"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 1321

Пусть он и не при дворе, редко там появляется, все меценатством занимается, да культурой, но знает толк в том, как угодить императору. Иные получают Мальтийские кресты, спасибо скажут, да и все на этом. А тут Юсупов подчеркивает, что ему такая награда — самое важное в жизни событие.

Ну а для меня это первый выход в свет в новом, очень даже высоком статусе, потому и пришлось подумать, как себя подать и что сделать. Вот к примеру, одевать ли мне мундир генерал-лейтенанта, или же быть в мундире, приличествующем обер-гофмаршалу? На самом деле, вопрос не праздный, так как официально меня никто из армии так и не уволил. Мало того, в ближайшее время мне придется примерять генеральский мундир. Именно в нем я предстану на Петербургском конгрессе, который должен начаться сразу после Рождества.

Можно было и раньше начать переговоры, но Рождественский пост не позволяет. Нужно же еще есть и пить на таких вот мероприятиях. Кстати, мне и это дело придется организовывать, как-никак, а обер-гофмаршал, блюда и напитки на мне.

Между тем, основные участники конгресса в наличие. Хотя, нет… Уитворта не будет, да и австрийцы устроили некоторый демарш, их посла на переговорах мы не увидим. Якобы тот занят иными делами, но представитель Габсбургов будет — это Франц Заурау. Я понимаю, зачем так поступили австрийцы. Они рассчитывают, что наступит тот час, когда они смогут сказать, что ничегошеньки и не подписывали. Заурау, не имеет, как бы в будущем сказали, аккредитации, права подписи. Он лишь наблюдатель. Вот и можно будет назвать конгресс в Петербурге не легитимным.

Глава 9

Глава 10

Петербург 1798 года

2 ноября

— Ты великолепна, — сказал я и не соврал.

Катя выглядела сногшибательно. Белое платье, расшитое серебряной нитью с невообразимо красивым узором, который только чуть-чуть просматривается, являясь ненавязчивым. А еще на платье была окантовка из золотой нити, на нарукавниках подоле, у декольте. Колье из белых бриллиантов в золотой оправе смотрелось более чем уместно.

Этот наряд был дорогой, очень, но такой, не кричащий о роскоши, а говорящий о ней шепотом. Кто надо, кто не глупый и знает цену тканям и вышивке, тот поймет и оценит, что и богатство показано и мы с Катей не выпячиваемся, не обвешиваемся камнями и не тягаем на себе килограммы золота.

— Николай Борисович, Татьяна Васильевна… Простите меня, Катенька и ты не серчай, что увидел красоту иной дамы, — я улыбнулся своей жене. — Но Татьяна Васильевна, вы великолепно выглядите. Может только чуть, на год, не больше, старше моей супруги. Эх, а я строгих правил, иначе…

— Будет вам, — рассмеялась хозяйка дома, а еще и по совместительству, племянница почившего Светлейшего князя Потемкина. — Я, смею заметить, люблю своего мужа, но умею ценить и чужую красоты. Вы молодая пара и неизменно украшение сегодняшнего вечера. Смотрите, Михаил Михайлович, рядом с такой женой, сложно избежать дуэли.

— Я готов биться за честь своей супруги, любезная Татьяна Васильевна, как и за вашу честь, только у вас есть достойнейший защитник, в лице вас, Николай Борисович, — продолжался пустой треп.

— И будьте уверены, что за свою супругу я буду биться с любым господином, даже с вами, — усмехнулся Юсупов.

На том приветственное общение и закончилось. Хозяева встречали гостей у порога своего дома, и уже стала выстраиваться очередь из приглашенных, которые так же стремились поупражняться в красноречии.

— Угодник, — сказала Катя, как только мы отошли от хозяев приема. — На племянницу Потемкина засматриваешься? На ней можно было уже жениться из-за наследства.

— Ой, — сказал я, реагируя на то, что жена ущипнула меня за локоть.

Дворец Юсуповых не многим уступал убранству императорским, может даже в чем-то и превосходил. Несколько перебор с золотом, как по мне. Это было барокко во всей своей красе, с пышной лепниной, обилием золота и изящной мебели на тонких кривых ножках. Свечей было столько много, что только они обошлись хозяевам в рублей пятьсот, не меньше. Ну да Юсуповы — одно из богатейших семейств России, может и самое богатое, учитывая баснословное наследство племянницы Григория Потемкина, нынче жены Николая Борисовича.

Мы пошли по кругу приемной залы, как это и делают вновь пришедшие на прием. Прийти на прием чуть позже иных — это так же своего рода местничество, показатель статусности. И мы выдержали паузу, точно не прибыли первыми, даже не вторыми.

А теперь нужно сделать проходку, показать себя, увидеть других. Кому-то нужно просто кивнуть и улыбнуться, с иным перемолвится фразами, лучше на французском и про красоту дам. В сторонке стояли незамужние девушки, которые ждали своего часа, нет минуты, чтобы хоть кто-то на них посмотрел. Ну а если найдется для условной Наташи Ростовой свой условный Андрей Болконский, разговоров у девиц после приема-бала будет еще на полгода, с обсуждением каждого шага, каждого взгляда.

Это был бал, но так не назывался уже по той причине, что император не особо жаловал бальные мероприятия. Так что назови бал приемом и все — танцуй, делай не все, что хочется, но многое.

— Господин обер-гофмаршал! — Николая Петровича Шереметева не я нашел, он меня сам выискал среди множества приглашенных. — Хотел вас поприветствовать. Ходили в свете слухи, что мы в некоей соре? Я так не считаю. Пожмем друг другу руку, чтобы все разочарованно выдохнули?

И я пожал, но насторожился. На воре и шапка горит. И тут я не дую на воду, не выискиваю проблемы, которые сами способны меня настигнуть. Так уж заведено, что именно на таких приемах и происходят бои тех самых пауков, которые в банке не могут найти места, ну или кусаются змеи. Есть гадюки, яд которых опасен, но привычен для наших мест, есть ужики, которые могут шипеть, но вызывают только умиление. Однако попадаются и экзотические змеи, яд которых опасен более всего.

— Ты напряжен и уже дважды резко меня одергивал и оттаскивал в сторону. Что происходит? — спросила Катя, когда я в очередной раз изменил вектор нашего движения.

— Возможен скандал, душа моя. Обрати внимание на господина, который нынче подошел к третьей колоне от окна справа от нас, — сказал я, а Катя прикрылась веером и, словно заправская шпионка, невзначай, посмотрела в том направлении, куда я указал.

— И что он? — серьезным и решительным тоном спросила жена. — Это… Балашов? [Александр Дмитриевич Балашов в реальной истории был одним из ярых противников Сперанского, писал на него доносы, всячески вредил, вступил в сговор с иными недоброжелателями прототипа героя и смог выдворить Сперанского в ссылку]

— Он явно ищет встречи с нами, скорее со мной. Он же не из высшего света? Значит пришел сюда по протекции кого-то, — начал я озвучивать вводные, но Катя догадалась, к чему я веду.

— Вообще он нынче считается, как ты говоришь, перспективным в Сенате. Но ты его считаешь?.. Бретер? Тут? Ты дуешь на воду, уже везде видишь опасность. Я мало чего знаю о Балашове, но он просто тебя недолюбливает, есть за что, ведь ты, скорее всего, уже не раз показывал ему свою спину, когда опережал в росте чинов. Ты успешен, он же, если я правильно вспомнила, то занимается изучением законов. Видишь, как и ты, он законотворец, — любимая покачала в отрицании головой. — Нет, такой не будет вызывать тебя на дуэль… Хотя… Он точно дрался и не раз, ходили слухи о его скверном характере.

Видеть тренированного человека я научился еще в прошлой жизни. Часто агентов выдает именно то, что они спортивны, плавно двигаются и умеют постоянно смотреть внимательным взглядом. С виду посмотришь на человека — заморыш, серая мышь, сливающаяся с толпой, одетый в свободную одежду, но плечи, шея, скулы, походка, движение рук — это все может выделять из массы подготовленного агента. Этот был таковым. Ну а то, что некий Балашов мог завидовать мне, такому успешному, факт. Зависть часто людям застит глаза и поражает голову.

— Но ты же не будешь бегать от него? — несколько разочарованно спросила Катя.