"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 1198

Тот и проверил, и был искренне удивлён, когда нашёл донос и на себя, что, мол, врёт, имел сношения с английским послом, ныне, на фоне обострения со Швецией, попавшим в императорскую немилость. Естественно, такие вот писульки, которые также, между прочим, были ответом Сперанского на арест, подверглись испытанию огнём. Как следствие, бумага не выдержала и превратилась в пепел.

А вот донос на любовницу Кутайсова был успешно доставлен государю. Пален нынче был вроде бы как в союзниках с брадобреем, пусть эти отношения и никак не афишировал, но у Петра Алексеевича не могло быть друзей, только попутчики. И Кутайсова, будь возможность, Пален с удовольствием ударит.

— Ваше Императорское Величество, всё поклёп завистников, — в шутливой манере сказал Кутайсов, и Павел улыбнулся уже более искренне.

Император и сам не верил в то, что мадам Шевалье была шпионкой. Она всего-то в Петербурге второй месяц. Что можно узнать за это время? Да и женщина-шпион? Для Павла Петровича, имевшего собственное рыцарское мировоззрение, подобное слабо укладывалось в голове. Это только почившая матушка ломала истинные отношения между рыцарем и дамой, когда женщины могли шпионить. А так более в мире подобно никто себе не позволяет.

Император ускорился, быстрее обычного подошёл к кромке воды у озера и резко остановился.

— Что по Сперанскому? — жёстко начал говорить Павел, стоя спиной к своим сановникам. — Почему он в Петропавловской крепости, а более никто из заговорщиков не взят? Иван Павлович, это вы принесли мне донос на Суворова! И главное обвинение Сперанского в том, что он говорил о заговоре с фельдмаршалом и с этим…

— Тимковским Ильёй Фёдоровичем, временным секретарём генерал-прокурора сената, — уточнил Пален, быстрее Кутайсова понявший, о ком разговор, как и куда именно дует ветер императорской мысли.

Павел нахмурился и смотрел на водную гладь, как обычно смотрит в окно, с чуть повёрнутой на бок головой. Наступало время не гнева, но императорского неудовольствия.

— Да, этот молодой и неблагодарный человек, но верноподданный, — дал свою оценку личности Тимковскому император.

Государь говорил с брезгливостью. Павлу не особо понравился сам факт того, что Тимковский, должный быть всем благодарен Сперанскому, написал донос на своего благодетеля. Именно Михаил Михайлович Сперанский рекомендовал Тимковского Илью Федоровича себе на смену в сенате. И вот, ещё вчерашний студиозус, пусть и весьма исполнительный, пишет на Сперанского или донос, или поклёп. Ещё нужно бы разобраться в деле.

— Уверен, Ваше Величество, что господин Тимковский внутренне терзался, но у всех нас главнее за остальное — это стремление службы вашему величеству, — произнёс Кутайсов, опередив Палена, который также хотел донести до Павла похожие мысли.

Именно Иван Павлович Кутайсов, после согласования действий с Петром Алексеевичем Паленым, и сделал так, что Тимковскому Илье Федоровичу почти не оставили выбора, кроме как написать доносы на своего руководителя генерал-прокурора Алексея Борисовича Куракина и на Сперанского. Тимковского стращали тем, что он не только лишится своих должностей и отправится практиковать в Сибирь, но и может быть обвинён в измене наряду со Сперанским. Кроме того, нажимали и на семью Ильи Фёдоровича. Вот он и сдался, действительно, внутренне терзаясь, но отнюдь не из-за озвученных Кутайсовым причин.

Иван Павлович Кутайсов был ещё и главным исполнителем плана высмеивания князя Алексея Куракина, когда через некоторых сенаторов, ставших таковыми по протекции императорского брадобрея, распространялись оскорбительные шутки о генерал-прокуроре. Нужно было продвинуть на должность Петра Васильевича Лопухина, и это, видимо, удалось.

— Вы, Пётр Алексеевич, выпускайте незамедлительно этого… Сперанского. Видеть его не желаю, за вирш «Полтавское сражение» дарую ему… — Павел задумался. — Тридцать тысяч рублей. Никто не скажет, что я не расплатился за его работу в Уложенной комиссии и за вирши. Вот только… Тут же не всё однозначно.

— Взять его под внимание и отслеживать, что и где скажет, с кем встретится, — догадался Пален.

— Всё верно. И пусть Суворов узнает о том, что Сперанский сидел в крепости из-за него. И коли не успокоится в своих призывах и ругании моих начинаний в армии, то не посмотрю, что он, шельма, умудрился добыть великую победу и в моё царствование, — сказал Павел.

На Суворова был написал обстоятельный донос, но тут уже анонимный, якобы от одного из приближённых к фельдмаршалу офицеров. И в таком случае анонимность императором посчиталась, как необходимость. За открытый донос на Суворова любой офицер в любом обществе был бы подвержен презрению и ежедневными вызовами на дуэль. Да и такого доносчика Павел Петрович сам бы сослал [в РИ, скорее всего, Кутайсов также написал донос на Суворова, может, и небеспочвенный, так как полководец был принуждён отправиться в свои имения с запретом показываться в столице, ну, а молчать особо не стремился. И, скорее всего, кто-то из генералов, что отправились с Суворовым, «стучал»].

Кутайсов умело выставлял Суворова в собственно продиктованном доносе, как главного возмутителя спокойствия в империи. И тогда все, кто общался с полководцем, оказывались под ударом. Таким манёвром Кутайсов с Паленым, причём под руководством последнего, решали многие задачи. Так вышло, что со Сперанским были связаны все те чиновники, которые могли бы успешно противостоять возвышению Петра Алексеевича Палена.

Государственный казначей Алексей Иванович Васильев? Так он тесно работал со Сперанским, даже в приятелях ходили. Учитывая тот факт, что финансовая реформа постепенно, но приносит свои плоды, и бумажные ассигнации несколько даже подросли к серебряному рублю, Васильев мог использовать свои успехи и при дворе. Теперь же Алексей Иванович под подозрением.

Державин? Гаврила Романович был личностью, как сказали бы в будущем, медийной. Он и служащий, который не имел особых нареканий, да и пиит, имеет много связей. И теперь, насколько Пален понял характер Державина, тот будет молчать и проявлять максимум лояльности, чтобы только его не связали со Сперанским. Следовательно, не станет участвовать в придворных интригах.

Ну, а о Куракиных, скинуть которых для Кутайсова и Палена было необходимо, и говорить многое не стоит. Они сами продвигали Сперанского и тоже попадают под подозрение.

Так что ударить именно по действительному статскому советнику Михаилу Михайловичу Сперанскому — это демонстрация силы новых фаворитов. Этот же удар являлся шагом для ещё большего усиления ближайшего окружения императора. Теперь Пётр Васильевич Лопухин становится генерал-прокурором, в то время, как влияние Александра Андреевича Безбородко идёт на спад из-за невозможности канцлера, по состоянию здоровья, навести порядок. Был бы Безбородко здоров и полон сил, никакие Палены не смогли бы головы поднять, особенно проходимец Кутайсов.

Брадобрей был, конечно, скользким и неприятным человеком, даже малообразованным, если сравнивать с другими сановниками. Но чего не отнять, умён и прозорлив. И Кутайсову не был понятен один момент. Почему вопрос с арестом Сперанского висел в воздухе до разговора Палена с этим чиновником. Чего хотел петербургский генерал-губернатор от Сперанского, сильно беспокоило Кутайсова, который предполагал, что Пален ведёт свои игры.

Согласись Михаил Михайлович Сперанский с предложением Петра Алексеевича Палена, так и никакого ареста не случилось бы, а донос, который, пусть и написан Кутайсовым, до императора бы не дошёл. Но договориться не получилось, и у генерал-губернатора не вышло заполучить себе тайных бойцов для грязных дел.

— Пусть все думают, что я проявил милость, но не ошибся, — выказывал свою волю государь. — Сперанского объявите, как…

— Молодого человека, который запутался, мог быть вовлечённым в дела против государства, но одумался, — после некоторой паузы, которую взял император на обдумывание формулировок, Пален решился сам озвучить решение.