратившись в жилое помещение.

Впрочем, на первом этаже мы не стали задерживаться, поскольку служанка провела нас к винтовой лестнице, ведущей наверх. И я с ужасом подумал о том, что едва ли сумею в своем состоянии преодолеть подобную крутую преграду. Но, с помощью Степана, все-таки успешно преодолел свою немощь, поднявшись на второй этаж, где и находились покои, предназначенные для гостей.

Здесь также не наблюдалось вычурной роскоши. Я не заметил ни лепнины и позолоты, так характерных для стилей барокко и рококо, ни более строгой роскоши имперского ампира или даже классицизма. Второй этаж тоже оказался отделан и обставлен в стиле минимализма рыцарской эпохи, словно я переместился еще на несколько веков назад. За грубой массивной дверью меня встретила тяжелая мебель из дубового массива: огромная кровать, пара приземистых шкафов, комод-бюро слева от стрельчатого окна, явно переделанного из расширенной бойничной ниши, да камин средних размеров с кованой решеткой и двумя креслами перед ним. Только пол на втором этаже оказался деревянным, сделанным из обычных крашеных досок вместо паркета, который, как мне казалось, более подошел бы к статусу жилища баронессы.

— Покой служебника, — проговорила Маришка на чешском, показывая комнатку для денщика, открыв дверь в небольшое смежное помещение, оборудованное только кроватью и шкафом, но лишенное окна и потому больше похожее на келью монаха-затворника.

После чего служанка удалилась, а Януш с Беатой давно опередили нас. Взбежав наверх, еще когда я осматривал нижний зал, они оставили на креслах возле камина наш скромный дорожный узелок и доху. Оставшись наедине со Степаном, я сказал ему:

— Что-то не кажется мне, что хозяйка этого замка слишком богата, чтобы гостей зазывать от скуки. Она явно чего-то хочет от меня. Пока не знаю, чего именно. Да и то, что французы засели в крепости, мне не нравится. Так что будь бдителен на всякий случай и не вздумай напиваться за ужином.

— Как можно-с, ваша светлость! Буду бдеть! — отчеканил Коротаев.

— Только не перебди! Знай меру, — проговорил я и плюхнулся спиной на красное атласное покрывало, постеленное на кровати.

Денщик ловко стащил с меня ботфорты и с помощью огнива, которое оказалось у него в узелке, развел огонь в камине. Благо, кто-то из слуг баронессы заранее позаботился положить в гостевой камин сухие дровишки, а рядом в углу комнаты возвышалась еще и целая поленница про запас. Голова моя по-прежнему кружилась с дороги. И потому, едва почувствовав тепло, я задремал на какое-то время, а проснулся оттого, что нас звали к ужину.