"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 1356

Скоро веревка была спущена со второго этажа, где находилась одна из двух комнат, что снимала группа Танка, и через две минуты она натянулась, кто-то лез наверх. На первом этаже под окнами двух комнат, что снимали диверсанты, были склады и какие-то подсобные помещения, сами окна выходили не на улицу, а имели вид… Да никакого вида не было, если только не любоваться кирпичной стеной, покрашенной косыми серыми линиями, соседнего дома, который был всего в пяти метрах от доходного дома фру Бергстрем. Так что будь даже на дворе и светло, маловероятно, что кто-нибудь заметил бы взбирающихся по веревке мужчин. У них почти не осталось сил, были раненные, но они лезли, вкладывая в последний рывок потаенные, основанные на морально-волевых качествам, резервы.

— Хоть бы, хоть бы! Господи, молю тебя! — шептала Ира, всматриваясь в открытое окно.

Со двора в натопленное помещение ворвался лютый мороз, бывшая в мужском платье, но без верхней одежды, Ира даже не почувствовала холода. Она молилась, чтобы все четверо из группы Барса лезли по веревке. Ира хотела посмотреть вниз, прокричать, спросить сколько там их, а, главное… Выжил ли Петр? Но Танк, ставший серьезным, собранным, и закрывший, наконец, дверь, ведущую на коридор разврата, придерживал Иру.

— Копыто? Ты ранен? — Пульт, перехватив товарища за плечи, затягивая его в комнату.

— Есть маненько, — сказал Копыто, когда оказался на полу у окна.

Мощный мужчина был не похож на себя, всегда улыбчивого и решительно. Копыто привстал, похромал к ближайшей кровати и завалился на нее, моментально засыпая.

Второй боец из группы Барса не был раненным, но уставшим не меньше, чем Копыто. Однако, он стал ждать следующего воина, который уже лез по веревке.

— Барс? — чуть ли не выкрикнула Ира, на ее глазах проступали слезы.

— Командир? Да, живой, это он лезет. У нас два минус, — ответил воин, дождался, когда голова Барса окажется на подоконнике, и сразу же завалился спать рядом с Копыто.

— Петя! — бросилась Ира к мужчине, которого прямо сейчас считала самым главным человеком в своей жизни.

Еще два дня назад она вспоминала о Петре Данилове, как о симпатичном мужчине, не более. А сейчас уже уверенна в том, что любит его. Может через неделю-вторую он для нее вновь станет всего-то мужчиной, который нравится, но не более. Но пережитое, то, что Петр-Барс стал ее спасителем, не оставил на растерзание обозленным шведам, сильно въелось в маленькую головку девушки.

— А теперь, девка, слушай меня внимательно! — она рассчитывала, что Барс подойдет к ней, обнимет, спросит, как она добралась, а тут… — Мы отгоняли от тебя шведских солдат всю ночь и я не высказывал там, при побеге, все что думаю, иначе ты бы запорола работу вовсе. Ты оставила следы везде, где можно. Зачем кругами поехала? Карета в четыре часа ночи в Стокгольме в мороз? Когда стреляют? Почему не поехали сразу сюда? Шведы слушали все звуки и бежали на них… А там вот она Королева! Леший отводил от кареты шведов и погиб. Это был отличный боец!

Барс распылялся, обвиняя Иру в некомпетентности. Танк не останавливал своего коллегу. Все знали, что после сильного эмоционального напряжения, если человек ругается, разговаривает, то это даже хорошо. Хуже, если замыкается в себе и молчит. Вместе с тем, ни Пульт, ни Танк не поддерживали Барса, считая, что тот не прав. Но командир в первой серьезной операции сразу теряет двоих! Это кого угодно расстроит.

— Я в рапорте освещу твою недостаточную боевую подготовку, Королева, — сказал Барс, резко отвернулся от молча плачущей Иры и обратился к Сонику. — Братко, выпить нам, растереться водкой, да спать. Два дня не спали, а эту ночь, так и бегали по грязным сугробам. И обработайте рану, посмотрите, что там у Копыто… с копытом.

Страшно, пугающе, не по-человечески зловеще, рассмеялся Барс. Ира посмотрела на мужчину, которого всего-то пять минут назад боготворила и была готова за ним хоть в ад. А сейчас… Хочет отвесить ему пощечину. Да такое поведение будет еще одним фактом непрофессионализма и не компетенции девчонки, но она свою работу сделала, она пережила столько страшных эмоций, что никто не смеет обвинять хрупкую девчонку в чем-либо.

— Я единственная, кто в Петербургской школе был похож на королеву. Я меньше года занимаюсь, у меня другое направление, — придя немного в себя, начала оправдываться Ира. — Языки и французское направление. Я не должна была участвовать в этой операции, но не было время искать другую.

Петр Данилов с укоризной посмотрел на Иру, махнул рукой и сел на стул.

— Ты выговорился? — спросил Танк у Барса, тот кивнул. — А ты?

Этот вопрос был адресован уже Ире.

— Да, — ответила девчонка.

— Теперь я скажу. Нам дали только основу на обучении. Никто же не думает, что подготовиться ко всем поворотам при проведении операции вообще возможно? Теперича думать своей головой нужно, хитрости свои измышлять. Срываться друг на друга и лаяться, нельзя. Девчонку умирать оставили, а она вышла. А бегать и стрелять… научится. И Вообще для этого и есть группы боевого прикрытия. Все, принять еду и всем спать! И тише ведите себя, уже не слышать жеребца с кобылкой, закончили грехопадение, — сказал Танк, и в это время в комнату зашел растрепанный, с не завязанными портками, Степан Кулаго.

— Нам дозволили целый день без платы жить, — сказал Казначей с видом униженного человека.

— Крепись, мне не легче приходится, друже, — подойдя к Казначею, который был в таком состоянии после близости с хозяйкой, что и не удивился присутствием в комнате членов другой группы, говорил Танк. — Вот мне головой работать нужно, прежде всего, у тебя иные органы в работе. Там же не думать, там направлять только нужно.

Сказав это, сначала Танк засмеялся в голос, после его смех подхватили все бодрствующие, даже Ира, только что расстроившаяся и разочаровавшаяся в мужчине, стала смеяться.

— Спим, сидим тихо, командование на мне. Завтра склад и два, вмерзших в лед линейных корабля взрываем и жжём, Королеву в Вестерос переправляем под вечер. Все! Отдых, работы еще много, — сказал Танк и ни у кого не нашлось, что возразить.

Глава 21

Глава 21

Река Кумень. Русско-шведская граница.

18 февраля 1799 года.

— Я устала. Господин Сперанский, это испытание не для каждого мужчины, а я женщина и еще… когда мы уже будем в теплом месте? — Александра Павловна начинала засыпать меня жалобами, перемежая их с требованиями и мольбами.

Она стойко держалась, когда мы отправились в сторону Вестероса, в основном молчала, когда оттуда мы резко пошли на восток, оставляя ложный след, а сами еще целый день двигались вдоль оледенелого Балтийского моря, подходя к Ботническому заливу. Королева лишь выразила недоумение, когда мы резко взяли еще восточнее и вышли на лед залива, став быстро двигаться в направлении города Торку. Ну а потом, когда мы лишь пять часов отдохнули в таверне этого городка, и вновь отправились в путь, Александру Павловну пробрало и она превратилась в капризную аристократку, требующую цивилизацию, ванную и унитаз. Хотя, нет, конкретно это замечательное устройство не просила, но проблемы по такой интимной линии тоже случались.

Сперва я отвечал, пробовал уговаривать, применял психологические приемы убеждения и манипуляции, но скоро просто стал игнорировать и слезы и требования и даже проклятия. Списывал такие смены слез на веселье, как бурление гормонов внутри беременной женщины.

Такого терпения удалось добиться путем ухода в собственные мысли. Например, я всерьез размышлял о том, что было бы со мной, как бы отреагировал, если на подъезде к Вестеросу я вдруг увидел Матерь Драконов парящую в небе на своем огнедышащем питомце. Даже пару раз всматривался, а не выходят ли из-за какого дерева белые ходоки. И вообще, где Ланистеры и Джон Сноу?

Это так меня зацепило название шведского города Вестерос. Ну и появились мысли написать «Песнь льда и пламени». Интересные книги, но ужасный, на мой взгляд, последний сезон сериала «Игра престолов». Вот только боюсь, что к таким произведениям нынешний читатель будет не готов. Даже вселенную Толкиена воспримут, как богохульство и все такое, в еретики запишут, точно. Но ставить крест на таких произведениях я не буду, мало ли, созрею, общество подготовлю, постепенно открывая окна Овертона.