"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 1243

— Какой язык вы предпочитаете в общении? Я, знаете ли более в последнее время немецкий использую, — после приветствий спрашивал меня полномочный посол Российской империи в Вене Андрей Кириллович Разумовский.

— Русский, если будет угодно, — сказал я, внутренне давя возмущение.

Русский посол с русским же служащим разговаривает на иностранном языке! Это не просто не порядок, это преступление, переворот в сознании и мировоззрении. Быть носителем языка — это показывать себя приверженцем к культуре той страны, на языке которой разговариваешь. В России с этим беда, все дворяне и не только они сплошь французский учат, но послы должны же быть еще более русскими, чем те люди, что живут в России. Иначе как же преследовать интересы своего Отечества? Да и как считать Россию своей Родиной, если не думаешь, как русский, не говоришь, как русский, да еще и в Бога не веруешь, как русский? А еще и спал с первой женой нынешнего императора… Хотя последнее только дает характеристику Андрею Разумовскому, как черту беспринципному.

Я утрировал, сгущал краски. Но этот деятель, к которому я не мог не заявиться, как только прибыл в Вену, бесил. Андрей Разумовский был… австрийцем. Да, русский посол в большей степени казался чужим, нерусским. А на меня еще и довлело послезнание. Я знал, что Андрей Кириллович будет всячески угождать австрийцам, мало того, даже примет католицизм. За такой поступок Анна Иоанновна шутом делала, да издевалась всячески над Голицыным. А тут, вроде бы и ничего особого не произойдет и Разумовский чуть ли не до конца своих дней будет в Вене жить да жизнь прожигать.

Ну и какой это русский посол? Австрийцы в будущем улицы будут называть его именем, он что-то там построит в Вене. А в России? Что он построил в иной реальности на Родине? Ни-че-го. Он просил или еще будет просить у Александра Павловича денег, так как потратился на австрийцев.

— Русский язык? — несколько даже с акцентом спросил Разумовский. — Может быть вы и правы, я давно не упражнялся в родном наречии.

— Я прибыл к вам, дабы не только засвидетельствовать свое почтение, но и согласовать действия. Моя задача состоит в том, чтобы помогать генерал-фельдмаршалу Александру Васильевичу Суворову решать политические вопросы, — сказал я и протянул послу бумагу, написанную канцлером Безбородко.

Разумовский читал документ с явным пренебрежением и с каждой строчкой раздражался. В сущности, если использовать те формулировки, что предлагаются в письме, то я могу начхать на мнение посла и выстраивать взаимоотношения с австрийской стороной по собственному усмотрению.

Да, идти на прием к императору Францу не стоит, это точно прерогатива русского полномочного посла. Но мне разрешается устраивать приемы при Суворове, конечно, использовать прессу, если венская газета позволит мне у них печататься. Так же я должен содействовать лучшему пониманию между союзниками и фельдмаршалом, всячески стараясь оградить Суворова от ненужной шелухи, дать «военному маэстро» сконцентрироваться на избиении французов.

— Что вы намерены делать? — спросил Разумовский.

Его тон звучал предельно невежливо, пренебрежительно.

— Я всенепременно обращусь к вам, господин посол, когда сочту нужным обсуждать свои действия. Со своей же стороны хотелось бы попросить не мешать мне. Нам всем нужно одно: содействие австрийцев русскому корпусу. У вас уже есть бумаги со списком того, что именно и в какие сроки австрийцы намерены поставить русской армии? — я не давал Андрею Кирилловичу опомниться и продолжал говорить. — Я намерен всячески следить за тем, чтобы первые поставки были сделаны уже сейчас, до прибытия фельдмаршала в Вену. И не затягивались.

— Да, как вы… Господин Сперанский, вам лучше уйти и подумать, что именно вы будете делать. Я не намерен в своем доме принимать столь ретивого служащего, который забыл о чинопочитании, — гневно говорил Разумовский.

Я не хотел усугублять конфликт, лишь спрашивал о том, что он, как посол, уже сделал для России. По всему видно, что ничего. А, нет, он дал грандиозный бал по случаю заключения союза России и Австрии и формирования Второй Антиреспубликанской коалиции. После что-то кому-то пожертвовал, скорее всего очередному музыкальному дарованию. Ну и по этому же поводу была закуплена очередная партия картин. Разумовский закупал живопись целыми стопками.

Я вышел из дома Разумовского в растерянности. С одной стороны, нельзя было с ним ссориться. Но с другой, — он не тот посол, который нужен России. Может быть, в иной реальности в том числе и недоработки посла Разумовского привели к тому, что не получилось с еще большей славой закончить поход Суворова. В новом варианте истории славы фельдмаршалу мы еще прибавим, иначе, зачем я вовсе в этом мире.

Глава 3

Неаполь

16 апреля 1798 года

— Сделайте же что-нибудь! Вы же мужчины! — истерика королевы Марии Каролины продолжалась.

— Ваше Величество, шесть сотен моих солдат смогут только обеспечить выход в порт и дальше в море. Российская империя готова предоставить вам убежище до того момента, как Неаполитанск… — говорил Фёдор Фёдорович Ушаков, но был перебит.

— Убежище? Я буду сидеть в вашей крепости и ждать Божией благодати? Лучше тогда остаться и гордо взойти на эшафот, как это сделала моя сестра французская королева Мария Антуанетта, — продолжала орать Мария Каролина.

— Как вам будет угодно, — сказал русский адмирал, поклонился и, не сделав даже должных по этикету шагов спиной вперёд, развернулся и направился к выходу.

— Стойте, сударь! Да стойте же, я вам говорю! — засуетилась королева.

Для Марии Каролины было шоком, что русский офицер оставляет ЕЁ в опасности. Не важно, для Марии Каролины не важно, что она уже как час капризничает, и её истерика в прямом смысле убивает русских солдат и матросов. И не только их, ещё остались в городе некоторые верные престолу части, которые хаотично обороняются, стремясь быть рядом с русскими организованными солдатами.

Сейчас королевский дворец, как и некоторые иные здания, конечно, порт, находятся под охраной русских военных и моряков. И рядом сражается лишь один неполный сводный полк неаполитанской гвардии, который сохранил преданность королю Фердинанду, но и всё, более никто. И в Неаполе стреляют, убивают русских, не желающих отдать многие богатства в руки республиканцев. В городе начались погромы и циничное мародёрство.

— Я уеду с вами. Всё погрузили на корабль? Мои вещи? Моих детей? — тон королевы резко изменился с истерического на деловой.

Всё-таки истеричность Марии Каролины — это было не проявление эмоциональности, а отработанная годами тактика управления мужчинами. И сложно было малограмотной неаполитанской королеве представить, что найдётся мужчина, который не поддастся на такие женские уловки. А ещё на которого не действуют женские чары Марии Каролины. Она-то всех русских сравнивала с личностью Андрея Кирилловича Разумовского, которого всё никак не может забыть.

— Ваше Величество, ожидаем только вас, — сказал Ушаков, вливая в свои слова максимум елея и приторности, на что только был способен.

Всё же придворное общение не для адмирала. Его стихия — морской бой. А его-то как раз и не случилось. Дело в том, что французы отчего-то прислали к Неаполю только три фрегата, наверняка самых скоростных, что были в наличие. И зачем, спрашивается, Ушаков занимался устроительством обороны Неаполя с моря? Зачем так долго согласовывал действия с неаполитанским флотом, которым нынче уже и командует? Чтобы французский флот не пришёл биться?

Фёдор Фёдорович теперь ещё и адмирал неаполитанского королевства. Такой чин ему даровал король Фердинанд, пока не сбежал в городок Кампо-Марино, что в пятидесяти верстах от Тарента, откуда монарх, взяв с русских офицеров слово спасти семью, отбыл в сторону Черногории.

Король направлялся в войска, но решил лично возглавить резервную армию, которая должна была второй волной войти на земли нынешней Римской республики. Но путь был отрезан. Просить помощи оказалось не у кого, кроме русских, корабли которых бороздили прибрежные вода Апеннинского сапога. Неделю оборонялась армия Фердинанда, пока не стало очень грустно от санитарных и военных потерь, а также усиливавшегося дезертирства. Ну, и продовольствия просто не хватало. Армия должна была получить всё необходимое у Неаполя. А после, когда пришёл ещё и отказ от австрийцев срочно идти в наступление на французов, чтобы им стало не до Неаполя, король бежал.